• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Выпускники

Интервью с Марией Ракитянской

Мария, чем был обусловлен Ваш выбор университета и специальности?

 - С выбором Вышки у меня не было никаких сомнений - прониклась идеями прогрессивного современного вуза, в котором можно быть в курсе последних течений, так сказать на гребне волны, помимо получения фундаментальных знаний. А вот культурологию я выбрала не сразу. Я поступала на философский факультет как на самый гуманитарный, дающий большой кругозор и развивающий сильные аналитические способности. После первого полугодия производилось разделение на студентов-философов и культурологов, это был первый год набора культурологов – 2007-й (ничего себе, уже почти 10 лет прошло!). Поначалу мы учились все вместе, и даже учебные программы были совмещены. Мне посчастливилось учиться онтологии у В.Н. Поруса, философии литературы у В.К. Кантора, древнегреческому языку и латыни у Б.К. Кнорре и многим другим базовым предметам для философов. Однако спустя первые полгода я поняла, что моя тяга к гуманитарным предметам имеет более прикладной аспект. Я хотела разбираться не в устройстве вселенной, а в человеческой культуре.

Как вы оцениваете полученное образование, какие дисциплины показались Вам наиболее ценными?

 - Ценность курсов невозможно оценить сразу, ведь такие знания всегда пригождаются совершенно не там и не тогда, где ожидаешь. Но пожалуй, есть несколько курсов, которые я часто вспоминаю – это все курсы В.А. Куренного, А.Л. Доброхотова, Г.И. Зверевой и М.А. Маяцкого.  Именно они обучили меня основными понятиям и дали мне тот язык, на котором я разговариваю с моими нынешними европейскими коллегами. Вне зависимости от предмета, эти преподаватели всегда на своих курсах учат студентов анализировать, вникать, думать, а навык мышления ценнее любых дисциплин.

Что Вы можете сказать об атмосфере, которая Вас окружала во время обучения? Правда ли, что коллектив культурологов очень дружен и активен?

 - Мы учились в очень дружественной и комфортной среде и всегда находили поддержку. Причем не только у преподавателей культурологии, но и у других сотрудников факультета и университета. 

Были ли Вы как-то заняты во внеучебных проектах студентов отделения культурологии? Пожалуйста, расскажите о них.

 - Я очень горжусь тем, что была не просто задействована во внеучебных проектах, а мы с моими однокурсниками их начинали. Сначала это был Культурологический Клуб «Креативный Класс». Как долго мы шли к этому названию! Были «Арт-дебаты», потом  «Без антракта». В моей старой почте и «В контакте» до сих пор хранятся десятки переписок с Аней Григорьевой, Гаяне Курятовой (Аванян) и Алиной Волынской, где мы обсуждаем все мелкие детали. Это было далеко непросто – выбрать логотип в синем или коричневом цвете, в рамке или без, решить, нужна ли нам какая-то атрибутика, например, фирменная печать с логотипом, чтобы штамповать листы для раздачи посетителям. Потом эту инициативу под руководством О.О. Рогинской подхватил следующий курс -  Аня Карасева, Аня Коломийченко и Саша Талавер. А мы переключились на другие проекты… сколько их было! Но, пожалуй, самым интересным и, к сожалению, самым недооценённым я считаю проект, которым мы занимались на последнем курсе магистратуры – Moscow Culture Guide. Он был призван построить коммуникацию между зарубежными профессорами, приезжающими в Вышку выступать на конференциях и читать лекции, и студентами, жаждущими получить полезные контакты и попрактиковать английский язык. Мы придумали водить экскурсии для иностранцев, поскольку студенты-культурологи и так знают в достаточной степени Москву и обладают необходимыми навыками, чтобы интересно и понятно рассказывать об окружающей среде. На проект был большой спрос: информация быстро распространилась через «сарафанное радио», и я еще долго получала запросы от учебных частей, нельзя ли привлечь студентов для неформального общения с маститым профессором. Жаль только, что наша инициатива развалилась с нашим выпуском, поскольку у младших курсов было много и своих проектов. Но я рада, что мы сумели воплотить это в жизнь, пусть и ненадолго.

