Освободить пространство для фантазий о ком-то другом

Что происходит с ребенком, который растет без отца? С психоаналитической точки зрения отец — третий в паре «мать-младенец». Его роль необычайно важна, поскольку без отца невозможно ни сепарироваться от матери, ни разрешить эдипальный конфликт. О том, как в нашей психике формируется образ отца; почему он складывается, даже если отца физически не было рядом ни дня, и почему этот образ может отсутствовать в случае, если отец реально присутствовал в жизни ребенка — а также для чего нужно знать свою семейную историю, читайте в колонке нашего преподавателя Марии Чершинцевой.

Иллюстрация: Луис Буржуа с фрагментом скульптуры в процессе работы.

Автор — Алекс Ван Гельдер.

Без отца (диада)

Когда мы представляем себе развитие ребенка без отца, мы видим, что он полностью зависит от матери, отношения с которой стабильно остаются диадными. С диады всё начинается, без этого первичного симбиоза психика младенца не может получить основные инструменты для познания внешнего и внутреннего мира.

Однако в определенный момент мать должна дать ребенку пространство для фантазирования, и проще это сделать — вернувшись к своему любимому, «любовнику», к отцу ребенка. Так отец, сначала косвенно (кто-то, к кому регулярно уходит мама), а потом прямо (знакомство с кем-то другим, кроме мамы) проявляется в психике младенца и устанавливает триангулярные отношения.

Триангулярность — основа всех наших сложных психических процессов.

К примеру, когда мы должны принять то или иное решение, мы взвешиваем все «за» и «против», то есть мысленно вписываем ситуацию в некий треугольник:

1. Мои желания.

2. Аргументы в пользу.

3. Контраргументы.

Только тогда можно принять взвешенное решение, когда ситуация видится объемно, а не плоско.

Диада — плоскостной взгляд. В диаде есть только два варианта:

1. «Правильно».

2. Или «никак».

То есть отец, третий, дарит психике необходимый для ее развития объем и перспективу.

Здесь нужно отметить, что диадные отношения матери и ребенка могут быть единственными и при наличии отца. Так бывает, когда отец играет свою роль номинально, то есть фактически он есть, но в семье к нему относятся максимально обесценивающе, либо он превращается в «тень», в «негативную галлюцинацию» (галлюцинация отсутствия, когда мы смотрим на что-то прямо и не видим этого).

К сожалению, такие случаи не редки, и во взрослом возрасте можно наблюдать удивительную картину: человек рассказывает о детстве, о семье, вообще не упоминая отца, будто его и не было.

Отец фантазматический

Реальность принципиально важна для нашей психики, однако важнее — внутренние психические объекты, которые мы создаем в процессе развития. Так и с отцом — очень важно, чтобы психически сформировался именно образ отца, о котором можно думать, фантазировать («а что бы он сделал на моем месте?») и просто опираться.

Даже если отца физически не было рядом ни дня, его образ может сложиться из рассказов близких о нем. Вот почему одинаково вредны как слишком идеализированные рассказы («твой отец — космонавт»), так и чрезмерно отрицательные характеристики («он был мерзавцем, который бросил меня, как только я забеременела»).

За всю историю человечества не рождалось ни одного идеального человека, и, с другой стороны, абсолютным злом человек тоже быть не может (хотя бы потому, что у него было детство). Абсолютистское представление о ком-то заставляет реальность раскалываться пополам, и делает она это непосредственно в психике. То есть ребенок будет вынужден либо быть вечно недостойным идеального отца (а проверить его идеальность возможности нет), либо нести позорное клеймо если не причины, то результата маминого несчастья («я родился от такого ужасного отца»).

Образ отца должен иметь реальные человеческие черты — как в хорошей литературе, он не должен быть «плоским».

Тогда даже без знакомства с отцом психика дочертит всё, необходимое ей для формирования триангулярности.

Отец замещающий

Бывает так, что на место отца встают другие члены семьи. С практической точки зрения это выглядит удобным: активные бабушка и дедушка, старший брат или сестра могут взять на себя отцовские функции и заниматься воспитанием ребенка.

С психической точки зрения всё не так радужно. «Бабушка-папа» — фаллический объект, лишенный пола (неразрешимая загадка для неокрепшей психики). «Дедушка-папа» (особенно, если это мамин отец) — инцестуозный объект (то есть мама будто зачала от собственного отца). «Сестра/брат-папа» — сиблинги без детства, с большим (явным или скрытым) количеством злости за то, что маленький новый член семьи этого детства их лишил. Никто из них на роль отца не годится, и лучше бы оставить отца фантазматическим, а остальным — играть свои собственные, тоже очень важные роли.

Бывает, что отцом становится новый мужчина мамы — отчим. Если ребенок знает, что отчим — не папа, проблемы, конечно, возникают, но их куда меньше, чем в ситуации, когда отчим выдается за реального отца. С психической стороны заместить биологического отца не просто невозможно, а еще и довольно опасно пытаться это сделать. Как много случаев, когда лишь во взрослом возрасте, уже страдая теми или иными симптомами (навязчивым чувством инаковости, плохости, неправильности, к примеру), человек вдруг узнает, что его папа — его отчим. В хороших случаях это дает разрешение симптомов, в плохих — погружает в глубокую депрессию.

Уилфред Бион писал, что правда необходима нам для психического развития — и это абсолютно точно хотя бы потому, что любая неправда создает семейную тайну, окруженную конгломератом умалчиваний, защит, лжи (ложь всегда регистрируется на бессознательном уровне), деформирующих психику ребенка тихо, незаметно и очень глубоко.

__________________

Как бы ни сложилась ваша семейная история, отец — и реальный, и фантазматический — важный герой в ней. Если так получилось, что ни в какой из возможных ролей он не был задействован, это не значит, что его место исчезло из психики. Там может быть пустота (но это — место для отца), или отец может присутствовать как «человек-невидимка» (но всё же присутствовать). Восстановить его в психике возможно в рамках психоаналитической психотерапии, когда придет время для так называемого «отцовского переноса».

Терапевт примет все те проекции, которые вы могли бы адресовать отцу, на себя, и внутри альянса можно будет сделать то, что не было сделано в младенчестве, — освободить пространство для ваших фантазий о ком-то другом, кто важен не меньше мамы, о ком можно думать и на кого не страшно опираться.