Тема «дискуссии»

Мы стараемся изо всех сил: работаем над собой, читаем книги, ходим на тренинги и терапию, пытаемся полюбить себя такими, какие мы есть. Но вот эта идея о том, что красота непременно связана с худобой, почему-то никак не отпускает. И как бы мы ни были успешны, талантливы, самодостаточны, этот предательский голос всё равно шепчет: «А вот здесь ты был стройнее!», «Ты выглядишь отлично, но похудеть бы!», «Ммм, а вот на этой фотографии на себя лучше не смотреть». И самое сложное — это противостоять миру медиа: он снова и снова убеждает нас, что только размер XS — это красиво. 
Но дело вовсе не в моде или здравом смысле. Всё гораздо глубже: наша фиксация на похудении — это целый клубок скрытых убеждений, завязанных на нашем детстве, культуре и внутренних конфликтах. В новом выпуске рубрики «Голодные игры» размышляем об этом феномене с ее автором, психоаналитическим психо терапевтом Полиной Левиной. 

Детский психоанализ обычно ассоциируется с такими аналитиками, как Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Дональд Винникотт. Между тем, первыми о возможности психоаналитической работы с детьми задумались не Фрейд, и не Кляйн. Первой это сделала психоаналитик из Вены Гермина Хуг-Хельмут. Именно она ввела элементы игровой терапии и посчитала, что игра для ребенка — это эквивалент свободных ассоциаций у взрослого.
Гермина Хуг-Хельмут была достаточно близко знакома с Фрейдом, посещала его лекции, была членом Венского психоаналитического общества. Тот одобрял ее работу с детьми и даже ссылался на нее в своих трудах.
Вместе с тем, Хуг-Хельмут — одна из самых противоречивых и трагических фигур в истории раннего психоанализа. Жизнь психоаналитика оборвалась чудовищным образом — ее задушил собственный племянник, которого она анализировала в детстве (в психоаналитическом сообществе долгое время предпочитали об этом не говорить). В том числе по этой причине имя Гермины Хуг-Хельмут долгое время оставалось в забвении.
Полную картину трагедии историки психоанализа восстановили лишь спустя десятилетия. Подробнее об этом читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».

«Старение — это не борьба с увяданием, а восхождение к новой ступени свободы, — пишет писатель Герман Гессе. — Как только человек принимает свою конечность, он перестает быть рабом бесконечных желаний».
Последние десятилетия жизни становятся испытанием личности на зрелость. Почему одним удается пройти его достойно, а для других старение превращается в катастрофу, которая приводит к деградации? Как паттерны поведения в пожилом возрасте связаны с тем, как были прожиты младенческие, детские и подростковые кризисы? Может ли психоаналитическая работа с пациентами 50+ помочь им преодолеть внутренние конфликты, связанные со старением?Над этими вопросами размышляют в статье «Психоаналитические аспекты старения и задачи психоаналитической психотерапии среднего и пожилого возраста» ее авторы — наш преподаватель, психоаналитический терапевт Ася Семёновна Лейкина, и выпускница программы, психоаналитический терапевт Ирина Сергеевна Кузьмич.
О том, к каким выводам пришли наши коллеги, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».

«Курс Маргариты Леонидовны — один из самых любимых у меня. В каждой ее фразе чувствуется колоссальный, многолетний опыт. Особенно мне нравится, как Маргарита Леонидовна доступным, понятным языком объясняет сложные моменты психоаналитической работы», — так отзывается о курсе Маргариты Леонидовны Евсеевой «Психоаналитическая психотерапия пациентов с разным уровнем психического функционирования» выпускница нашей программы Анастасия Агулова.Это один из ключевых курсов МП, на котором магистранты учатся работать со сложными пациентами. На нем слушатели часто касаются темы трансгенерационной передачи травм.Данной теме посвящена статья Маргариты Леонидовны «Пограничные личностные расстройства в контексте межпоколенческой передачи семейного травматизма». В ней наш преподаватель объясняет (в том числе на примере одного из своих клинических случаев), как формируются и передаются по наследству патологические семейные паттерны, а также о том, как психоанализ помогает выйти из этого круга.Тезисы из публикации Маргариты Леонидовны Евсеевой читайте в новом выпуске рубрики «Психологическое сообщество».