Были ли Вы задействованы в каких-то академических проектах? Что Вам дал этот опыт?

 - Я включилась в академическую жизнь довольно рано – уже на втором курсе, благодаря приглашению Ю.П. Зарецкого присоединиться к его научно-исследовательской группе. Благодаря этому опыту, я поняла, что хотела бы строить академическую карьеру и заниматься исследованиями. Примерно тогда же я стала работать учебным ассистентом, и до самого последнего года не прекращала эту работу, меняя только курсы. Старалась часто выступать на конференциях и быть вовлеченной в академическую среду – например, через написание книжных рецензий для академических журналов. А самый большой опыт научной деятельности я, пожалуй, получила под руководством М.А. Маяцкого, в его научно-исследовательской группе «Труд, знание, досуг в постиндустриальном обществе». По итогам наших исследований мы организовали конференцию, на которую пригласили несколько зарубежных исследователей. Это был мой первый опыт организации по-настоящему международного мероприятия. Я очень переживала, какое впечатление на них произведет мой доклад, но все прошло хорошо. Тогда я, пожалуй, со всей ясностью увидела, что зарубежное сообщество исследователей – это не страшный и далекий зверь, а доброжелательные, увлекающиеся темой люди. С некоторыми из них мы общаемся до сих пор. 

Расскажите, пожалуйста, о Вашем опыте работы вне университета. Какие знания и навыки, полученные в Вышке, оказались наиболее полезны на практике?

- Три года я работала редактором раздела «Культура» на сайте Мнения.ру – многообещающем независимом СМИ, который, к сожалению, был закрыт в 2013 году. Я очень благодарна нашему главному редактору Кириллу Мартынову, который предоставил мне возможность развиваться в его команде, и И.В. Глущенко, которая дала мне хорошие рекомендации. Я занималась освещением злободневных культурных проблем, брала комментарии у экспертов, и научилась не бояться  звонить неприятным людям, которые могут и матом наорать, пролезать в щели, чтобы взять интервью, и в целом высказывать свое мнение. Конечно, в этой деятельности мне очень помогла Вышка, которая с самого первого курса культивирует в студентах самостоятельность, независимость и активность. Да и какие-то журналистские и аналитические задания я уже выполняла до того, как попала на эту работу –на курсе Р.З. Хестанова и во время ассистирования на курсе А.Г. Ганжи.

Где Вы учитесь в данный момент? Как Вы попали в зарубежную аспирантуру? Почему выбрали именно этот университет?

 - Сейчас я учусь и работаю в Университете Лугано, в итальянской части Швейцарии. Зарубежная аспирантура, или PhD, предполагает полную занятость и зарплату, поэтому исключительно «учебой» ее назвать нельзя. Тут я развиваюсь в четырех направлениях: работаю в научно-исследовательском проекте, ассистирую на курсах, пишу публикации и диссертацию и прохожу обучение на курсах. Обучение, кстати, было самой маленькой частью из всего сказанного и уже завершилось. Я отправляла много заявок и проходила много собеседований, но Лугано я выбрала исключительно из-за научного руководителя. С моим профессором Габриеле Балби мы удивительно совпали по научным интересам, и даже собеседование мне показалось не испытанием, а приятным разговором двух давно знающих друг друга людей. Теперь я занимаюсь историей медиа, а точнее историей радио в Первую мировую войну. Во время самого первого разговора я поняла, что этой темы я не раз касалась в своих работах, но вскользь – когда писала магистерскую диссертацию про историю спорта в тот же период под руководством В.В. Анашвили, училась исследованиям медиа у А.В. Хитрова и истории советских медиа у И.В. Глущенко, преподавала историю материальной культуры у студентов-первокурсников на факультете дизайна совместно с Таней Бакиной и Сашей Сувалко. Думаю, и сам Габриеле тоже почувствовал эту общность и схожесть бэкграундов, и поэтому предложил мне работу. Габриеле – невероятно активный профессор, который к своим годам уже очень много успел достичь. Он очень много работает и очень вдохновляет, я у него многому учусь.

Имея опыт учебы за границы, можете ли Вы сказать, что вышкинское образование соответствуют международному уровню? 

