|Сделать стартовой|О проекте|Подписка| - Идеология "Обитаемого острова", В фокусе: СНГ, Политический романтизм, Ближний Восток, моя любовь, Новый американский век, Модернизация модернизации, Умер Вадим Цымбурский..., Актуальность "Вех": сто лет спустя, Спор о революции - От редакции Мировая повестка Проблемное поле Журнал "Пушкин" Академическая страница Издательство "Европа" Журнальный зал Архивы - Лирики и сатирики Елена Пенская Так получилось, что вся моя профессия начинается "первым апреля". Этим числом она заканчивается. Все укладывается в один-единственный день. Все необычайно узко и смешно. Маленький веселый пятачок русской литературы, на котором совсем не смешно и не совсем уютно. Гоголь, А.К.Толстой (в качестве родителя Козьмы Пруткова), Щедрин, Сухово-Кобылин. Далее везде. С возможным расширением этого замкнутого круга. "Горестные заметы" разных лет свелись к нескольким нехитрым наблюдениям. Сатира для русской культуры - отнюдь не периферийна, и ее временное вырождение означает обычно возвращение, но в каком-то новом обличье, в новом качестве. Ей свойственно уточнять и очерчивать явления магистральные, как правило, эталонные. Вообще, выходит, что сатира и русская культура эталонны для историко-литературного процесса XIX - начала XX века. Сатира и русская культура - вещи, в какой-то степени неизбежные друг для друга. И все же - как устроены эти русские сатирические эффекты? В первую очередь срабатывают механизмы вовлечения и привлечения читателя к ситуации чтения, остро провоцируют представления о некой среде, целостном контексте, образе целого мира, мироустройства. Провоцирующий читателя процесс чтения, провокационный контекст при любых обстоятельствах нередко опирается на литературную неожиданность, удивление, заметную новацию, нарушающую изобразительную, речевую инерцию. Это внезапное смещение мгновенно создает образ смещенной реальности. Представления о таком нарушении как о фундаментальном законе альтернативного мироустройства наиболее характерны для поэтики сатирического абсурда, для языковой эксцентрики, в которой по-разному работают А.К.Толстой, М.Е.Салтыков-Щедрин, А.В.Сухово-Кобылин. Для читателя такая новизна, непривычный характер сообщения и всей ориентировки заведомо были обеспечены извне, всем контекстом, общим ходом событий. Художественный же текст подобный авторитет каждый раз создает и доказывает именно таким вот острым словом повышенной эксцентричности и непреложности, так или иначе привлекающим читательское внимание, озадачивающим неожиданностью, крайне узнаваемой, за которой просматриваются черты некой общей авторитетности, правоты плотной культурной среды. Тем самым создается сюжет - целостного и разнообразного контекста осмеяния. А как же Лесков, Островский? Разумеется, сатирическое письмо двоих последних - может быть, один из самых убедительных примеров провокации эксцентрикой, программной провокации представлений о здравом смысле. Пространство осмеяния, к примеру, в "Левше" и "Горячем сердце" в каждом случае по-своему сопоставимо с "Историей одного города" Салтыкова-Щедрина. Но у Островского и Лескова сатирическое начало не является доминирующим и компенсируется другими элементами, органично переходит в иное качество. Как показано в работах А.И.Журавлевой, у творчества Островского в этом отношении счастливейшая судьба: целый драматический пласт в его пьесах строится на незаметном чередовании пародийной насмешки, улыбки, переходящих одна в другую и не требующих коренных изменений метода или мировоззренческих установок. Согласно этому художественному принципу строятся и "Свои люди - сочтемся", и Бальзаминовская трилогия, и "Правда хорошо, а счастье лучше". В них сплавлены воедино, синтезированы самые широкие возможности жанра - пронзительность лирической драмы, бытовая комедия, комедия положений, эпическая по тону, по масштабу, но по сути уничтожающая. При всем подобии миру Островского мир Лескова представляется более драматичным внутренне, переплетенным, неоднозначным, на сатире отнюдь не сконцентрированным, в каком-то смысле свободным от напряженных поисков слова максимальной остроты. Слово Гоголя по силе почти физического воздействия не уступает Щедрину и Сухово-Кобылину. Но гоголевское слово явно иной природы - это слово сатирически-описательное или сатирически-резонерское, в перспективе сатиру оставившее и переродившееся в просто описательное, просто резонерское, дидактическое, обусловив уход из сатиры прежде ухода автора из литературы. А.