Определение Конституционного Суда РФ от 16 января 2001 г. N 1-O
"По делу о проверке конституционности примечания 2 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Скородумова Дмитрия Анатольевича"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя М.В.Баглая, судей Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, В.Д.Зорькина, А.Л.Кононова, В.О.Лучина, Т.Г.Морщаковой, Ю.Д.Рудкина, Н.В.Селезнева, А.Я.Сливы, В.Г.Стрекозова, О.И.Тиунова, Б.С.Эбзеева, В.Г.Ярославцева,
с участием постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева и представителя Совета Федерации - адвоката Ю.А.Костанова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности примечания 2 к статье 158 УК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина Д.А.Скородумова на нарушение указанной нормой, примененной в его деле, конституционного права, гарантированного статьей 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации.
Заслушав сообщение судьи-докладчика В.Г.Ярославцева, заключение эксперта - доктора юридических наук А.Э.Жалинского, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской Федерации - судьи Верховного Суда Российской Федерации М.А.Каримова, от Генеральной прокуратуры Российской Федерации - В.А.Кобзаря, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - Ю.А.Мерзогитовой, от Министерства юстиции Российской Федерации - С.И.Никулина, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Приговором Соломбальского районного суда города Архангельска от 18 марта 1999 года гражданин Д.А.Скородумов был осужден к пяти годам лишения свободы за присвоение вверенного ему чужого имущества в крупном размере (свыше 38 млн. неденоминированных рублей). Основанием для квалификации преступления как совершенного в крупном размере послужило примечание 2 к статье 158 УК Российской Федерации, согласно которому хищение признается совершенным в крупном размере, если стоимость похищенного имущества в пятьсот раз превышает минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.
Как полагает заявитель, это предписание уголовного закона не позволило суду при рассмотрении его дела учесть происшедшее с момента совершения преступления (февраль 1995 года) повышение минимального размера оплаты труда с 20 тысяч 500 неденоминированных рублей до 83 рублей 49 копеек в новом масштабе цен и тем самым воспрепятствовало применению положения части первой статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, согласно которому уголовный закон, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу. В результате, по мнению Д.А.Скородумова, были нарушены требования статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, согласно которой никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением, а в случае, если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон.
2. Статья 54 Конституции Российской Федерации в качестве конституционных принципов применения законов, устанавливающих ответственность за правонарушение, закрепляет общее правило, согласно которому ответственность за правонарушение определяется законом, действующим во время его совершения, и исключение из этого правила - в отношении закона, устраняющего или смягчающего ответственность.
Указанные предписания, обязательные как для правоприменителей, так и для законодателя (статья 18 Конституции Российской Федерации), конкретизированы, в частности, в УК Российской Федерации, которым установлено, что преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния (часть первая статьи 9), а уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу (часть первая статьи 10).
3. Деяние, совершенное Д.А.Скородумовым, в соответствии с действовавшим уголовным законом подпадало под признаки состава преступления, предусмотренного частью третьей статьи 147.1 УК РСФСР (присвоение вверенного имущества в крупных размерах). При этом квалификация присвоения как совершенного в крупном размере основывалась в то время на положении абзаца второго примечания к статье 144 УК РСФСР, согласно которому хищение имущества независимо от способа хищения признавалось совершенным в крупных размерах, если оно совершено на сумму, двухсоткратно превышающую минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления. УК Российской Федерации, введенным в действие с 1 января 1997 года, в качестве критерия для признания хищения совершенным в крупных размерах определена стоимость похищенного имущества, превышающая установленный на момент совершения преступления минимальный размер оплаты труда не в двести, а в пятьсот раз (примечание 2 к статье 158).
Вводя тот или иной показатель кратности минимального размера оплаты труда, на основе которого размер хищения оценивается как крупный, законодатель дает именно уголовно-правовую оценку общественно опасному деянию и порожденным им последствиям как с точки зрения причинения вреда собственнику имущества, так и с точки зрения неосновательного обогащения преступника. Реализация конституционного принципа обратной силы закона, устраняющего или смягчающего ответственность, обусловливается, следовательно, изменением содержания именно общественной опасности, противоправности и наказуемости преступления (часть первая статьи 14 УК Российской Федерации).
