Тема «мы помним»
Ханна Сигал: воссоздать мир внутри себя заново
«Не было ничего, абсолютно ничего более увлекательного, чем человеческая природа и человеческие отношения», — говорит британский психоаналитик Ханна Сигал.
Ей было около 15-ти, когда она прочитала все работы Фрейда, переведенные на тот момент на ее родной польский язык. Впрочем, о карьере психоаналитика юная Ханна тогда еще не задумывалась, она хотела стать врачом. Идея посвятить жизнь психоанализу появилась у Сигал позже, когда она познакомилась с работами Мелани Кляйн. По словам Ханны, психоанализ стал для нее подарком судьбы, в нем она нашла способ объединить свой глубокий интеллект и желание помогать людям.
Историю женщины, пережившей потерю родины, войну, эмиграцию, чудом избежавшую гибели от фашистского режима и умеющей каждый раз собрать заново мир внутри себя, читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».
Гермина Хуг-Хельмут: забытый психоаналитик
Детский психоанализ обычно ассоциируется с такими аналитиками, как Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Дональд Винникотт. Между тем, первыми о возможности психоаналитической работы с детьми задумались не Фрейд, и не Кляйн. Первой это сделала психоаналитик из Вены Гермина Хуг-Хельмут. Именно она ввела элементы игровой терапии и посчитала, что игра для ребенка — это эквивалент свободных ассоциаций у взрослого.
Гермина Хуг-Хельмут была достаточно близко знакома с Фрейдом, посещала его лекции, была членом Венского психоаналитического общества. Тот одобрял ее работу с детьми и даже ссылался на нее в своих трудах.
Вместе с тем, Хуг-Хельмут — одна из самых противоречивых и трагических фигур в истории раннего психоанализа. Жизнь психоаналитика оборвалась чудовищным образом — ее задушил собственный племянник, которого она анализировала в детстве (в психоаналитическом сообществе долгое время предпочитали об этом не говорить). В том числе по этой причине имя Гермины Хуг-Хельмут долгое время оставалось в забвении.
Полную картину трагедии историки психоанализа восстановили лишь спустя десятилетия. Подробнее об этом читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».
Облегчить внутреннюю боль
«Вся моя жизнь заключена в двух моих симфониях. В них я изложил в словах свой опыт и страдания, истину и поэзию. Тому, кто умеет слушать, станет ясна вся моя жизнь», — говорил знаменитый австрийский композитор, дирижёр Густав Малер.О том, что музыка может быть автобиографичной, размышляет в своей статье «Музыка жизни, музыка смерти» наша коллега, психоаналитически ориентированный психолог Софья Хвощевская. Ее публикация — это психоаналитическое исследование жизни и творчества выдающегося композитора Сергея Рахманинова. По мнению выпускницы нашей программы, он черпал вдохновение в ранней (архаической) травме.«Всё, что он создавал, было попытками облегчить внутреннюю боль, следствием неустанных попыток объяснить происходящее с ним», — пишет автор статьи.О том, какие психические травмы и внутренние конфликты сформировали великого композитора, читайте в новом выпуске рубрики «Психоанализ искусства».
Поразительный, непостижимый Эрнест Джонс
«Для меня Джонс — загадочный человек. Он кажется мне поразительным, непостижимым. Слишком большой поклонник [психоанализа] с одной стороны, слишком оппортунист с другой», — так отзывался о Джонсе Карл Юнг.«Я нашел его фанатиком. Если он лжец, он лжет другим, а не нам», — говорил о психоаналитике Зигмунд Фрейд.Эрнест Джонс — один из самых влиятельных психоаналитиков, сыгравший ведущую роль в становлении психоанализа в Великобритании и США. Ученик, ближайший и, возможно, самый преданный сподвижник Фрейда (что, впрочем, не стало препятствием для профессиональных и личных конфликтов между ними), первый биограф создателя психоанализа. Сам Джонс в письме к своему учителю, датированном 1913 годом, охарактеризовал свою жизнь так: «История 10 лет непрерывного успеха, а затем череда глупостей и неудач».О том, что он имел в виду под «глупостями» и «неудачами», попробуем разобраться в новом выпуске рубрики «Псиантропология».