К.Толстого, А.В.Сухово-Кобылина, М.Е.Салтыкова-Щедрина - той границы, за которой сатира видоизменяется, перерастая в лирику или абсурд. Поэтому все трое так остро внимательны к слову, заняты его усилением, максимизацией. Отсюда у всех троих складываются абсолютно отличимые от других, "марочные" свойства слова: а) непреложная острота; б) независимость; в) необыкновенная живучесть. В самом деле, последнее качество проступает словно бы благодаря и одновременно вопреки времени. Эти почти маргинальные (по сравнению с большими жанрами большой литературы) авторы каждый раз заново востребованы русской культурой. Минимальное (сопоставимое по объему разве что только с Грибоедовым) наследие Сухово-Кобылина, принципиально злободневные и вместе с тем затейливые и по самой своей природе словно бы отрывочные окказиональные выпады Щедрина и, наконец, вовсе, казалось бы, пустяки - прутковские почеркушки - прошедшее время не только сохранило, но сделало чем-то вроде любимых анекдотов, самого ходового фольклора русской литературы... И наряду с великими лириками Пушкиным и Лермонтовым Прутков и Щедрин - может быть, самые неформальные ее авторы, тоже лирики - но только по-другому. Учитывая все различия и авторских натур, и задач, и позиций, и судеб эпохи русских футуристов и эпохи шестидесятников XIX века, все же нам кажется возможным применить к стилю Пруткова-Толстого и Салтыкова-Щедрина хлебниковское определение: "самовитое" слово. Разумеется, художественность эта специфична, специализирована, но при этом доведена до предела. Понятно, что слово Пруткова на вид никак не похоже на слово самого Хлебникова, а слово Щедрина - тем более. По истокам и задачам слово это инструментальное, прикладное: для сатиры - у Щедрина, Сухово-Кобылина, для пародии (особой, правда) - у Пруткова. Именно стремление как можно успешней достичь результата, цели и заставило довести это слово до последней эксцентрической остроты, а затем достичь перехода в новое качество и, что существенно, проявить тенденцию объективированности. У того же Пруткова такая объективированность, как бы всеобщность написанного и ничейность, приведение к общему литературному знаменателю - еще не задаваемая программа и не теоретическая доктрина, а очень естественное следствие жанровой монокультурности, уникальности в своем роде, параллельно открывающей широкое поле проявлений авторского присутствия для целого театра сносок, комментариев и отступлений - сродни щедринскому и гоголевскому. Прутков естественно перетекает в А.К.Толстого, транспонировавшего прутковские возможности в свое серьезное творчество - в баллады, "Историю государства Российского". К примеру, в балладе "Тугарин" мы обнаруживаем единственное, кажется, после Жуковского преодоление ужаса смехом в рамках одного текста. Жуковскому понадобились две баллады - "Светлана" и "Людмила", Толстому - одна. Термины "пик", "абсолютное качество" кажутся мне достаточно точно описывающими характер явления: кардинальное отличие слова Пруткова, Щедрина и Сухово-Кобылина от слова предшественников и соседей. Но положение на вершинной точке двойственно и неоднозначно. Сатирики решают эту проблему очень по-разному. Правда, в буквальном смысле решает ее практически до конца только А.К.Толстой. И решает он ее в своем творчестве и своим творчеством, с легкостью мигрируя из области предельно заостренной пародии в сферу предельно пронзительного лиризма. Лиризм в этом переходе достигается пародией, а пародия - лиризмом (1). О лиризме Щедрина писали не раз. Но все-таки, на наш взгляд, этот лиризм уже другой, более широкий, хотя, безусловно, с иронией слит, во многом спаян, по аналогии с поэзией Н.А.