Увеличение показателя кратности, приводящее к повышению нижнего предела стоимости похищенного имущества, начиная с которого хищение может быть признано совершенным в крупном размере, влечет смягчение установленной ранее ответственности, поскольку осуществлено непосредственно в уголовном законе, реализуется в рамках уголовно-правовых отношений и направлено на обеспечение соразмерности наказания общественной опасности преступления.
Это обстоятельство, как видно из представленных материалов, было учтено Соломбальским районным судом города Архангельска, реализовавшим, таким образом, закрепленный в статье 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации и статье 10 Уголовного кодекса Российской Федерации принцип, в соответствии с которым уголовный закон, смягчающий ответственность, имеет обратную силу.
4. Минимальный размер оплаты труда, исходя из которого определяется такой квалифицирующий признак, как крупный размер хищения, устанавливается не уголовным законом, а законом иной отраслевой принадлежности. Его изменение не влечет изменение нормы уголовного закона, действовавшей на момент совершения преступления, поскольку по своей правовой природе минимальный размер оплаты труда является единицей расчета, которая определяется федеральным законодательством с учетом социально-экономических факторов и на определенный период, что в данном случае исключает возможность применения конкретного минимального размера оплаты труда в уголовно-правовых отношениях, возникших до его установления. Иное могло бы привести - вопреки воли законодателя - к декриминализации общественно опасных деяний и к нарушению принципа справедливости, предполагающего обеспечение соответствия наказания и иных уголовно-правовых мер характеру и степени общественной опасности совершенного преступления.
В современных социально-экономических условиях принятие федеральным законодателем решения о повышении минимального размера оплаты труда не может рассматриваться как издание закона, устраняющего или смягчающего уголовную ответственность за хищение, а примечание 2 к статье 158 УК Российской Федерации, примененное в деле заявителя, не может быть отнесено к числу правовых норм, нарушающих его конституционные права, вытекающие из закрепленного в статье 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации принципа применения законов, устраняющих или смягчающих ответственность.
Следовательно, производство по жалобе гражданина Д.А.Скородумова подлежит прекращению, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми гражданин вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение своих конституционных прав и свобод законом и такая жалоба признается допустимой, если оспариваемым законом, примененным или подлежащим применению в деле заявителя, затрагиваются его конституционные права и свободы (статьи 96 и 97).
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, статьей 68, частями первой и четвертой статьи 71 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации определил:
1. Прекратить производство по делу о проверке конституционности примечания 2 к статье 158 УК Российской Федерации, поскольку жалоба Скородумова Дмитрия Анатольевича не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба гражданина может быть признана допустимой.
2. Настоящее Определение окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации", а также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".

Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации
А.Л.Кононова

Оспариваемая заявителем в настоящем деле норма уголовного закона устанавливает критерий крупного размера хищения чужого имущества. Таким размером признается стоимость имущества, в пятьсот раз превышающая минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.
Отсылка к законодательству Российской Федерации, устанавливающему минимальный размер оплаты труда, прямо указывает на то, что данная норма является бланкетной, и законодатель однозначно связывает, таким образом, возможное изменение в будущем крупного размера хищения, а следовательно и оценку его общественной опасности, с изменением в законодательном порядке минимального размера оплаты труда.
Элементарная математическая логика подсказывает, что размер хищения, установленный в уголовном законе как крупный, исчисляется из произведения постоянной величины кратности и изменяемой иным законодательством величины минимального размера оплаты труда, а потому не только кратность, но, по замыслу законодателя, и минимальный размер оплаты труда в одинаковой степени определяют квалификацию преступления. Следовательно, минимальный размер оплаты труда в контексте данной бланкетной нормы является вовсе не некоей условной единицей расчета в сугубо социально-экономических целях, а реальным и конкретным критерием для применителя уголовного закона, определяющим квалифицирующий признак преступления, его тяжесть и иные последствия. О том, что законодатель придал минимальному размеру оплаты труда именно такое значение, свидетельствует оговорка, что этот размер учитывается "на момент совершения преступления". В противном случае такая оговорка не имела бы смысла.
Увеличение минимального размера оплаты труда может означать, в частности, как и в случае с гражданином Д.А.Скородумовым, что конкретный размер совершенного хищения после принятия соответствующего закона уже не будет являться крупным, и согласно принятому критерию квалификация такого деяния должна измениться.