Парадоксально, но в клинической практике истории, связанные с телом, питанием или весом, почти всегда начинаются одинаково… одинаково жестоко. В таких запросах мы слышим эти категоричные утверждения: «Я запустил себя», «Я ленивый», «Я выгляжу ужасно», «Со мной всё не так», «Мне надо наконец-то взять себя в руки»… 
Удивительно и то, что эти слова звучат не как чье‑то мнение, а как очевидная правда о себе. Человек произносит их так спокойно и уверенно, как будто констатирует факт, в котором ни капли не сомневается. 
Но аналитическая работа довольно быстро показывает один момент: этот голос редко принадлежит самому человеку. Чаще всего это голоса, которые когда‑то были услышаны извне и со временем стали внутренним. В новом выпуске рубрики «Голодные игры» с нашим постоянным автором, психоаналитическим терапевтом и консультантом по коррекции пищевого поведения Полиной Левиной, говорим о том, почему наше желание изменить в себе что-то растет из источника нелюбви к себе. И размышляем — а можно ли это изменить?

«Для меня Джонс — загадочный человек. Он кажется мне поразительным, непостижимым. Слишком большой поклонник [психоанализа] с одной стороны, слишком оппортунист с другой», — так отзывался о Джонсе Карл Юнг.«Я нашел его фанатиком. Если он лжец, он лжет другим, а не нам», — говорил о психоаналитике Зигмунд Фрейд.Эрнест Джонс — один из самых влиятельных психоаналитиков, сыгравший ведущую роль в становлении психоанализа в Великобритании и США. Ученик, ближайший и, возможно, самый преданный сподвижник Фрейда (что, впрочем, не стало препятствием для профессиональных и личных конфликтов между ними), первый биограф создателя психоанализа. Сам Джонс в письме к своему учителю, датированном 1913 годом, охарактеризовал свою жизнь так: «История 10 лет непрерывного успеха, а затем череда глупостей и неудач».О том, что он имел в виду под «глупостями» и «неудачами», попробуем разобраться в новом выпуске рубрики «Псиантропология».

Почему кто-то предпочитает в одежде стиль «унисекс», а кому-то нравится «бэби-долл»? О чем говорит стремление к чистоте и навязчивая стирка вещей? Почему некоторые девушки даже в юном возрасте внешне напоминают старушек и одеваются в соответствующем стиле?Над этими вопросами размышляет выпускница нашей программы, психоаналитический психотерапевт, интервизор МП Марина Метелкина в своей дипломной работе «Внешний образ человека и психические защиты». Наша коллега исследует, как формируется внешний образ, какие бессознательные мотивы стоят за тем или иным выбором стиля одежды. Этот вопрос она изучала в первую очередь с точки зрения психических защит.«Облачая себя в наряд, мы хотим каким-то образом избежать некоей тревоги, порой даже неосознанной, которая может возникнуть при взаимодействии с гипотетическим “другим”: какой ты для другого и в представлении самого себя в обществе; рядом с другим и в глазах другого», — пишет Марина Метелкина.О том, к каким выводам она пришла, читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».

В конце 1970-х годов среди детских психиатров в США провели опрос. У них спрашивали, кого они считают самой влиятельной фигурой в детской психологии и психиатрии XX века. Большинство специалистов ответило: Анна Фрейд.Она была младшим, шестым ребенком в семье своего знаменитого отца. Анне было всего 13, когда она заинтересовалась психоанализом. Зигмунд Фрейд был поражен тем, насколько глубоко девочка осмыслила ряд его научных работ. После этого он занялся воспитанием и психоаналитическим обучением дочери, по сути, став ее первым учителем.Коллеги долгое время относились к Анне Фрейд скептически, называли ее «дочерью знаменитого отца». Ей пришлось долго доказывать, что она — самостоятельная и самодостаточная фигура в психоанализе.О том, какой вклад внесла мисс Фрейд (так называли Анну после переезда в Великобританию) в развитие психоаналитической мысли, и о том, что, возможно, стояло за ее интересом к делу отца, читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».