Максим Кармаза — филолог в журнале «Forbes»
Кем работают наши студенты и выпускники? Максим Кармаза — выпускник бакалавриата 2025 года, который успешно совмещает участие в научных конференциях и проектах, учебу, работу стажером в лаборатории «Кросс-культурная история литературы» — и журналистику. Сейчас его статьи появляются в журнале «Forbes», и Максим поделился с нами своим опытом вхождения в журналистику и секретами успеха в этой сфере.
Как Вы начали работать для «Forbes»?
С первого курса мне удавалось совмещать учебу с написанием статей о том, что интересно самому. Сперва я делал материалы о прозе Леонида Андреева для «Кифаредов» и «Стёртых калачей». Затем переключился на Случевского, о котором на «Горьком» и «Просодии» вышли мои статьи. Это был уже третий курс, когда я стал публиковаться в крупных изданиях и делать себе имя. Я брался за всё, что меня увлекает. Для «Ножа» я писал об истории пародии, вырождении поэзии и эволюции литературы. В «Правилах жизни» (бывший «Esquire») вышел тогда же — весной 2024 года — материал о том, как русские классики писали о трагедиях. К сожалению, этот материал был опубликован как раз после событий в «Крокус Сити Холле», отчего он получился особенно актуальным и значимым. Наконец, я добрался и до «Forbes». Всем изданиям, в которых стажировался, я писал на почту и предлагал темы, интересные мне и в то же время релевантные для самих медиа. Кто-то откликался, у кого-то в итоге публиковались мои материалы и посты («Тинькофф Журнал», «The Blueprint», «РБК Стиль»), кто-то — нет (ну, например, для «Сноба» и «Афиши Daily» я так ничего и не написал, хотя много раз к ним стучался).
«Forbes» был, наверное, последним журналом, на который я мог рассчитывать. Всё-таки издание престижное, деловое, кто мне там ответит? Но ответили: мое письмо переслали шеф-редактору «ForbesLife». Она предложила ознакомиться с тем, о чем и как они пишут, и отправить ей две-три темы с кратким описанием каждой — темы, которые вписывались бы в их формат, но о них еще не писали. Если что-то подойдет, то сработаемся. Так и получилось: я прислал восемь тем, из которых подошли две. Это были материалы про лучшие подкасты о литературе и заработки писателей. Помню, как мне потом написали из Некрасовки и поблагодарили за то, что я включил в подборку их подкаст. Очень приятно получать такой фидбэк. А дальше уже мне предлагали темы: я писал про дизайнерские библиотеки, лучшие любовные романы всех времен по версии «Time» и самое трогательное — про самых известных животных-долгожителей (прошлым летом ушел из жизни жираф Самсон из Московского зоопарка, поэтому необходимо было за один день собрать полноценный материал). Постепенно я стал выходить из зоны узкоспециализированных текстов и писать для более широкой аудитории. Статья, вышедшая в начале этого года в том же «Форбсе», была посвящена самым популярным подкастам 2024 года. Казалось бы, тематически она походит на первый материал, но охват уже совершенно иной.
Как происходит выбор тем для статей?
Поначалу я брал темы, в которых хорошо разбирался. Это были материалы о книгах, литературе и смежных областях. И вместе с тем они должны были обязательно подходить изданию. Статья о заработках писателей как нельзя лучше укладывалась в тот спектр тем, о которых обычно пишут в «Forbes». Важно не только подбирать близкие изданиям темы, но и писать в рамках привычных для них форматов (подборки, например). Более того, каждое издание требует разное. «Форбсу» важно, чтобы материалы получались аналитические, то есть нужно собрать статистику и информацию по теме (в том числе из крупных зарубежных источников, таких как BBC News, Oxford Open Learning), написать вводную часть и дальше уже переходить к основной. Текст должен быть хорошо структурирован. Всего лучше получается, когда ты разбираешься в материале и можешь облачить его в любую форму, какую только потребуют. И, конечно, филологическое образование дает главный навык в этом отношении — создавать качественные тексты, рассчитанные на разные целевые аудитории, от искушенного до массового читателя.
О чем Вам интереснее писать, в чем, на Ваш взгляд, специфика таких научно-популярных материалов?
Что касается моих интересов, то я с равным удовольствием пишу о близких мне темах и о том, в чем только предстоит разобраться. Скажем, мы делали материал для «The Blueprint» про семь стереотипов о зумерах на работе. Это было совершенно не паханное для меня поле. Приходилось искать героев по разным ресурсам, договариваться с ними об интервью и поддерживать коммуникацию, придумывать вопросы, собирать и упорядочивать их ответы, расшифровывать всё это, бесконечно работать с таблицами — и это далеко не полный список. С другой стороны, герои были замечательные. Мне, например, удалось взять интервью у Анны Виленской. По-моему, вышел очень приятный разговор. Я приглашал и Марка Эйдельштейна, который тогда еще не был так широко известен, но он сказал, что «находится за полярным кругом, у него очень редко бывает интернет, а связи нет вообще». Как бы то ни было, получился действительно «зумерский» материал, которым я горжусь. А научно-популярные материалы пишутся почти что сами собой, как-то легко и непринужденно. Главное — помнить о том, кому ты это все рассказываешь, кто твой читатель и чем ему может быть полезен твой текст. Так у меня работает не только со статьями, но и с лекциями. Когда я рассказываю о Ходасевиче в Некрасовке, то понимаю, что меня пришли послушать психолог из Шанинки, актер, преподаватель литературы и поэт (все персонажи абсолютно реальные), то есть публика очень разношерстная. Конечно, я не стану ей рассказывать про фонику стихотворения «Весенний лепет не разнежит…» и две его редакции. И последнее — нужно быть готовым к тому, что правок будет много. Так, «Дискурс» вернул мне текст с 240 правками. Впрочем, я думаю, что для студента-филолога, который отсматривает вагон комментариев научного руководителя, это не должно составить большой проблемы.
Права на фото: Максим Кармаза