 - По уровню знаний, преподавателям, организации обучения – безусловно, вышкинское образование соответствует европейскому уровню и даже в некоторых случаях его превышает. На отделении культурологии я получила те же знания, которыми оперируют мои коллеги, и даже немного больше. Однако есть и большая разница – в способе применения этих знаний. С первых же лет университета студенты европейских вузов пытаются определить свою будущую карьеру. Если эта карьера – академическая, они намеренно обрастают связями в академической среде, публикуют статьи и выступают на конференциях. К моменту попадания на PhD они уже полностью представляют, как функционирует аспирантура и академическая среда, и поэтому более подкованы и могут показать больше достижений. У нас же таких студентов значительно меньше, потому что академическая жизнь по сути только в аспирантуре и начинается. Научно-исследовательские проекты, конечно, дают какие-то навыки, но все же направлены на российскую аудиторию, и редко - на зарубежное сообщество. Поэтому я так выделяю научно-исследовательскую группу М.А. Маяцкого как уникальный опыт – именно он поставил нас наравне с зарубежными исследователями и показал, что сам вопрос о соответствии какому-то международному уровню не имеет смысла.

Каковы Ваши карьерные планы, решили ли Вы, чем займетесь по окончанию аспирантуры?

 - Моя аспирантура – это и есть мои карьерные планы. Это не просто обучение, не просто ступень перед какими-то новыми горизонтами. Это увлекательная и очень требовательная работа длиной около четырех лет, и поэтому не промежуточный, а вполне полноценный этап жизни. После защиты PhD, я бы хотела продолжить работу в сфере истории медиа и подниматься по академической карьерной лестнице. В этом мне очень помогает знание нескольких языков, и хотя их непросто изучать, это сразу дает много возможностей. Думаю, в этом состоит еще одна большая разница европейских и российских студентов – многие здесь, исключительно из-за удобного географического положения, знают в совершенстве несколько языков. Поэтому если хотите попасть на PhD в Европу – учите языки, и не только английский! И хотя аспирантура официально на английском, для моего исследования я анализирую исторические документы на английском, французском, немецком, итальянском и русском. А еще проводить занятия и консультации со студентами приходится на их языке – в моем случае на итальянском.

Ощущаете ли связь со Школой культурологии, готовы ли участвовать в каких-нибудь мероприятиях, например, поделиться опытом поступления в зарубежный ВУЗ с нынешними студентами-культурологами?

- Конечно, сейчас уже и делюсь. Мне всегда приятно поддерживать отношения с моей Alma mater.


 

Интервью с Екатериной Щербаковой 

Екатерина, как давно вы закончили Вышку? Уже успели соскучиться?

Формально я закончила Вышку в 2014 году, но т.к. последний курс проходила по программе обмена с Сорбонной, на самом деле мы с ней расстались в 2012.

Пожалуй, успела, но вряд ли хотела бы вернуться в статусе студентки :)

Что побудило Вас поступать именно на отделение культурологии? Хорошо ли Вы представляли, что Вас ждет?

Мой выпуск был первым для отделения культурологии. Когда я поступала, программа представлялась как эксперимент, как попытка воплотить направление « свободных искусств и гуманитарных наук » в российской действительности. Это интриговало. Были обещаны курсы арт-менеджмента, истории различных художественных жанров, современных исследований культуры. Факт, что отделение культурологии создано на базе философского факультета, давал надежду научиться думать между изучением истории современного искусства и западно-европейской культуры. К тому же, очевидно, что очень небольшой процент молодых людей точно знают, кем хотят стать в 17 лет, окончив школу. Программа отделения культурологии привлекала своей сложносоставностью : то есть, даже если ты не знаешь, кем хочешь быть, скорее всего поймешь в процессе, выбрав направление по душе.

Если бы Вас попросили описать учебу на отделении культурологии пятью словами, что бы Вы назвали?

Могу короче: эссе, кофе, дедлайн.

Каково Ваше самое яркое воспоминание об учебе в Вышке?

