Рене Шпитц: психоаналитик, рассказавший о страданиях брошенных детей
«Дети, лишенные любви, превращаются во взрослых, исполненных ненависти», — говорит психоаналитик, психиатр Рене Шпиц.
Он — один из ключевых персонажей в истории детского психоанализа и детской психологии. Его считают основоположником психоаналитически-эмпирического исследования младенцев и детей раннего возраста. Шпиц экспериментальным путем доказал то, о чем до него было известно лишь в теории: что для нормального развития ребенку недостаточно просто еды и ухода — ему жизненно необходимы любовь и эмоциональный контакт с матерью.
Жизнь психоаналитика прошла между Веной, Будапештом, Берлином, Парижем, Нью-Йорком и Женевой. Чтобы продолжать заниматься психоанализом, ему приходилось трижды пересдавать экзамены.
О том, как мальчик, которому была уготована судьба промышленника или банкира, стал сначала врачом, а потом психоаналитиком; какое важное значение имели его открытия не только для коллег, но и для детей во всём мире, читайте в новом выпуске рубрики «Псиантропология».
Первые наблюдения и открытия
Всё началось с микроскопа. Если бы не он, Рене Шпиц, скорее всего, стал бы или промышленником, как его отец, или банкиром, как дед по материнской линии. Будущий психоаналитик родился 29 января 1887 года в Вене, в состоятельной еврейской семье. Он был старшим ребенком Арпада и Эрнестины Антуанетты Шпиц. Позднее у них родились еще один сын и дочь.
Арпад Шпиц был промышленником в горнодобывающей отрасли, основал несколько фабрик. Семья жила в респектабельном доме в центре Вены по адресу Ратхаусштрассе, 7, построенном по заказу деда Рене.
«Он любил рассказывать, что в этом здании за год до его рождения, 25 апреля 1886 года, Зигмунд Фрейд открыл свой первый кабинет для медицинской практики», — вспоминают коллеги психоаналитика.
Позже семья переехала в Будапешт, где и прошло детство Рене. Он рос любознательным мальчиком, уже школьником читал работы Гегеля. Профессиональная карьера молодого Рене Шпица, казалось, была предопределена — выбор стоял между банковским делом и промышленностью. Однако, когда ему было восемь лет, случилось незначительное, на первый взгляд, событие, которое во многом определило дальнейшую жизнь мальчика.
Рене увидел картинку, на которой был изображен микроскоп. Этот предмет его сильно заинтересовал. Настолько, что он купил его на свои карманные деньги, после чего начал наблюдать и записывать свои первые детские открытия в дневник. Вскоре он объявил родителям, что хочет стать врачом.
Отец и дядя отнеслись к увлечению мальчика скептически. Но тот был верен мечте, и после окончания школы в 1908 году отправился изучать медицину сначала в Лозанну, а затем в Берлин. Именно там он впервые услышал от одного из своих коллег имя Зигмунда Фрейда. Тогда Рене еще не знал, что всего через два года пройдет личный анализ у самого создателя метода.
«Пораженный молнией»
В 1909 году Шпиц вернулся в Будапешт, где занялся неврологией, и в 1910-м получил докторскую степень. Тогда же Рене закончил курсы по психиатрии и гинекологии, где познакомился с врачами, которые соприкоснулись с психоаналитическими идеями в Бургхёльцли — знаменитой психиатрической университетской клинике в Цюрихе.
В тот период, до Первой мировой войны, психоанализ был предметом живых дискуссий в различных левых интеллектуальных кругах Венгрии — например, в воскресном кружке Георга Лукача и поэта-драматурга Белы Балажа, который посещал и Рене Шпиц. Однако «искра» у него, по его собственным словам, проскочила в тот момент, когда на глаза попалась статья Исидора Задгера, одного из ранних сподвижников Фрейда (она называлась «Из любовной жизни Николауса Ленау»). Случилось это, когда Шпиц заглянул в интеллектуальный салон давней подруги Сесилии Поланьи. Она также была восторженной сторонницей психоанализа и даже имела опыт прохождения личного анализа в клинике Бирхера-Бреннера в Цюрихе.
«Я почувствовал себя пораженным молнией!», — так описывал Рене Шпиц свое состояние после прочтения статьи Задгера.