Некрасова. И проблема перехода во что-то иное для Щедрина оказывается словно бы снятой изначально. В таких речевых точках максимальной остроты как раз и концентрируется заряд сатиры и публицистики Щедрина, будучи порожденным ими и использованным в рабочих целях. Иначе выглядит эта работа у Сухово-Кобылина, всей биографией, всей судьбой вовлеченного в многолетний драматичный конфликт с современниками, с литературой. Кроме того, эту сатирическую "тройку" объединяет между собой и роднит с ХХ веком еще и особо сознательное, вынужденно аналитичное отношение к творчеству, а также понимание своего места в литературе. Выражаясь современным языком, они сами себя отчетливо "позиционировали", а мастерское владение сатирическими технологиями готовило тенденции, в полной мере реализованные искусством XX века. Личная судьба писателя, литератора А.К.Толстого на редкость бла­го­получна, по сравнению хотя бы с литературной участью Сухово-Кобылина, который только и стремился исполнить некий долг, словно бы воплощая какое-то индивидуальное задание, исполняя культурную миссию. Именно у Сухово-Кобылина нелегкие черты сосредоточенного осознавания какой-то своей особой философской миссии, сверхзадачи выступают особенно остро, обнаженно и даже болезненно - по крайней мере в поздний период. Он, можно сказать, прошел школу творческой аскезы. Оставаясь достаточно долго автором одной пьесы-шедевра, вполне осознавал, что пишет на пике качества, и не считал нужным стесняться, как-то скрывать свое осмысление и свою школу. И момент, точку, где и когда обостренная сухово-кобылинская трезвость и навык жесткого отстаивания своей правоты (многократно усиленный известными, почти детективными обстоятельствами биографии) начинают действительно переходить во что-то еще, странное, неправомерное, - этот момент трудно зафиксировать достаточно точно, но он, очевидно, присутствует. Знаменательно, что под конец жизни Сухово-Кобылин непримиримо враждует со всеми - от Л.Н.Толстого (живого врага) до Гегеля и Канта, включив в этот ряд неприятелей всех своих кумиров прежних лет. Чтобы действенней уязвить варравиных и тарелкиных, автор незаметно для себя и сам становится частью этого процесса усиления как такового. Очевидно, эта имманентная тенденция всемерного, тотального и универсального изничтожения отрицанием, осмеиванием заложена в самой природе сатиры. Об этом писал и М.М.Бахтин. Но не менее очевидно, что практически сатира осуществляется, реализуя такую тенденцию в реальных обстоятельствах того или иного авторского мира, всего его контекста, его ориентиров, красок и интонации. Так или иначе взаимодействуя с этим миром. В то же время необходимо учитывать и фактор инерции: тенденция сатиры быть тотальной - расплата именно за максимум физической силы слова, когда сатира перерождается и стремится стать явлением почти физическим. Сухово-Кобылин как субъект и жертва этой тенденции - кандидат "против всех". Вся русская история XIX века как история одной темы актуализировала сатирическое, эксцентричное, убийственное слово, максимально провоцирующее контекст. Вот одна из поздних дневниковых записей Сухово-Кобылина: "Все, написанное мною, - неуничтожимый Документ, свидетельство иррациональности русской жизни. Я открыл ее закон. ... одна Могила может нас, Славян, исправить. Для всякого зрячего у него на лбу написано: Смерть, когда ближе, как можно ближе посмотришь на эту матушку-Рассею - какая полная и переполная чаша безобразия. Язык устает говорить, глаза устают смотреть..." Примечание: 1. В.Н.Некрасов в статье "О польской поэзии" пишет: "...есть мнение... что по сути единственный Гейне по-русски - это: "Вянет лист, проходит лето, /Иней серебрится; /Юнкер Шмидт из пистолета/ Хочет застрелиться./ Погоди, безумный! Снова/ Зелень оживится.../Юнкер Шмидт! Честное слово:/Лето возвратится..." И это не перевод, это даже нечто противоположное - это пародия из Козьмы Пруткова. Пародия на Гейне... И, как и "Боривой", это один из толстовских казусов, уникумов. Несомненнейшая, никем не замеченная поэтическая вершина... И явно тяготеет к неформальным контактам" ( А.И.Журавлева. Некрасов В.Н. Пакет. С. 255). 01.04.08 17:02 Обсуждение 4 апреля 2008 г. | 12:33 Дмитрий Воробьевский Добавлю сюда кое-что из своего творчества, которое с некоторой натяжкой можно считать сатирой (из воронежской газеты "Крамола"). Правда, сомневаюсь, что оно здесь долго провисит. Кстати, нисколько не возражаю против любых перепечаток, на гонорары, разумеется, не претендую. Дм. Воробьевский (г.