Наверное, одно из самых ярких впечатлений случилось не во время учебы, а в самом начале, когда я приехала (я из Новороссийска) в Москву, чтобы учиться. Родители купили мне огромный чемодан, в котором помимо вещей и книг лежала парочка чугунных сковородок, почти винтаж, уже прослуживших на кухне лет 30, и несколько десятков домашних куриных яиц. С этим багажом, весившим больше меня, я проделала почти трехдневный путь на поезде в плацкартном августовском вагоне, разумеется, на боковой верхней полке у туалета. Подо мной ехала дама с собачкой, доберманом, а напротив - мужчина, который то напивался и падал со своей верхней полки и продолжал спать в проходе, то завешивал свою полку простыней и устраивал « цирк », представление для детей. Как же я удивилась, когда увидела огромную очередь таких же как я иногородних студентов, претендентов на общежитие, прийдя к дверям Вышки на Мясницкой в 6 утра с вокзала со своим саквояжем. После началась более-менее стандартная студенческая жизнь - с незачетами, зачетами, шпаргалками, честно выученными наизусть билетами, книгами, освоенными техникой скорочтения и вдумчиво прочитанными текстами.

 Какие предметы произвели на Вас наибольшее впечатление?

Мне всегда было интересно на лекциях Яна Сергеевича Левченко и Арсения Хитрова. Если бы не курс Левченко по кино, я бы едва ли получила привычку просматривать фильмы классиков один за одним по списку их фильмографии, находить визуальные цитаты и анализировать контекст создания. Арсений Хитров всегда предлагал к чтению недавние, еще непереведенные тексты по исследованиям культуры, и, наверное, ждал от нас, студентов, большего отклика относительно критического осмысления. Тем не менее, сейчас, в процессе подготовки своей докторской диссертации в Университете Париж 8, я нередко обращаюсь к спискам литературы предметов, изученных в Вышке. Также, на меня оказал некоторое влияние по курсу истории современного искусства, его на тот момент вела критик Мария Кравцова. Жаль, что он был таким коротким, всего один модуль.

Расскажите, пожалуйста, о своем карьерном пути. Где Вы работали, каковы были Ваши обязанности?

Моя первая работа «по профессии » случилась на третьем курсе бакалавриата. В течение шести месяцев я была ассистентом в журнале « Арт-менеджер ». В основном, мы с главным редактором брали интервью у профессионалов в области культуры и искусства. А после я эти интервью на протяжении многих недель расшифровывала (те, кто когда-либо это делал, знают, как это долго и муторно). Иногда происходили встречи, оставившие сильное впечатление: например, мы брали интервью у художника Эрика Булатова и его жены Натальи в их мастерской в районе Чистых Прудов - они были в Москве с коротким визитом из Парижа. Это наверное был первый раз, когда я говорила с художником о его работах, да еще и сразу такой величины. Признаюсь, я растерялась и совершенно не знала, о чем говорить и как себя вести.

После я стала работать в нескольких московских галереях современного искусства, сначала менеджером-ассистентом несколько лет, перед отъездом во Францию я сделала кураторский проект, выставку молодых художников в параллельной программе биеннале молодого искусства. Сразу же после этой выставки я уехала в Гренобль, т.к. получила приглашение поучаствовать в годовой программе для молодых кураторов Центра современного искусства Le Magasin. Участники этой программы, 4-5 куратора из разных стран, работают над созданием одного проекта, в нашем случае это была выставка.

Начав работать во Франции, почувствовали ли Вы, что сбылась Ваша мечта?

Я бы не сказала, что почувствовала, что сбылась моя мечта. Скорее, я поняла, как многого я не знаю и как много таких же молодых, прошедших через лучшие учебные заведения и кураторские школы, тонких, мыслящих и очень амбициозных людей. Я почувствовала, что должна читать, смотреть и общаться по меньшей мере в 3 раза больше, чем я могу.

Какие знания и навыки, обретенные Вами во время учебы на отделении культурологии в Вышке, помогают Вам в Вашей текущей работе?

Мне однозначно помогает мультидисциплинарность программы, повторюсь, порой я обращаюсь к текстам, которые были предложены в рамках некоторых курсов. Кажется, что в Вышке у нас было очень-очень много предметов - это правда в сравнении с процессом обучения во французских вузах. Я не ожидала, что в магистратуре Сорбонны или Париж 8 у меня будет 2 двухчасовые лекции в неделю и, что например, на экзамене самый строгий преподаватель не разрешает пользоваться ничем, кроме конспектов.