Однако вопреки общему, закрепленному в статье 10 Уголовного кодекса Российской Федерации принципу, согласно которому уголовный закон, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих или отбывших наказание, в оспариваемой норме установлено, что оценка крупного размера хищения производится на основании закона, устанавливающего минимальный размер оплаты труда на момент совершения преступления. Это исключает возможность обратной силы нового закона, изменяющего минимальный размер оплаты труда и, соответственно, оценку крупного размера хищения, в том числе и тогда, когда это влечет смягчение наказания и иным образом улучшает положение лица, привлеченного к уголовной ответственности. Между тем уже на момент осуждения Д.А.Скородумова с учетом изменения действующего законодательства о минимальном размере оплаты труда совершенное им хищение не могло быть квалифицировано как хищение в крупном размере, однако судом эти изменения не были учтены именно в силу прямого указания оспариваемого положения закона. В этой связи странным и ничем не обоснованным выглядит утверждение о том, что данное положение якобы не затрагивает и тем более не нарушает конституционные права заявителя. Применение нового закона о минимальном размере оплаты труда с очевидностью повлекло бы изменение квалификации преступления, совершенного Д.А.Скородумовым, а значит, и существенное изменение для него меры наказания и смягчение иных уголовно-правовых последствий.
Исключение из общего правила обратной силы закона, смягчающего ответственность, не может быть оправдано "соображениями процессуального порядка" о нецелесообразности пересмотра вынесенных ранее судебных решений, тем более что в заседании Конституционного Суда Российской Федерации было установлено, что количество подобных случаев не является значительным и пересмотр их явно не может разрушительно подействовать на судебную практику.
Неприменение к заявителю обратной силы закона не может быть объяснено и тем, что законы, устанавливающие и изменяющие минимальный размер оплаты труда, формально не являются уголовными, поскольку отсылка именно к этому законодательству содержится в самом тексте - в диспозиции уголовного закона, и он тем самым включает эти законы в орбиту своего действия, то есть в регулирование уголовно-правовых отношений, и обязывает учитывать это правоприменителя при определении конкретного состава преступления, в данном случае - хищения в крупном размере. Каковы бы ни были сомнения в правильности выбора законодателем данного способа уголовно-правового регулирования, они, во всяком случае по смыслу статей 2, 18 и 54 Конституции Российской Федерации, должны толковаться в пользу заявителя и признания его права на применение к нему обратной силы закона, смягчающего его ответственность.
Примечание 2 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации о применении действующего законодательства лишь на момент совершения преступления прямо противоречит положению статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, предусматривающему, что если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон. Конституционная норма при этом не устанавливает каких-либо требований к отраслевой принадлежности "нового закона" и не предусматривает каких-либо исключений из этого общего принципа, безусловно относящегося и к сфере уголовно-правовых отношений.
Таким образом, оспариваемое положение должно быть признано не соответствующим Конституции Российской Федерации.

Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации
Т.Г.Морщаковой

1. Крупный размер кражи (хищения) согласно пункту "б" части 3 статьи 158 УК Российской Федерации в данной норме предусмотрен как квалифицирующий признак и потому становится основным признаком состава преступления. Однако понятие крупного размера хищения может изменяться на протяжении действия нормы в зависимости от конкретных условий места и времени. При этом ни законодатель, ни правоприменитель не должны освобождаться от обязанности устанавливать объективное содержание такого меняющегося признака состава хищения, как его крупный размер. Как правило, повышающееся благосостояние общества будет приводить к увеличению стоимостного выражения крупного размера кражи, понижение же уровня благосостояния должно снижать порог представлений о нем. Уголовный закон учитывает это с помощью оценочных понятий и на основе бланкетных норм.
С юридико-технической точки зрения законодатель в примечании 2 к статье 158 УК Российской Федерации заменил фактически оценочное понятие "крупный размер кражи" формальным признаком, определив такой размер через 500-кратный минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения деяния (т.е. с помощью бланкетной нормы).