Воронеж). НАША СТРАНА Где держава да скипетр с короной, Там в почете все тот же сценарий: Проходимец проходит до трона, Пролетает опять пролетарий. И другие летят, как фанера, Не имея державной печати, Будто возле земли атмосфера Лишь охранке годится да знати, Будто наша земля — для бандитов, Что, бандитский порядок лелея Да корону с державным корытом, Коронуют то зверя, то змея... По горам и в подъездах стекает Чья-то кровь, позабытая нами. Это наша страна умирает, А убийца в экранах мелькает Каждый день. А на Пасху — во храме. (2007 г.) ЕЖЕДНЕВНАЯ ПЬЕСА "НА ДНЕ" Нынче вновь почти без вдохновения Морда опостылевше гэбэшная Нам давала телепредставление, Вновь о нас заботилась, сердешная. А вокруг неё — опять чиновники. Роли им свои не шибко нравятся: Вновь сидеть пред фюрером, как школьники, Вновь твердить, что скоро, мол, исправятся... (2006 г.) ПО ПУТИНСКИМ МЕСТАМ ...От Рязани до "Норд-Оста", Через Грозный до Беслана... До позора и погоста - Путь России без "майдана", До позора и сортира, До моченья-обрезанья, До кровавого кумира — Мимо площади Восстанья. (2006 г.) ДЕЖУРНЫЙ ЗВОН УСТАВШЕЙ ЛИРЫ Где-то есть такое мненье: Мол, настало улучшенье, Бастовать, бузить не надо, Скоро будет Эльдорадо, Мол, на Киев не смотрите, Не бузите, а служите, Чтоб и дальше нам — элите - Пить на Кипре, жрать на Крите... Братаны и кагэбисты, Генералы и фашисты По "закону" и по "ГОСТу" Продвигают Русь к погосту. (2005 г.) ЗА КАЗБЕКОМ С ВОВАН-БЕКОМ Шеварднадзе от корытца Оттащили, слава богу. Молодым, как говорится, Уступать пора дорогу. А Нино с Саакашвили Грудью ломятся на сцену. Их в России б порешили В подворотне за измену. Но Россия — за Казбеком, За густыми облаками. Князем, ханом или беком Управляется веками. А сегодняшний ханёнок "Мочит" недругов в сортирах. Начинал, небось, с пелёнок Да с зайчаток в детских тирах. Но потом он разыгрался, Как бодливая корова. Если где-то дом взорвался, - Видно, он резвится снова. Если где-то разбомбили Целый город иль селенья - Значит, новый Джугашвили Вновь творит свои творенья. Если мрут как мухи люди, Но "вождя" экраны славят - Значит, "мёртвых душ" Иуде Вновь на "выборах" прибавят. Если именем "мессии" На позор иль на закланье Гонят в рекруты — России Он проводит "обрезанье". Люди добрые, слабо ли Вурдалака от корыта Оттащить? Он вашей крови Не накушался ль досыта? (2004 г.) НАВСТРЕЧУ "ВЫБОРАМ" Выборы скоро опять В нашем овечьем хлеву. Снова пойдем выбирать Главную нашу главу! Мудрую нашу главу, С нею и всю ее рать. Ради порядка в хлеву Скоро нам всем выбирать! Наших ягнят защищать Снова чтоб было кому, Дружно идем выбирать Волка и волчью братву! (2004 г.) БЕСПРЕДЕЛИЯ За полями зелеными, Тополями и кленами Видел то в самом деле я: Есть страна Беспределия. В той стране Беспределии Всюду люди-бактерии. Можно стать их подобием Иль разжиться надгробием. Та страна огорожена И уж очень похожа на Преисподнюю темную Или бойню огромную. Там живут за заборами Люди с тусклыми взорами, Люди с мертвыми лицами Под ворами-убийцами. А убийцы — со званьями Да с мозгами бараньими Превращают в бактерии Всех людей в Беспределии. Но, быть может, вы знаете, Только очень скрываете Ту страну Беспределию, Превратившись в бактерию? (2004 г.) РОССИЯ БОЛЬНА ГОСУДАРСТВОМ Мы тонем. Виной — не чума, не война И даже не русское пьянство. Россия безмерно, безумно больна. Россия больна государством. Казалось порою, что хоть на чуть-чуть Поменьшело этой заразы, Но снова вернулась к нам вся эта жуть, Врачи говорят: метастазы. Убийцы, бандиты и прочая шваль Державой себя называют И грабят, и "мочат", и светлую даль Попутно нам все обещают. (2003 г.) ОЧЕРЕДНОЕ ВОЗЗВАНИЕ В ПУСТОТУ На мне — усталости печать: Устал я власти обличать. Но повторяю все же вновь: На них, бандитах, — наша кровь. Не забывай, народ, о том. Тобою правят, как скотом, И всё твердят: мол, выбрал их Ты сам — спасителей своих. Пока ты терпишь этот срам, Служа убийцам и ворам, Они тебя не подведут: Они еще тебя "спасут". (2003 г.) ГОСУДАРСТВУ Вы сами объявили мне войну, Когда пришли за мной с