И, наверное, мне помогают аналитические навыки, которые преподаватели отделения старались в нас развить.

Поддерживаете ли Вы связь с Вашими однокурсниками и преподавателями?

Мы скорее следим за новостями друг друга по Фейсбуку.

Спасибо!



«Работа с людьми с инвалидностью перестает считаться благотворительностью»

 

Выпускница магистерской программы «Прикладная культурология» Мария Сарычева еще во время учебы начала заниматься подготовкой музейных экскурсий для посетителей с инвалидностью. Сейчас она работает в отделе инклюзивных программ музея современного искусства «Гараж», также при ее участии в Вышке был разработан курс «Доступный музей». Что делать, если в русском жестовом языке нет слова «инсталляция», как знакомить с выставками незрячих людей и о других особенностях работы с посетителями разных категорий инвалидности Мария Сарычева рассказала новостной службе ВШЭ.

Многогранность в восприятии искусства

Я приехала в Москву из Уфы, чтобы поступить в магистратуру, так или иначе связанную со сферой культуры и искусства. Программа Высшей школы экономики «Прикладная культурология» показалась мне самой полезной. Помимо большого объема теоретических знаний она предусматривала включение в современный культурный процесс и активное вовлечение в проектную работу. Я благодарна за знания, аналитические навыки, способность критически мыслить, которые я приобрела здесь.

Параллельно с учебой я начала заниматься разработкой образовательных программ к выставкам в музее «Гараж» — сначала в качестве стажера, а затем и постоянного сотрудника. Я наблюдала за подготовкой экскурсионных блоков для людей с инвалидностью, и это произвело на меня очень сильное впечатление. Я открыла для себя множественность восприятия культуры и поняла, что искусство можно рассматривать под разными углами зрения.

Этот опыт пригодился мне при разработке и преподавании курса по выбору в Вышке «Доступный музей», который посвящен обеспечению доступности и включенности людей с инвалидностью в жизнь современного музея.

Культурная среда становится доступнее

В 2012 году Россия ратифицировала конвенцию о правах людей с инвалидностью и их равном доступе в учреждения культуры. В советское время о людях с инвалидностью фактически не говорили, это не афишировалось. Сегодня Россия постепенно встраивается в ряд государств, которые продвигают инклюзивные программы, и стремятся к тому, чтобы быть максимально открытыми для всех. Еще важно, что в наши дни уходит стереотип о том, что работа с людьми с инвалидностью — это благотворительность. Сегодня это становится стандартом работы культурных учреждений. Если вы заявляете о себе как о публичном пространстве, вполне закономерно, что от вас будут ждать, что вы предоставите инструменты для понимания тех культурных ценностей, которые находятся внутри этого публичного пространства, для всех категорий посетителей.

Главное — начать

Наш отдел инклюзивных программ официально открылся совсем недавно, в августе 2015 года. До этого он существовал неофициально. С сентября 2014 года мы начали разрабатывать программы для посетителей с нарушениями зрения, а с февраля — экскурсии на жестовом языке. К моменту создания отдела у нас уже был фактически год работы и проверенные практики взаимодействия с разными посетителями. Тогда руководство музея решило перевести эту деятельность на новый статусный уровень, с этого момента стало возможно говорить о целенаправленной работе, о продвижении инклюзии в культуре, о непосредственном включении людей с инвалидностью внутрь всех образовательных процессов.

За два последних летних месяца к нам пришло более 500 посетителей с нарушениями слуха: сработало «сарафанное радио»

Сегодня мы стараемся создать комфортную среду для людей с разными формами инвалидности. За два последних летних месяца к нам пришло более 500 посетителей с нарушениями слуха: сработало «сарафанное радио». Когда мы увидели такой наплыв желающих, тут же оперативно стали проводить тренинги по коммуникации с людьми с инвалидностью для всех сотрудников музея, работников стойки информации, смотрителей. Даже обучили их нескольким фразам на жестовом языке. Нам хотелось показать, что мы готовы к приему людей с разными формами инвалидности.

