Георгий Старостин: "Чтобы понимать Китай, нужно научиться читать его прошлое"

В 2026 году ИКВИА ФГН ВШЭ проводит набор на бакалаврскую образовательную программу «Китай: язык, культура, общество». Одной из ее особенностей является изучение китайского языка не только в его современной форме, но и в историческом развитии. Почему классические тексты невозможно по-настоящему понять, опираясь лишь на современные переводы, как цифровые технологии меняют работу исследователя и какие возможности открывает знание истории китайского языка, рассказывает главный научный сотрудник ИКВИА ФГН ВШЭ Георгий Старостин.

Creative Commons

— Почему для синолога важно изучать историю языка, а не только современный китайский?

— Китайская классическая культура — это прежде всего культура текста, и любой синолог, с каким бы аспектом этой культуры он не сталкивался, должен в первую очередь работать с текстами (литературными, историческими, философскими, культурологическими), написанными на китайском языке. Но история китайского языка, если отсчитывать ее с древнейших письменных памятников, насчитывает более трех тысяч лет, притом что язык, как мы хорошо знаем, может измениться до абсолютной неузнаваемости и за гораздо меньший период. На самом деле за общим расплывчатым термином «китайский язык» стоит колоссальный объем языковых форм, раскиданных в пространстве (диалекты) и времени (хронологические фазы), и если подходить к ним всем с единой меркой современного разговорного (или литературного) языка, никакой серьезной синологии из этого, конечно, не получится.

Без полноценных сведений об устройстве древнекитайского или разных промежуточных форм китайского языка синолог будет вынужден полагаться лишь на современные переложения классических текстов, а они, как правило, страдают от неточностей, грубых ошибок, анахронизмов и чересчур однозначных и предвзятых интерпретаций, причем чем менее известным и исследованным оказывается текст, тем ошибочнее и скуднее эти интерпретации. Увы, даже в рамках пятилетнего бакалавриата невозможно научить студентов свободно и безошибочно читать любые китайские тексты — это все равно что, например, за пять лет научить человека читать любой текст на любом романском языке с эпохи классической латыни и до сегодняшнего дня — но за пять лет можно привить профессиональные навыки такого чтения, дать студентам в руки ключ к постижению даже таких текстов, с которыми они прежде никогда не сталкивались.

— Чем сегодня занимается специалист по классическому китайскому языку помимо перевода древних памятников?

 — На самом деле, чтобы переводить (плохо) классические китайские тексты, не нужно быть специалистом по классическому китайскому языку — такие переводы, не объясняющие суть текста и не раскрывающие его проблемные места, выходят в свет почти каждый день (достаточно взять с полки книжного магазина очередное издание изречений Конфуция или «Дао Дэ Цзин»). Настоящий специалист занимается не только и не столько самим переводом, сколько методом и теорией этого перевода. Если даже современный китайский язык человеку, начинающему его изучать, кажется чем-то необычным и экзотичным по сравнению с европейскими языками, то классический язык, на котором в некотором роде написан весь «цивилизационный код» китайской культуры, уже кажется чем-то почти сверхъестественным даже для человека, выучившего язык современный. Проблема того, как из живых, разговорных форм древнего китайского языка возникали дополнительно препарированные, «чеканные» формы языка литературного — до сих пор во многом загадка для современного исследователя, и если этого не понимать, а думать, что все уже на самом деле исследовано и понятно, это приводит только к бесконечным повторениям и перепечатываниям ошибок прошлого.

К счастью, современное научное сообщество в общем и в целом это понимает, и поэтому работа профессионального синолога-историка классических текстов в нем вполне востребована. Синологические конференции, семинары, научные журналы существуют во всем мире (далеко не только в Китае), так что спрос на серьезные научные исследования классической китайской литературы и классического китайского языка остается вполне солидным. Да и, собственно говоря, нет такой синологической дисциплины, которая бы не подразумевала филологической подготовки — историк должен уметь разбираться в династийных историях, философ – в философских произведениях, культуролог — в многочисленных классических трактатах по самым разным аспектам материальной и духовной культуры Китая.

— Можно ли лучше понять современный Китай через чтение древних текстов? Какие идеи или представления сохраняют актуальность в настоящее время? 

— Несмотря на все революционные изменения, которые в Китай принес XX в., китайская цивилизация сегодня все равно сохраняет довольно естественную преемственность по отношению к традиционной, причем можно даже хорошо наблюдать, как за кратким периодом демонстративного и искусственно навязываемого «отторжения» традиций (Культурная революция и т.п.) совершенно неизбежно последовало столь же демонстративно  декларируемое возвращение к «традиционным ценностям» — достаточно хотя бы посмотреть на то, как часто Си Цзиньпин цитирует в своих выступлениях отрывки из классиков конфуцианской литературы более чем двухтысячелетней давности. И это не в чистом виде «показуха», потому что на самом деле огромное количество политических, экономических, социологических идей и теорий, популярных в современном Китае (и не только), находят отголоски в древней литературе, а иногда даже и непосредственно берутся из нее. В этом смысле современный Китай без Конфуция, Лао-цзы и других древних классиков — это как современная Россия, Европа или Америка без Библии, или как мусульманский мир без Корана: формально представить себе можно, а на практике это те тексты, которые незаметно (или заметно) формируют все наше существование.

