Анастасия Дурыманова: «Как меняется китайский язык и что он рассказывает о современном Китае»
Что изучают современные лингвисты, как язык отражает исторические и общественные процессы и где могут работать специалисты по китайскому языку? В интервью доцент ИКВИА ФГН Анастасия Дурыманова рассказывает о развитии китайского языка, научных исследованиях и перспективах для будущих китаистов.
— Современный китайский язык стремительно меняется под влиянием технологий, социальных сетей и глобализации. Какие процессы кажутся Вам наиболее интересными для исследования сегодня?
— Язык, с одной стороны, вещь постоянная, но с другой – бесконечная переменная. Может создаваться ощущение, что больших изменений и не происходит, но это не так. Язык не существует в вакууме, всегда есть исторический и культурный контекст, влияние соседних языков или популярных мировых трендов.
Взять то же слово «товарищ», в XX веке сфера его употребления в китайском языке совершенно понятна, сейчас же, не буду вдаваться в подробности, оно может быть даже неприличным. Как видим, меняется семантическая составляющая, то есть смысл, заложенный внутрь слова. Или сегодня вы пойдёте в аптеку в Китае и смело попросите выдать вам «аспирин» 阿司匹林 āsīpǐlín, никто не удивится. Но происходи все это в XVIII веке? Такого слова не существовало. Тут мы наблюдаем изменение лексического состава и одновременно процессы словообразования по принципу фонетического заимствования, калька, иными словами. Предположим, аптекарь восхитился вашим китайским и сказал (досл.): «Вы уже Китай»! Что он имел в виду? Конечно же, что-то вроде: «вы уже стали настоящим китайцем (китаизировались)»! Тут мы наблюдаем изменения в грамматике, когда разговорная речь (да даже и письменная) позволяет нам строить фразы самым неожиданным образом.
В принципе все эти процессы не новы, например, в начале нашей эры на китайский переводились буддийские сутры с санскрита, появлялись новые слова, заимствования, новые грамматические и графические элементы. И вся прелесть в том, что эти процессы шли, идут и, видимо, будут идти в языке всегда. Поэтому выделить что-то наиболее интересное сложно, но лингвист всегда волен выбрать сам, что ему по душе. В этом плане хорошая академическая база готовит тебя к разного рода задачам, а дальше ты уже сам решаешь, что изучать, границ нет.
— Можно ли по языку понять, как меняется китайское общество?
— Конечно, все общественные и исторические изменения отражаются в языке. Взять 2010-е годы, в интернет-пространстве бушует флешмоб – планкинг (когда все лежали на животе в неожиданных местах). В китайском появляется свой аналог этого слова – «趴街» pājiē, образованный по принципу семантического переноса, то есть никакого фонетического заимствования, основная цель – передать смысл: 趴pā ‘лежать на груди’ и 街 jiē ‘улица’, получается «лежать на груди на улице», весьма доходчиво.
Пройдёмся вглубь истории, там все тоже самое. К власти пришли монголы (эпоха впоследствии будет названа Юань XIII-XIV вв.). В языке появляются характерные заимствования из монгольского. Копнём ещё глубже, и окажется, что даже слово 米mǐ ‘рис’ и то было заимствовано давным-давно из аж пра-австронезийского языка (о. Тайвань, Филиппины, Малайзия). Тут объяснение ареальное и антропологическое. Наиболее очевидно, что носители древнекитайского получили культуру возделывания риса от носителей пра-австронезийского на о. Тайвань (откуда вероятно и началось расселение говоривших на пра-австронезийском), вследствие чего возникла необходимость в заимствовании уже существовавшей морфемы *ʔimay, указывавшей на ‘рис’. Зачем придумывать велосипед, если слово уже есть?
— Многие представляют лингвиста как человека, который занимается исключительно грамматикой и словарями. Чем на самом деле занимается современный исследователь языка?
— Лингвист может заниматься многими вещами, в том числе проводить все своё время с грамматиками и словарями, но это не единственный вариант ведения исследований. Вы можете заниматься древними формами языка, тут вас вообще никто не потревожит, сиди себе с древними текстами. Можно заниматься современными формами, тут тоже, конечно, можно избежать общения, но практически любое лингвистическое исследование современного языка требует сбора информации от носителей этого самого языка: подтвердить или опровергнуть вашу гипотезу. Можно заниматься полевыми исследованиями, когда вы едете в экспедицию в тот языковой район, особенности которого вас интересуют. Проводите опросы местного населения, записываете их речь, расшифровываете, анализируете. Также все вышеобозначенное можно и, наверное, даже нужно учиться обрабатывать при помощи вспомогательных информационных технологий. В экспедиции у вас могут быть долгие часы записи, которые вы своими родными ушами можете не осилить. В опросах носителей языка у вас могут быть сотни анкет с тысячами ответов, которые вы не одолеете руками. В древних текстах у вас могут быть сотни тысяч примеров на заданную тему, их не проанализировать одним лишь взглядом. Поэтому лингвист, конечно, должен идти в ногу со временем, если не чистый программный код, то хотя бы вспомогательные программы.
— Какие профессиональные возможности открываются перед специалистами, которые занимаются китайским языком и лингвистикой?
— Самый очевидный пример – это перевод. Но чистый перевод как специальность, наверное, даже в обозримом будущем будет не так востребован? Я думаю, мы, лингвисты с китайским или китаисты, попавшие в лингвистику, чуть-чуть выходим за рамки, мы где-то в пространстве междисциплинарности. Можно работать во многих сферах, где одним из инструментов является китайский язык: это и переводы, и коммерция, и бизнес-партнёрство, закупки, логистика, также это может быть чем-то прекрасным – музеи и выставки, архивы и издательства, аффилированные с Востоком и пр. Преподавание на разных уровнях: дети, подростки, взрослые, в школах и на курсах. Конечно, мы всегда рады, когда наши студенты становятся коллегами по академии: научные траектории развития и работа в университетах, исследовательских институтах, академиях наук.