Однако при этом ни в законодательстве о минимальном размере оплаты труда, ни тем более в отсылающем к нему УК Российской Федерации не сформулированы какие-либо определенные требования и гарантии, которые обеспечивали бы, что минимальный размер оплаты труда, сопоставляя который со стоимостью похищенного можно определить кражу как совершенную в крупном размере, должен изменяться в зависимости от объективных процессов, в частности не может отставать от роста общественного богатства или, напротив, от обесценивания денег, чем во всяком случае (по существу или лишь внешне) будет обусловливаться рост заработной платы. Тогда можно было бы принимать изменение минимального размера оплаты труда как показатель, способный отражать (в том числе в совокупности с каким-либо установленным в законе коэффициентом его кратности) объективное содержание крупного размера хищения. При этом в зависимости от характера развития такие изменения минимального размера оплаты труда могли бы опосредовать - в целях определения крупного размера хищения - как сохранение одного и того же реального материального содержания этого признака, так и изменение воли законодателя, вводящего более строгие (отягчающие) либо менее строгие (смягчающие) условия уголовной ответственности.
В отсутствие обоснованных принципов для установления минимального размера оплаты труда тенденция его роста может приводить при определении крупного размера хищения как к необоснованному ужесточению, так и к неоправданному смягчению ответственности. Это не может быть откорректировано только за счет изменяющейся кратности, так как рост этого показателя в значительной мере, если судить по моментам наиболее серьезных его сдвигов, также отражал падение платежеспособности российской денежной единицы, а вовсе не тенденцию к смягчению или ужесточению уголовного закона.
Таким образом, использование в уголовном законе для определения такого квалифицирующего признака хищения, как его крупный размер, формальной условной единицы, а именно 500-кратного минимального размера оплаты труда, изменения которого не обнаруживают необходимой объективной обоснованности, позволяющей дать реальную характеристику тяжести совершенного преступления, противоречит общеправовым требованиям определенности норм об уголовной ответственности и не согласуется с конституционными принципами равенства, справедливости и соразмерности, исключающими произвольное содержание уголовного закона (преамбула, статьи 19, 21 и 55 Конституции Российской Федерации).
2. При наличии формального критерия, закрепленного в примечании 2 к статье 158 УК Российской Федерации, какая-либо содержательная проверка судом такого признака, как крупный размер хищения, исключена даже в случаях, когда его определение через 500-кратный минимальный размер оплаты труда оказывается явно несоразмерным объективной тяжести деяния. Это тем более нелогично, если учесть, что размер кражи соотносится со стоимостью похищенного, при определении которой согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 апреля 1995 года судам следует исходить - в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником, т.е. в отсутствие ее определенных критериев - из государственных розничных, рыночных или комиссионных цен на момент совершения преступления либо, если они не могут быть установлены, определять стоимость на основании заключения эксперта.
Следовательно, суд, будучи практически не связан в определении стоимости похищенного ничем кроме конкретных обстоятельств дела, должен далее использовать для характеристики более содержательного уголовно-правового признака - крупного размера похищенного - лишь условный показатель без какой-либо оценки реальной тяжести деяния.
Использованный законодателем условный коэффициент для определения крупного размера хищения не может исключать оценку этого квалифицирующего признака деяния на основе конкретных обстоятельств дела, включая анализ причин, обусловливающих увеличение установленного минимального размера оплаты труда, а также связи между его увеличением и объективно иной характеристикой деяния как менее тяжкого по признаку размера похищенного. На этой основе должен решаться и вопрос о придании обратной силы закону, повысившему через бланкетную норму УК Российской Федерации планку в отношении денежного выражения крупного размера хищения. Во всяком случае, нет каких-либо правовых оснований, чтобы не распространять на нормы о минимальном размере оплаты труда требования статьи 54 Конституции Российской Федерации об обратной силе закона, смягчающего уголовную ответственность, если изменение минимального размера оплаты труда свидетельствует об объективном увеличении того размера похищенного, который может оцениваться как крупный.
Примечание же 2 к статье 158 УК Российской Федерации во всех случаях требует признания размера хищения крупным, когда стоимость похищенного в пятьсот раз превышает минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления, т.е. вообще исключает оценку и учет реальных оснований и значения изменений минимального размера оплаты труда после совершения деяния. Это не соответствует части 2 статьи 54 Конституции Российской Федерации, которая не содержит каких-либо ограничений обратной силы уголовного закона, когда он по существу улучшает - любым способом - положение лица, совершившего преступление.