Сесилия Поланьи познакомила друга с Шандором Ференци, Шпиц и Ференци сильно подружились. Они часто встречались, чтобы почитать и обсудить психоаналитические тексты. Ференци пригласил Шпица в больницу Святой Елизаветы, где работал сам, и передал ему первых пациентов. Это были рабочие, многие из них страдали шизофренией (но Шпиц был настолько состоятелен, что не брал с них платы за лечение). Эти первые терапевтические попытки давались молодому врачу непросто, работа стопорилась. Тогда Ференци предложил другу пройти обучающий анализ у Фрейда.
«В целом, он довольно милый»
Первый сеанс Шпица у Фрейда состоялся 10 октября 1911 года. Рене и создатель психоанализа встречались шесть раз в неделю. В то время Фрейд брал с пациентов солидный гонорар: с местных — 40 крон, с иностранцев — 50. Шпиц всегда приходил в два часа после обеда. Как-то, вытянувшись на кушетке, он вспомнил, что любит в это время выкурить сигарету: «Я всегда курю, а теперь, конечно, не могу». Фрейд ответил: «А почему же нет?».
«Я сказал: “Нет, ведь вы же сами написали в своих технических работах…”, — вспоминает Рене Шпиц. — На что Фрейд ответил: “Вздор! Извините, что я не предложил вам сигарету раньше”. С этого дня на столике у дивана стояла небольшая коробочка с сигаретами, и каждый раз, когда я ложился, доставал одну и говорил уже при первом или втором случае: “Видите, помимо того, что я курю в это время, мне также доставляет удовлетворение, что я тем самым уменьшаю сумму в 50 крон, которую должен вам заплатить”».
Впрочем, всего через полтора месяца после начала анализа Шпиц приходил к Фрейду только на два-три часа в неделю — психоаналитик сделал это в воспитательных целях.
«Д-р Шпиц немного разыгрывает из себя важную персону, за что был наказан лишением трех часов, и, кажется, с тех пор относится к делу серьезнее, — пишет Фрейд в письме к Ференци. — В целом, он довольно милый».
В своих отчетах о собственном анализе Шпиц описывает, что Фрейд довольно осторожно обращался с интерпретациями переноса и сопротивления. Сны он разбирал лишь намеками — ни один из них не был проанализирован до конца. Содержательно речь шла о взаимоотношениях Шпица с сестрой, о кастрационном комплексе и его эдиповых отношениях с отцом. Шпиц говорил, что благодаря этой работе стал понимать себя лучше. Психоаналитики также постоянно обменивались различными взглядами и мнениями — например, о Шопенгауэре, Лао-цзы, Ницше.
Анализ Шпица у Фрейда завершился 20 декабря. Поводом стал следующий случай: Шпиц отпросился на неделю, чтобы съездить на лыжный курорт.
Когда он вернулся, Фрейд встретил его словами: «Вы покинули анализ, теперь анализ покидает вас!» — и прекратил лечение.
Шпиц был очень уязвлен — настолько, что в «гневной реакции горя» прервал общение с учителем на восемь лет (оно возобновилось в 1918-м году). Этому предшествовала случайная встреча Шпица с Ференци, во время которой он рассказал другу о своем разочаровании в Фрейде. Тот посоветовал Шпицу преодолеть свой гнев. Психоаналитик прислушался и в 1919 году снова навестил Фрейда.
Вернувшись в Будапешт после окончания обучающего анализа, Рене Шпиц работал в психиатрической клинике (примерно в тот же период, в 1914 году, он женился на художнице Элле Кенде). Когда началась Первая мировая война, Шпица призвали на фронт. Он служил военным врачом в австро-венгерской армии и руководил отделением душевнобольных в больнице в Загребе.
Революция, бегство, эмиграция
После окончания войны Шпиц вернулся в Будапешт, где открыл психоаналитическую практику. А еще оказался, по его собственному выражению, «вовлечен в дикие дела в Венгрии». 16 ноября 1918 года, после так называемой «Революции астр», граф Михай Каройи провозгласил Венгерскую республику. Она была с неохотой признана как державами-победительницами, так и соседями — Румынией, Чехословацкой республикой и другими государствами.
Новое правительство оказалось не в состоянии решить существовавшие в стране многочисленные проблемы — экономические, политические и социальные. Весной 1919 года на смену правительству Каройи пришел союз коммунистов и левых социал-демократов, которые 21 марта провозгласили Венгерскую советскую республику. Просуществовала она недолго: под ударами румынских войск, поддерживаемых Антантой, и консервативных сил внутри страны, коммунистическое правительство свергли. 25 ноября 1919 года, после того, как в Будапешт вошли контрреволюционные войска, демократия окончательно пала, в стране объявили реставрацию монархии.
