Новости

Империя и либерализм

Имя Владимира Кантора известно в, казалось бы, диаметрально противоположных политических и окологуманитарных кругах. Гугл выдает массу ссылок на статьи Владимира Карловича. Примерно половина творений Кантора "висит" на либеральных сайтах, вторая — на ресурсах "националистов" и "имперцев". Кантор избегает расхожих политико-идеологических ярлыков современной России. Он историк, (культур)философ, исследователь русской философии и философии истории в России. Писатель. Лауреат премии Генриха Бёлля.

Идея (или комплекс идей), о которой Кантор говорил на семинаре, вкратце сводится к "немыслимому" сведению понятий "империи" и "либерализма", точнее, к объяснению "империи" в качестве предпосылки и основного условия существования либерализма.

"Я в двусмысленной ситуации, — начал свое выступление Кантор. — Всю жизнь я занимался "русским европеизмом" и вот — стал заниматься "империей". Многие мои друзья недоумевали, спрашивали, что подвигло меня на подобные исследования, какая связь между "европеизмом" и "имперством"? Я отвечал, что связь самая простая, русский европеец возник в Российской Империи, до нее его просто не было".

Итак, по мнению Кантора, Российская Империя представляла собой основную предпосылку для возникновения русского европеизма и либерализма. Сегодня это соотношение не понимают. "Имперская тема аткуальна, связана с неизжитыми имперскими амбициями постсоветского человека. Но, по моему убеждению, СССР был не империей, а восточной деспотией", — сказал Кантор.

Владимир Кантор

Мифическое отождествление деспотии и империи, как и уравнивание империи и национализма, по мнению Кантора, неверно. Вебер называл Европу мутацией Востока, островком в азиатском море, а каждое европейское открытие — переоткрытием чего-то, уже открытого на Востоке. Кантор полагает, что европейская империя представляет собой мутацию восточной деспотии, ее обезвреженную, усовершенствованную и дополненную версию, реализующую универсальные, наднациональные принципы социального устройства, которые можно увидеть в сознании американцев и европейцев. "Европа становилась Европой в имперские периоды и распадалась в периоды обострения национализма. Потому что империя несовместима с националистическим пафосом, который делает ее невозможной", — сказал Кантор.

Внешняя схожесть империи и деспотии очевидна и бросается в глаза: и там, и там пытаются, как говорил Достоевский, "согнать человечество в единое стадо". Но, говорит Кантор, есть важные, основополагающие различия. Деспотия основывается на насилии и принуждении, превращении всего подвластного населения в коллективного раба. Отсюда шаткость деспотий и чудовищные масштабы проводимых ими геноцидов. Империя зиждется на других посылках.

В Греции, колыбели демократии, появляются свободные люди, возникает слово "космополит", "гражданин мира". В Элладе "космополитами" не обзывались, как в советские 1930-е гг., космополитом называли философа Диогена, гражданином мира считал себя Петрарка. Сергей Аверинцев сравнивал в свое время символические фигуры египетского писца и греческого оратора как определяющие основное "направление" культур. Так вот, первый согбен записывает за кем-то или переписывает священные тексты. Второй же стоит прямо, свободно говорит, выражает мнение.

Империя Александра Македонского и александрийская культура были построены, по словам Кантора, на идее примирения и права. Понятие права гражданина появляется в империи, в кодексе Юстиниана. На идее примирения и обращения к личности построено христианство (не будет ни эллина, ни иудея). Христианство и империя рождаются вместе, в одно время. Римские стражники как-то получили нагоняй от начальника за задержание римского гражданина апостола Павла. Итак, европейский проект, по мнению Кантора, является синтезом христианства и античной культуры. "Для средневекового сознания это было очевидно", — сказал Владимир Карлович.

Империя, говорит Кантор, — это некоторое образование, вводящее "нецивилизованных" в универсальное правовое поле цивилизации, попытка создать единый разумный мир.

Первым имперцем и первым европейцем в России был Петр I (хотя еще Иван IV говорил: "Все мои подданные русские — воры", а на вопрос, кем же он сам себя считает, отвечал: "Я немец"), построивший третий Рим, град Петра — Петербург¹. С Петра начинается и русский европеизм. Дальше, по словам Кантора, Россия движется штрих-пунктиром: то европеизируется, то скатывается в кровопролитие "внутренней степи"².

Так что, говорит Кантор, многонациональной, находящейся на перекрестье культур России просто необходимы терпимость и имперский наднациональный пафос.

Владимир Кантор

P.S. (после доклада)

Ясин (научный руководитель ГУ-ВШЭ):

— Ну вот ты говорил, что раньше это было полезно. А сейчас?

Кантор (философ):

— Я не политолог, я историк.

Сергей Степанищев, Новостная служба портала ГУ-ВШЭ

Фотографии Ивана Морякова

Сноски:

¹ Кантор обратил внимание на то, что, по словам академика Лихачева, Сталин очень не любил Питер именно из-за многонационального, имперского "настроения" города на Неве — вернуться в текст

² "внутренней степью" называл Сергей Соловьев интериоризированный русским сознанием и культурой дух монгольской деспотии — вернуться в текст

Контакты: (495) 771-32-21 (Хорлина Ольга Кирилловна, помощник научного руководителя ГУ-ВШЭ); e-mail: yassin@hse.ru

Ссылки:

• Информация о научном семинаре "Экономическая политика в условиях переходного периода" под руководством Евгения Ясина
• Материалы научного семинара "Экономическая политика в условиях переходного периода" под руководством Евгения Ясина