Алкоголизм: синяя игра со смертью
Этот выпуск рубрики «Психологическое сообщество» посвящен проблеме, которой много лет, и которая со временем не только не решается, но, наоборот, усугубляется. Речь идет об алкоголизме. Недавно руководитель нашей программы Андрей Владимирович Россохин дал большое интервью на эту тему. Основные тезисы из него читайте в нашем новом материале. Поговорим о том, есть ли у алкоголизма генетическая база, какие причины чаще всего приводят к развитию данной зависимости; как влияют на массовую «запойность» социально-политические факторы и существует ли выход из этого замкнутого круга.
Генетика vs психология
История алкоголизма вообще, и в России, в частности, насчитывает много веков. Примерно столько же — попыткам правителей победить эту зависимость. Впрочем, ни одна из них успехом не увенчалась. Запреты приводили только к росту подпольного производства алкоголя. Люди пили и продолжали пить.
На вопрос, есть ли у алкоголизма генетическая база, руководитель нашей программы Андрей Владимирович Россохин отвечает, что роль биологических факторов несоизмеримо мала по сравнению с психологическими: всего 0,5% случаев.
«Чаще всего к алкоголизму приводят распространенные семейные установки в духе “ты сопьешься, как твой отец”, или, напротив, запреты вроде “не будь как отец”, — считает Андрей Владимирович. — Это навязчивые психологические инструкции, которые вшиваются в психику человека с самого раннего детства. Нередко они становятся и инструментом в руках матери, которая в конфликте с мужем пытается перетащить ребенка на свою сторону, думая, что делает для него что-то хорошее. Именно так и происходит программирование на тотальную психологическую зависимость. Человек может даже не помнить об этих установках, но они продолжают жить в его бессознательном. В результате он либо осознанно боится алкоголя и тотально себя контролирует, либо, наоборот, отыгрывает внутренний сценарий и пьет без ограничений».
Дефицит и переизбыток любви
Ключевой период развития ребенка — от рождения до одного года. Это так называемая оральная стадия. Именно тогда вместе с материнским молоком ребенок символически получает базовую, безусловную любовь. Дефицит этой любви формирует психологическую фиксацию: в будущем, сталкиваясь со стрессом, человек будет бессознательно пытаться «добрать» недостающее через рот — и здесь в дело вступают переедание или употребление алкоголя.
Но не менее опасен и переизбыток материнской любви, особенно в неполных семьях, где нет мужской фигуры. Андрей Владимирович Россохин говорит, что такое молоко можно назвать «отравленным»: «В этом случае мать бессознательно делает ребенка своей психологической собственностью (“ты принадлежишь мне”) и переносит на него свои нереализованные чувства, фактически ставя малыша на место отца. Вырваться из такой тотальной зависимости невероятно сложно, и это тоже может стать благодатной почвой для алкоголизма».
«Мама, мы все тяжело больны»
Руководитель нашей МП убежден: алкоголизм редко бывает проблемой одного человека — чаще всего это симптом больной семейной системы. Эмоциональный микроклимат в доме может провоцировать и поддерживать зависимость: постоянные упреки и «долбежка» со стороны близких только усугубляют ситуацию, запуская порочный круг. При этом близкие алкоголика обычно не осознают своей роли в поддержании болезни.
«Созависимость — это зависимость каждого из членов семьи не друг от друга, а от собственных внутренних сюжетов, — объясняет Андрей Владимирович. — Например, пока мужчина напивается, повторяя сценарий отца, женщина упивается осуждением, отыгрывая роль своей матери. Находиться в таких отношениях может быть психологически выгодно и для страдающей, вроде бы, женщины: позиция “мы все несчастны из-за тебя” позволяет переложить ответственность и не заниматься собственными проблемами».
В такой ситуации Андрей Владимирович Россохин советует последовать правилу, знакомому пассажирам самолета: «Сначала надень маску на себя». Это значит, что партнеру зависимого нужно в первую очередь разобраться со своими 50% ответственности, проработать собственные сценарии. Только выйдя из личной деструктивной роли, можно по-настоящему помочь близкому человеку или найти в себе силы прекратить эти отношения.
«Я “в домике”»
Защитные механизмы нашей психики напоминают средневековый замок: они дают ощущение устойчивости, но долго держать осаду не в состоянии. Стресс рушит, казалось бы, надежные стены, и тогда человек моментально тянется к привычному способу бегства от угрозы. Часто таким способом становится алкоголь. Поначалу это действительно работает — проблемы на время забываются, человек снова чувствует себя «в домике». Однако эффект длится недолго и имеет негативные последствия для здоровья — физического и психического.
«Алкоголь — лишь внешнее средство, на время снимающее или маскирующее симптомы истинной проблемы, — продолжает Андрей Владимирович. — Мы только заглушаем внутреннюю боль, которая у каждого своя, а не работаем с ее истинной причиной».
Особенно опасно, когда человек пьет после потери близких, в то время, как его психике нужна длительная рефлексия на тему утраты, чтобы связь с умершим перешла в разряд внутренней (человек всё равно может испытывать печаль и тоску, вспоминая об ушедших, но эти чувства не парализуют его настоящую жизнь).
Внешние потрясения
Усугубляют проблему и различные социально-политические факторы. Например, количество обращений в клиники и госпитализаций резко увеличилось во время вспышки коронавируса весной 2020 года. Причиной послужили стресс и вынужденная изоляция, во время которой люди пили от скуки вперемешку с тревогой по поводу происходящего в мире.
С тех пор прошло пять лет, вирус мы победили, но причин для тревоги стало только больше, а вместе с ними — и желающих эту тревогу снять, в том числе с помощью алкоголя.
«Внешние потрясения выбивают человека из привычной реальности, ломают защитные конструкции и усиливают семейные конфликты, — объясняет Андрей Владимирович Россохин. — Возврат к привычным стратегиям бегства на этом фоне становится почти автоматическим».
«Волшебная таблетка от алкоголизма»
По мнению специалистов, самый базовый и очевидный способ избавиться от зависимости — пройти длительную реабилитацию в стационаре. Андрей Владимирович считает, что также аддиктивному человеку нужно найти опору, любовь и поддержку в самом себе, чтобы не искать успокоение на дне бутылки.
«Стабильность достигается через проработку внутренних конфликтов — без нее любое “осознанное потребление” быстро скатывается в поиск большего количества выпивки», — считает руководитель нашей МП.
Он отмечает: никакой «волшебной таблетки» от алкоголизма не существует — из-за необратимых биохимических изменений в мозге вернуть контролируемое употребление спиртного невозможно. Поэтому ключевая задача алкоголика — остановить развитие болезни и выстроить новую жизнь без деструктивной привычки.