Подготовка экскурсий для людей с инвалидностью

По сути, все происходит так же, как и для посетителей без инвалидности, просто в данном случае мы тратим немного больше времени на разработку новых экскурсий, создание оригинальных тактильных моделей — миниатюрных копий экспонатов, которые можно трогать руками. Музеи и раньше принимали у себя посетителей с нарушением слуха, но мы первые стали задействовать переводчика жестового языка. Обычно, прежде чем экскурсовод напишет текст, он должен просмотреть экспозицию от и до, начитать некоторое количество материала для того, чтобы использовать необходимую терминологию в экскурсии. Теперь в эту же работу включен переводчик. Сначала это был приглашенный специалист, а теперь он также член нашей команды.

Еще в нее входит специалист, который разрабатывает программы для людей с нарушением зрения и для посетителей с расстройствами аутистического спектра — как взрослых, так и детей. Постепенно мы хотим уйти от простого экскурсионного формата и начать учитывать специфику восприятия культуры разными группами аудитории. Когда составляется текст экскурсии, мы всегда приглашаем незрячего человека ее протестировать, высказать свое мнение, и после этого уже запускаем экскурсию в расписание. Своя специфика есть в работе и с жестовым языком. Например, таких слов, как «инсталляция», «перформанс» в этом языке не существует, поэтому нужно искать синонимы, которые помогли бы донести основную суть понятий, не упрощая текст, а помогая передать суть художественного процесса.

Сегодня среди сотрудников музея — студенты и выпускники направления «Культурология» НИУ ВШЭ. Многие из них также участвуют в работе нашего отдела.

Смешанные экскурсии меняют восприятие пространства

У нас был опыт создания смешанных экскурсий для людей с инвалидностью и посетителей без инвалидности, как раз с этого и началась неофициальная работа нашего отдела. К нам приезжали шведские художницы Эммели Персон и Эмели Карлен, и в рамках выставки в прошлом году мы делали туры с завязанными глазами по экспозиции (The Supramen Tour). Мы смешивали посетителей без нарушений зрения со слабовидящими и незрячими. Было интересно наблюдать, как изменяется восприятие пространства, когда все находятся в равных условиях. После этого художницы проводили небольшие воркшопы, где рассказывали, как запоминается пространство, на что обращает внимание смешанная публика.

Сейчас мы и сами постепенно создаем смешанные программы. Например, по воскресеньям в рамках образовательной программы к текущей выставке «Структура бытия: клетки» американской художницы Луиз Буржуа у нас работает мастерская инклюзивного перфоманса. Туда может прийти человек с нарушением слуха или зрения и для него будут доступны комментарии, вербальное описание объекта, тактильная модель, переводчик жестового языка. С посетителями работает актер инклюзивного театра «Круг» Алексей Щербаков: они берут одну скульптуру, разбирают ее буквально по кирпичикам, обсуждают, что это за скульптура, в чем ее смысл, какие чувства испытывала художница в момент ее создания и даже пытаются ее интерпретировать через телесные, танцевальные практики.

О будущем

Мы понимаем, как важно сегодня придать уверенности человеку с инвалидностью в том, что музейная экспозиция постоянно будет доступна для него не только на физическом уровне, но и содержательном.

К сожалению, у нас в стране все еще крайне мало программ, которые рассчитаны на индивидуальное посещение экскурсий людей с инвалидностью. Если человек обучается в школе-интернате, то попасть, скажем, в Эрмитаж ему намного проще, чем когда он уже выпустился — в этом случае ему уже не дадут необходимых материалов. Это общая ситуация с музеями, они работают, как правило, по запросу.

Если мы посмотрим сайты зарубежных музеев, там всегда есть раздел «Посетителям с инвалидностью», где указаны все доступные возможности для людей с разными формами инвалидности: как групповые занятия, так и инвидуальные посещения. Если идут кинопоказы, то должны быть субтитры, если лекция — возможность перевода на жестовый язык по предварительному запросу. Это то, к чему мы стремимся.

Беседовала Мария Комендантова