«Академический трек – про возможность найти себя как в теории, так и в прикладной аналитике»: Нурмухаммад Зайниддинов и Анастасия Фроловская о практике в РАН
В чем особенность академического трека развития? Каково это чувствовать себя частью большого научного сообщества? Чем вам запомнилась атмосфера в РАН? В интервью Зайниддинов Нурмухаммад и Фроловская Анастасия, студенты 4 курса ОП «Международные отношения», поделились впечатлениями от практики в Российской академиинаук.
1. Почему для практики Вы выбрали именно РАН?
Нурмухаммад: Для меня само название — Российская академия наук — уже многое значит. Это ведущая научная организация страны, поэтому мне было интересно увидеть, как устроена ее работа изнутри. Изначально я хотел проходить практику именно в академическом учреждении, а не в частной компании, поскольку меня в первую очередь интересовал исследовательский опыт. Здесь был важен не столько офисный опыт, сколько возможность прикоснуться к большой науке. Кроме того, мной двигало желание лично познакомиться с ведущими специалистами Академии наук по Ближнему Востоку, поскольку я и сам занимаюсь изучением и исследованием данного региона. Я рассчитывал, и это полностью оправдалось, что эксперты Академии помогут мне глубже погрузиться в тему диплома, также связанную с ближневосточным регионом, и направить мое исследование в нужное русло.
Анастасия: Я специализируюсь на Италии и поступила в магистратуру по европейским исследованиям. Мне хотелось начать обучение в ней с опытом реальной аналитической работы по итальянской внешней политике. Центр итальянских исследований Института Европы РАН – пожалуй, единственное место в Москве, где это направление профильное, а не одно из многих.
2. В каком институте проходили практику. Каким было Ваше первое впечатление от здания и рабочего пространства? Чем оно отличается от университета?
Нурмухаммад: Практику я проходил в Институте востоковедения РАН. Первое впечатление от здания конечно, любопытное. Здание Института снаружи такое старинное, основательное, чувствуется, что у него есть своя история. При этом внутри, конечно, всё обновленное, интерьер современный, рабочие пространства хорошо оборудованы — но этот контраст создает какое-то особое ощущение. Ты вроде находишься в современном учреждении, но одновременно тебя не покидает чувство, что ты внутри большой научной традиции. Это такая смесь истории и современности, что ощущается физически.
Анастасия: Я проходила практику в Институте Европы РАН, а именно в Центре итальянских исследований. Первое впечатление – библиотечная тишина и очень «советское» здание. Сильный контраст с университетом, где всегда шумно и все куда-то спешат. Я очень волновалась перед первой встречей с моей руководительницей Еленой Сергеевной Алексеенковой, но тревогу сняло не только живое обсуждение итальянской политики, но и уют кабинета – много солнца и книг про Италию.
3. В чем Вы видите уникальность академического трека развития?
Нурмухаммад: Уникальность академического трека я вижу прежде всего в глубине подхода. Современные международные процессы становятся всё более сложными, многослойными. Чтобы их анализировать уже недостаточно просто следить за новостной повесткой или опираться на поверхностные оценки. Требуется серьезная исследовательская база, умение работать с первоисточниками, понимание исторического контекста и долгосрочных тенденций. Всё это как раз дает академическая среда.
Для меня это особенно актуально с учетом моей специализации. Я учусь на программе «Международные отношения» и фокусируюсь, в частности, на регионе Ближнего Востока. Это крайне непростой регион, где переплетаются исторические, религиозные, этнические, экономические факторы. Поверхностным анализом здесь не обойтись. Поэтому мне самому интересен именно исследовательский вектор — разбираться в причинно-следственных связях, понимать корни происходящих процессов, а не просто фиксировать события. Академический трек дает для этого необходимый инструментарий и, что немаловажно, доступ к экспертному сообществу, которое глубоко погружено в эту проблематику. В этом я и вижу его основную ценность и отличие от более прикладных, ориентированных на быстрый результат направлений.
Анастасия: Академический трек уникален тем, что не заставляет выбирать раз и навсегда. Он – про возможность найти себя как в теории, так и в прикладной аналитике, углубляться в исследованиях и менять направления. И при этом ты не один, а с людьми, готовыми делиться опытом и спорить. Звучит немного пафосно, но я правда не знаю, где еще уместно возмутиться и написать в статье, почему все неправы, и получить в ответ конструктивную критику, а не косые взгляды.
4. До практики в РАН как Вы представляли науку? Что из этого оказалось правдой?
Нурмухаммад: До практики я представлял науку в РАН довольно стереотипно. Казалось, что в таких учреждениях, как Институт востоковедения и подобных, работают в основном возрастные специалисты — люди, которые раньше трудились на государственных должностях, накопили большой опыт, а потом перешли в академическую среду. Отчасти это подтвердилось — такие сотрудники действительно есть, и их опыт, безусловно, чувствуется.