военкомата: Мол, защищать положено страну, Мол, мы тебе укажем супостата. Вы указали супостата мне, В ту ночь нарисовавшись предо мною. Я б знать вас не хотел, но — на войне, Покуда вы царите надо страною. (5.05.1998 г.) В ЧУДЕСНОЙ СТРАНЕ В какой-то чудесной стране в незапамятный год Вожди и чиновники очень любили народ. А дело все в том, что народ замечательный был: Вождей не свергал, не бузил, а пахал да служил. К обеду правители все собирались в шатер, А рядом под пальмой все время дымился костер. И вот, положив по кусочку вкуснятины в рот, Вожди с умилением речь завели про народ: Мол, очень чудесный, уже не бунтует сто лет, А трудится славно. А также хорош на обед... Мораль этой басни: коль хочешь любви от властей, То могут найти от тебя только кучку костей. (17.01.1998 г.) МЯСОКОМБИНАТ Мне снилось, будто мясокомбинат Восстал, и через брешь в гнилой ограде Толпа быков, буренок и телят Бежит, мыча, к широкой автостраде. Попрятались куда-то мясники. Видать, рога пришлись им не по вкусу. А в городе, где носятся быки, Взывают даже урки к Иисусу! Повсюду вопли дикие и мат, Бежит шашлычник прятаться в клозете, Бежит полковник в свой военкомат, Боясь, что воздадут не те, так эти. Вот наконец-то вызвали ОМОН, Но я не знаю, что случилось дальше. Быть может, вы досмотрите мой сон, Коль на шашлык вас не отправят раньше. (1.12.1997 г.) ОСНОВНЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ ПРЕЗИДЕНТА И ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ От Невы до Сахалина, Не минуя и Кавказ, Гармоничная картина Наблюдается у нас: Мы — в болоте, сверху — тина, Черти бродят по земле, Кровожадная скотина Похмеляется в Кремле. (Февраль 1996 г.) РУССКОЕ ПОХМЕЛЬЕ То туманы, То дожди, А то и град! То тираны, То вожди, А в общем — ад! Ни свободы нет, ни счастья, ни вина, Лишь пророков полоумных До хрена! Лишь портретов, Да заветов, И речей, Исполкомов, Военкомов, Стукачей... Что ж так долго не везет моей стране? Иль отдал господь Россию Сатане? (1990 г.) Хоть верьте, хоть не верьте, Но факты говорят: В России правят черти Уж много лет подряд. Они пришли из ада, Открыли филиал, И шлют за гадом гада На трон и пьедестал. Д. В. (2007г.). 3 апреля 2008 г. | 14:19 Борис Недавно узнал, что в 19 веке великое стихотворение Фета "Шепот, робкое дыханье.." подвергалось всяческому осмеянию, как мещанское и глупое. Оказывается, на него было написано много пародий. Что-то странное произошло в России в то время, если не осталось совсем ничего святого и великого. Думаю, что свой вклад в создание атмосферы всеобщего нигилизма внесла и вся плеяда наших великих сатириков того века. Закончилось это все страшными потрясениями и жертвами века двадцатого. По-видимому, есть некая закономерность, а именно: когда "передовой интеллигенции, бичующей дремучие порядки" удается навязать остальному народу свое отрицание государства, - происходит страшная катастрофа. 2 апреля 2008 г. | 0:53 Друг кота Дорофея Немного современной политической сатиры http://umorist.ru/ - Интеллигенция должна держаться в стороне от власти и не участвовать ни в каких политических событиях. Настоящее призвание интеллигенции - спасать и развивать культуру. Так полагает историк Рой Медведев. - Греческий политолог Константинос Филис полагает, что переход власти на Украине к Службе безопасности - вполне вероятный сценарий. Режим Ющенко "обанкротился", теперь он может "обанкротить" и всю страну. - Журналисты почти всегда искренни, именно они являются связующим звеном между гражданами и властью. Поэтому именно журналисты должны активно пополнять ряды политических элит. Так считает известный журналист Матвей Ганапольский. - В фразе Гершензона в "Вехах" о "благословении штыков" была своя правда, но сегодня она утратила всякий смысл. Люди, мыслящие подобным образом в условиях нынешних реалий, не видят истории. Так полагает выдающийся российский и британский философ Александр Пятигорский. - По мнению российского политолога Евгения Флексера, сегодняшняя Украина являет собой антирекламу демократического процесса. И в этом качестве она служит укреплению авторитарных тенденций на пространстве СНГ. - Политик Илья Пономарев приветствует усилия государства