Рене Шпиц в то время был убежденным коммунистом. Ему нередко приходилось выполнять опасные задания. Например, однажды он укрывал одного из основателей Венгерской коммунистической партии Тибора Самуэли. Шпиц даже хотел развестись со своей женой, которая была беременна их дочерью Евой Марией Шпиц, чтобы не подвергать ее и ребенка опасности.
Позже психоаналитик рассказывал эту историю несколько иначе. Он говорил, что никогда не имел дела с политикой, а его семья была несчастлива в коммунистической стране. Поэтому в марте 1919 года он вместе с женой и дочерью бежал из Венгрии. Чтобы перейти границу, Шпиц переоделся фермером, спрятав семью в сене на телеге. Биографы до сих пор размышляют, почему Шпиц бежал непосредственно перед провозглашением Советской республики. Возможно, это связано с тем, что он, как выходец из зажиточной семьи, мог подвергнуться преследованиям.
Как бы то ни было, после бегства из Венгрии Шпиц полностью сосредоточился на психоанализе. Какое-то время психоаналитик с семьей жил в разных странах Европы, а затем на четыре года поселился в Вене. В 1924 году вышла его первая психоаналитическая публикация в журнале «Imago», она называлась «Две главы о культурном развитии». 23 июня 1926 года Шпиц вошел в состав Венского психоаналитического общества.
Однако уже в 1928-м покинул Вену: его внимание привлек хорошо организованный современный Берлинский психоаналитический институт. В 1930 году психоаналитик представил в Немецком психоаналитическом обществе два доклада — «Сценический страх» и «Чувство страха и напряжение потребности». В конце того же года его приняли в действительные члены.
На Шпица произвели сильное впечатление работы Мелани Кляйн, Теодора Райка, Ганса Сакса, Шандора Радо и особенно Карен Хорни.
Но более всего его вдохновили доклады Зигфрида Бернфельда. Именно под его влиянием Шпиц начал заниматься эмпирическим наблюдением за младенцами и детьми.
Из этого выросло его исследование госпитализма, заложившее основы современной теории привязанности. Постепенно интересы психоаналитика сместились в сторону детской неврологии и детского психоанализа, и с 1935 года он сосредоточился на исследованиях развития детей.
Берлинский период жизни Рене Шпица завершился в 1932 году. Вскоре после поджога Рейхстага и прихода к власти нацистов он вместе с семьей — женой, дочерью и младшим сыном Гансом — покинул Германию. Сначала хотел остановиться в Праге, куда бежали многие психоаналитики из Берлина (Фрейд даже предложил Шпицу возглавить Психоаналитическое рабочее объединение в Праге).
Но, поразмыслив, психоаналитик отказался, чтобы не застрять в Праге в случае дальнейшего обострения ситуации, и уехал в Париж. Прежде чем окончательно обосноваться там, в 1935-м Рене Шпиц отправился на учебный год в Психологический институт Венского университета, считавшийся центром международных исследований детской и юношеской психологии. Здесь наблюдали детей и подростков из самых различных слоев общества, которые по тем или иным причинам больше не могли жить в своих семьях. Рене Шпиц хотел освоить эти методы наблюдения, чтобы интегрировать данные из исследования за младенцами в детских яслях в психоаналитическую теорию развития. Тогда же он снял первые документальные фильмы о брошенных младенцах и детях.
По возвращении в Париж Шпицу пришлось пересдавать медицинские экзамены, чтобы работать психоаналитиком. 16 июня 1936 года он стал действительным членом Парижского психоаналитического общества, обучающим аналитиком и лектором. Также Шпиц преподавал психоанализ в престижной Высшей нормальной школе.
Этот этап в его жизни закончился в 1939-м, с началом Второй мировой войны. Чтобы спастись от нацистского режима, Рене Шпиц, как и многие его коллеги-евреи, вынужден был эмигрировать в США.
О детях, оставшихся без любви
Психоаналитик вместе с семьей переезжает в Нью-Йорк. Здесь ему пришлось в третий раз сдавать медицинские экзамены, так как его европейские дипломы в США не признавались.
В Америке Рене Шпиц продолжил начатые в Вене исследования. Он систематически наблюдал за развитием детей в учреждениях интернатного типа.
Наблюдая за младенцами и детьми в приютах и детских домах, Шпиц заметил пугающую закономерность: малыши, получавшие адекватное питание и гигиенический уход, но лишенные эмоционального общения с матерью или постоянным значимым взрослым, демонстрировали резкое отставание в развитии. У них наблюдалась высокая восприимчивость к инфекциям, а уровень смертности был значительно выше, чем у детей, которые воспитывались в семьях.