Но что стало для меня интересным открытием — это количество молодых специалистов. Они активно ведут исследования, публикуются, развиваются в науке. То есть мое представление о РАН как о месте, где работает преимущественно старшее поколение, оказалось не совсем точным — сегодня туда приходит много молодежи, и это осознанный выбор, а не случайность.
Анастасия: Я немного романтизировала науку. Несмотря на университетский опыт я втайне надеялась, что это пространство больших идей, а не рутины. Конечно, практика продемонстрировала, как много «приземленного» в науке: первичный сбор данных, эксперименты с дизайном исследования, обзор литературы, в котором можно заблудиться. Но этот «скучный» аспект меня неожиданно успокоил – именно он дает новое знание и уверенность в его верифицируемости. Ключевая мысль, к которой я пришла по итогам практики, – если можешь справиться с рутиной, то справишься и с наукой.
5. Из чего состояла Ваша работа?
Нурмухаммад: Моя работа на практике была напрямую связана с подготовкой моего дипломного исследования по теме: «Особенности политики США в отношении Саудовской Аравии в 2021-2025 гг.». Я занимался написанием отдельных частей работы, поиском и систематизацией необходимой информации по теме. Помимо самостоятельной работы с источниками, важной частью практики было взаимодействие со специалистами Института. Я обращался к ним за советами и рекомендациями — как по содержанию исследования, так и по оформлению работы. Это помогало скорректировать отдельные моменты, на которые я сам мог не обратить внимания. В целом, практика была выстроена вокруг реальной исследовательской задачи – подготовки дипломной работы.
Анастасия: Работа состояла из нескольких направлений. Во-первых, статистический анализ. Я провела анализ внешней торговли Италии со странами Западных Балкан. Во-вторых, перевод. Я перевела с русского на английский научную статью Елены Сергеевны Алексеенковой о политике Италии в Центральной Азии. Наконец, аналитика – самая трудоемкая часть. Я подготовила три аналитические записки по внешней политике Италии: две по арктическому направлению и одну по балканскому.
6. Какой новый навык Вы получили в рамках практики в РАН?
Нурмухаммад: Если говорить о новых навыках, то я бы выделил прежде всего умение более системно работать с источниками и выстраивать структуру академического текста. Одно дело, когда готовишь обычную курсовую, и другое — когда работаешь в среде, где требования к аргументации и оформлению заметно выше. За время практики я лучше понял, как отбирать релевантную информацию, как её организовывать и встраивать в общую логику исследования. Отдельно отмечу также опыт получения обратной связи от специалистов — умение учитывать замечания и оперативно дорабатывать текст.
Анастасия: Я бы выделила навык подготовки аналитических записок. Для меня это новый формат, требующий совмещения аналитической глубины с лаконичностью без потери при этом полноты аргументации. Лаконичность оказалась самой сложной задачей. А еще эта практика напомнила мне, как важно умение первой рассказать о себе. Чтобы иметь возможность пройти практику, я написала на почту РАН, приложив резюме и выписку из зачетки, и получила ответ буквально через сутки.
7. Посоветовали бы Вы студентам проходить практику именно в РАН? Почему?
Нурмухаммад: Да, я бы рекомендовал такую практику, но многое зависит от того, какие цели ставит перед собой студент. Если человеку интересна исследовательская деятельность, если он хочет глубже погрузиться в свою тему, поработать с экспертами и понять, как устроена академическая среда, то Институт востоковедения РАН — очень хороший вариант.
Лично для меня было важно, что основной задачей практики была подготовка моей выпускной квалификационной работой. Вместо выполнения формальных задач я смог сосредоточиться на собственном исследовании, работать с научными материалами и обсуждать отдельные вопросы со специалистами, которые профессионально занимаются изучением региона.
Анастасия: Да, но не всем. Тем, кто идет в магистратуру по смежной специальности или думает об академическом треке, – определенно. Потому что даже месяц такой практики приближает к реальной научной работе до того, как вы вложитесь в нее всерьез.
8. Видите ли Вы для себя в будущем карьеру в науке или практика помогла понять, что это не Ваш путь?
Нурмухаммад: Честно говоря, я пока не делал для себя однозначного выбора в пользу науки или против нее. Практика не привела к окончательному решению относительно того, мое это или, наоборот, не мое. Скорее она подтвердила, что исследовательская деятельность мне интересна. Для меня наука — это возможность глубоко разбираться в процессах, которые происходят в мире, анализировать их, понимать причинно-следственные связи. Это то, что меня действительно привлекает. С такими намерениями я и планирую дальше продолжать обучение в магистратуре по схожему направлению — востоковедению. То есть академический трек я для себя пока не закрываю, скорее продолжаю двигаться по нему.
Анастасия: Мне сложно ответить на вопрос, мой ли это путь, даже самой себе. К ответу практика меня не приблизила, но развеяла некоторые страхи. Исследователи – не избранные, которым из ниоткуда открывается знание. Они – люди, готовые читать, спорить, заниматься той самой «скучной» работой, благодаря которой возможен и анализ, и новое знание. И это немного успокаивает.
Интервью подготовила Бахарева Ксения,
студентка 3 курса ОП «Международные отношения»