 Мы же хорошо видим, что тот же «Дао Дэ Цзин», например, или «Искусство войны» Сунь-цзы, или Книга перемен (до сих пор один из самых загадочных текстов китайской цивилизации) с годами не теряют, а, наоборот, скорее наращивают свою популярность даже среди тех, кто никогда специально не изучал китайскую традицию — значит, что-то такое есть в этой традиции, неподвластное времени и легко пересекающее национальные границы. Может быть, современному Китаю, по разным причинам, и не удается (пока) стать таким же законодателем мировых культурных трендов, как, скажем, Японии или Южной Корее — но у него как минимум есть такой прочный базис, которому полная утрата релевантности не грозит до тех пор, пока существует человеческая цивилизация как таковая. Но чтобы понимать и оценивать этот базис лучше, чем все остальные, надо изучать классический китайский язык!

– Насколько искусственный интеллект и цифровые технологии изменили работу исследователя древнекитайских текстов?

— Основная заслуга цифровых технологий в том, что сегодня практически у любого исследователя есть неограниченный, быстрый, свободный доступ к колоссальному массиву оцифрованных первоисточников, от древнейших эпиграфических памятников (например, надписи на ритуальных бронзовых сосудах начала I тыс. до н.э.) до литературных антологий раннего и позднего средневековья. Это радикально меняет характер работы: еще совсем недавно основным рабочим инструментом китаиста были словари и энциклопедии, которые, с одной стороны, в Китае имеют глубокую историю и характеризуются высочайшим уровнем тщательности, с другой — все-таки ограничены и тем материалом, который они покрывают, и субъективными факторами, и возрастом. Сегодня все больше работы происходит на материале корпуса текстов, а не отдельных словарных и энциклопедических примерах. Скажем, обычно переводчик справляется о значении слова в одном или нескольких словарях, попадая от них в зависимость — а сегодня, если есть хотя бы минимальные сомнения, можно легко проверить употребляемость этого слова чуть ли не во всех классических текстах, в которых оно зафиксировано. Это не облегчает работы и не сокращает ее объем — скорее наоборот — зато уверенно повышает ее точность. Конечно, это революция, которая происходит далеко не только в китаистике, но учитывая тот колоссальный объем проблем, который связан с изучением классической китайской словесности, для китаистики она особенно чувствительна.
Что касается искусственного интеллекта, то он тоже, конечно, облегчает работу по сбору и сравнению самых разных данных, но сам пока, кажется, разрешить все неразрешенные вопросы изучения классических текстов все-таки неспособен, как его ни пытайся провоцировать. Может, оно и к лучшему? (Иначе зачем вообще обучать студентов такой специализации?).

— Какие возможности открываются перед выпускниками, которые серьезно занимаются историей китайского языка и классической филологией?

 — Спрос на специалистов по китайской классической филологии, конечно, не очень большой, но и предложение обычно большим не бывает, поэтому рынок труда здесь в целом вполне сбалансированный. Тем, кто собирается работать в основном в прикладных сферах — от дипломатии до коммерции и т.п. — владение классическими формами китайского языка и знание классических текстов никогда не помешает, наоборот, китайские партнёры всегда с подчёркнутым уважением относятся к знатокам их собственной традиции, так что это всегда существенный бонус. Те же, кого эта тема увлекает настолько, что они готовы посвятить ей свою профессиональную жизнь, всегда найдут работу по специальности — в университетах, академических институтах, музеях (для работы с рукописями), научных и художественных издательствах и т.п., причём при должном старании это могут быть и карьеры не только в России, но и в Китае или в странах дальнего зарубежья: кафедры и отделения по изучению классической китайской культуры раскиданы едва ли не по всем ведущим университетам мира.

А что касается потенциала для важных и непредсказуемых научных открытий, то здесь он огромен — взять хотя бы, например, непрекращающиеся археологические исследования, в ходе которых все время появляются новые версии, казалось бы, давно известных текстов, которые регулярно переворачивают сложившиеся о них представления. Для юных специалистов с горящими глазами, стремящихся реализовать свои научные амбиции, китайская классика сегодня — это очень и очень лакомая делянка. Но чтобы не скатиться при этом в разного рода «экзотические фантазии», которыми часто страдают дилетанты, лишь поверхностно знакомые с предметом изучения, для неё должно быть прочное научное основание, которое в рамках нашей программы мы и стремимся предоставить такими курсами, как «Древнекитайский язык» и «История китайского языка».