Эти шокирующие выводы были подкреплены документальными фильмами, которые Шпиц снимал в ходе своей работы. Его фильм «Grief: A Peril in Infancy» («Горе — опасность в младенчестве»), вышедший в 1947 году, наглядно демонстрировал, как грудные дети угасают без материнской любви и заботы. Всего в рамках психоаналитического исследовательского проекта было создано 52 документальных фильма. 11 из них были опубликованы. Пронзительные кадры, снятые Шпицем и запечатлевшие душевные страдания брошенных младенцев, кардинально изменили представления врачей, психологов, педагогов и даже политиков о психической жизни младенцев и маленьких детей.
Свои научные выводы, сделанные на основе многолетних исследований, Рене Шпиц обобщил в фундаментальном труде — книге «The First Year of Life: A Psychoanalytic Study of Normal and Deviant Development of Object Relations». Она стала классикой детского психоанализа. Предисловие к книге написала Анна Фрейд.
Главным открытием психоаналитика стало описание феномена, который он назвал «госпитализм» и «анаклитическая депрессия».
Анаклитическая депрессия — состояние, возникающее при частичной эмоциональной депривации (потере любимого объекта). Если отношения восстанавливались в течение 3-5 месяцев, ребенок мог вернуться к нормальному развитию. Госпитализм — тотальная депривация, когда ребенок находился в условиях эмоциональной изоляции более пяти месяцев. В этом случае наблюдались необратимые психосоматические повреждения, интеллект и личность ребенка деградировали необратимо.
«Гражданин мира»
В 1956 году Рене Шпиц стал профессором психологии на факультете аспирантуры Городского колледжа Нью-Йорка. С 1956-го по 1963-й он работал в Университете Колорадо в Денвере. Несмотря на то, что Шпиц «прижился» в Америке как один из ведущих психоаналитиков, он с большой радостью принимал приглашения публиковаться в психоаналитических журналах других стран, а также участвовать в международных конгрессах. В мае 1956 года он прочитал цикл лекций во Франкфурте и Гейдельберге, организованный в рамках мероприятий к 100-летию Фрейда. Почти ежегодно Шпиц на несколько недель приезжал к Конраду Лоренцу в Институт физиологии поведения Макса Планка в Зеевизене (Верхняя Бавария). Обоих исследователей связывал интерес к эмпирическим наблюдениям за живыми существами на ранних стадиях развития.
Шпица называли «гражданином мира». Он вырос в космополитичной, многоязычной среде, поэтому для него не существовало языковых барьеров. Его работы публиковались на немецком, французском и английском языках.
После смерти в 1961 году жены Эллы Рене Шпиц чувствовал себя в США всё более одиноким. К жизни его вернуло приглашение поработать лектором в Женеве. В 1964-м ему присудили степень почетного доктора Женевского университета. Кроме того, в Швейцарии Шпиц познакомился и подружился с психоаналитиком Раймоном де Соссюром.
В 1965 году психоаналитика пригласили провести летние семинары в Мюнхене, они продолжались два года. Из материалов лекций, прочитанных в летнем семестре 1967 года в Мюнхенской университетской нервной клинике, родилась книга «Angeboren oder erworben?» («Врожденное или приобретенное»). В том же году Шпицу предложили должность профессора психиатрии в Университете Колорадо, и в 1968-м он вернулся в Денвер. Где нашел не только место, где можно встретить старость, но и благодатную среду для своих исследований. А еще помог организовать Денверское психоаналитическое общество и стал его первым президентом. Шпиц также сыграл ключевую роль в создании Денверского психоаналитического института и был его первым обучающим аналитиком.
Рене Шпиц тихо скончался во сне 14 сентября 1974 года в своем доме в Денвере, оставив на столе заметки о делах, и рукописи, над которыми работал. Психоаналитику было 87 лет.
«Несмотря на то, что в последние недели жизни он болел, он до конца сохранял удивительную активность и любознательность», — говорят его друзья и коллеги.
Рене Шпиц оставил наследие, которое продолжает жить и по сей день. Его работы, дополняющие труды Джона Боулби, помогают глубже понять такое явление, как привязанность детей. Главная же заслуга психоаналитика заключается в том, что его фундаментальные исследования навсегда изменили систему ухода за детьми и привели к радикальным реформам в детских больницах и домах ребенка.