по привлечению новых лиц в политику. Однако, на его взгляд, новыми возможностями зачастую могут воспользоваться лишь "блатные" и самые послушные. - Перри Андерсон об истории "London Review of Books" - - - Профессор восточноазиатских исследований Нью-Йоркского университета Чжан Сюдун убежден, что Китай и Россия, начав как относительно отсталые общества, благодаря воле интеллектуалов стали позиционировать себя как общества, определяющие горизонты человеческой истории. Внутреннее напряжение, свойственное российской и китайской интеллигенции – это преодоление ортодоксальности западного мышления. - Если говорить о том, кто может стать диктатором на Украине, рассуждает директор Центра политического анализа Стратегема Юрий Романенко, конечно, это Юлия Владимировна Тимошенко. Большинство экспертов и политиков смотрят на нее как на кандидата номер один по установлению авторитарного режима в Украине. - - - За последние годы у людей сложилась привычка доверять власти, - считает президент Фонда "Общественное мнение" Александр Ослон. И даже в сложных условиях обыватель считает, что кризис пришел из-за границы, поэтому вина за него в массовом сознании не возлагается на федеральную власть. - Лишь пять процентов от тех россиян, которые как-то пострадали в результате кризиса, имеют реальные основания изменить свое отношение к федеральной власти. Поэтому резкого снижения рейтингов лидеров России ждать не приходится. Так считает социолог Игорь Задорин, руководитель исследовательской социологической группы «Циркон». - Политолог Дмитрий Выдрин, директор Европейского института интеграции в Киеве, полагает, что путь выхода Украины из тяжелого экономического кризиса лежит через возрождение индустриальной основы экономики. Курс на построение постиндустриального общества себя не оправдал. - По мнению Дениса Волкова, социолога из "Левады-центра", в России фигуры и президента, и премьера скорее символические, чем реальные. Доверие к ним граждан связано не столько с их конкретными делами, сколько с теми надеждами, которые россияне им адресуют. - Украина попала в ряды новоевропейцев, декларировавших европейскую интеграцию, но согласовывавших свои планы с США. Для Украины необходимо демонтировать политику «новой Европы». Делая ставку на тандем Брюссель – Москва, Киев должен минимизировать свою зависимость от линии США. Так полагает украинский политолог Андрей Ермолаев. - По мнению российского политолога Никиты Куркина, России вскоре предстоит столкнуться с проблемой утраты государственности в приграничных с ней странах. В этот момент России совместно с Евросоюзом придется заниматься управляемой десуверенизацией несостоявшихся государств. - - Никому не нужные чудища Сергей Караганов - Политика памяти и голем "коллективной вины" Карен Свасьян - Аргументы противников ЕГЭ иногда просто поражают Алексей Руткевич - Куда девался мой собственный Окуджава? Борис Минаев - - - Читайте третий выпуск рабочих тетрадей "Русского журнала" в *.pdf.-версии. - - - Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Москва, Издательство «Европа», 2009 г., 188 стр. - - Осетинская трагедия. Белая книга преступлений против Южной Осетии. Август 2008 года. М.: Издательство "Европа", 2009. - - Тимофей Бордачев. Новый стратегический союз. Россия и Европа перед вызовами XXI века: возможности "большой сделки". М.: Издательство "Европа", 2009. - - Сергей Чернышев. Кризис? Экспансии. Как создать мировой финансовый центр в России. М.: Издательство "Европа", 2009. - - Иосиф Дискин. Кризис... И все же модернизация! М.: Издательство "Европа", 2009. - - Планы Президента Медведева. Ценности и цели первого Послания. М.: Издательство "Европа", 2009. - - Боб Нир. Барак Обама для начинающих: всё о новом президенте США. М.: Издательство "Европа", 2009. - - Сценарии дальнейших вторжений США. Официальные документы Пентагона. М.: Издательство "Европа", 2009. - - Ханна Арендт. Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме. М.: Издательство "Европа", 2008. - - Юрий Шевцов. Новая идеология: голодомор. М.: Издательство "Европа", 2009. - - - - © Содержание - Русский Журнал, 1997-2008. Наши координаты: russ@russ.ru Тел./факс: (495) 745-52-25