Тема «лектории»

Когда мы сталкиваемся с реальностью, которая нас так или иначе травмирует, перед нами встает выбор — чувствовать или действовать. В первом случае мы переживаем, «психизируем» событие, то есть позволяем событию действительно случиться с нами на сознательном и эмоциональном уровне. 
Во втором случае мы парадоксальным образом избегаем реальности, делая что-то в ответ на произошедшее, при этом как бы перепрыгивая через процесс осознания в стремлении к результату. Выбирая действие, мы успокаиваем себя тем, что «проблема решена», однако рискуем ступить на изнурительный путь от одной реакции к другой, от одного действия к другому — и так далее, пока хватает сил. О том, какие причины стоят за тем или иным выбором, какими последствиями для психики чревата привычка при столкновении со своими чувствами не проживать их, а действовать, читайте в новой авторской колонке нашего преподавателя, психоаналитического психотерапевта Марии Чершинцевой.

Что такое зависть? Чувство, которое многие из нас стараются подавлять, избегать, а то и вовсе отрицать. А мы попробуем разобраться в нем. Почему зависть, неоднозначное, сложное и порой болезненное явление, так глубоко укоренилось в психоаналитической мысли? В новом выпуске «Книжной полки» поговорим о трех книгах, которые помогут нам понять природу зависти, ее проявления и способы работы с ней в психоаналитическом ключе.

Сегодня в кабинетах психоаналитических психотерапевтов всё реже оказываются «классические» невротические пациенты — те, с кем в большей степени работал Зигмунд Фрейд. Чаще всего за помощью обращаются люди с пограничным уровнем функционирования.Однако, чтобы по-настоящему глубоко понимать принципы психоаналитической работы и выстраивать терапию более эффективно, будущим практикам необходимо понимать особенности пациентов всех уровней психического функционирования. Именно об этих отличиях, тонкостях и особенностях будет говорить на своем годовом курсе знаменитый французский психоаналитик, приглашенный почетный профессор нашей кафедры Вассилис Капсамбелис. 

«Тогда как мы можем объяснить эффекты меланхолии? Лучшим описанием будет следующее: психическое напряжение с инстинктивным обнищанием и сопутствующей ему болью», — пишет Зигмунд Фрейд в письме к другу и коллеге Вильгельму Флиссу «Черновик G». В нем создатель психоанализа впервые обращается к вопросу меланхолии и пытается осмыслить ее с точки зрения теории психического аппарата.Исследователи искали патогенетический фактор меланхолии на протяжении всей ее истории. В античное время ее понимали как болезненное состояние — нечто среднее между гениальностью и безумием. В Средние века меланхолию считали моральной аномалией. В эпоху Ренессанса и романтизма ее возвели в ранг экзистенциальной драмы. С XIX века она рассматривается через призму биологизаторского подхода и постепенно растворяется в различных медицинских диагнозах, ее заменяет депрессия. И только с времен Фрейда этиологию меланхолии начинают рассматривать в психической сфере.Данной теме посвящена статья нашего преподавателя, психоаналитического психотерапевта Аси Семеновны Лейкиной и ее коллеги Ольги Евгеньевны Ворониной «Меланхолия и её судьбы. Психоаналитический аспект». Некоторые тезисы из этого исследования читайте в новом выпуске рубрики «Прикладной психоанализ».

«Утро вечера мудренее», «Я подумаю об этом завтра» — мы часто произносим эти фразы в ситуациях, когда сталкиваемся с неожиданными обстоятельствами, к решению которых наша психика в тот момент не готова. Почему мы откладываем осмысление и переживание того или иного события на потом? Об этом размышляет в своей новой авторской колонке наш преподаватель, психоаналитический психотерапевт Мария Чершинцева. «Наша психика использует самые разнообразные защиты, — пишет автор. — Индивидуальный набор защит можно назвать характером человека — со всеми его привычками, реакциями на стресс, особенностями в построении отношений и так далее. Ясно, что часть защит предусмотрена на тот или иной опасный случай (и тут защита в прямом смысле слова защищает психику от стресса), другие нужны нам для обыденной жизни и общего состояния комфорта. Компартментализация, или “раздельное мышление”, стоит на границе между первым и вторым, поскольку может включаться и в кризисной ситуации, и быть привычным, сформировавшимся однажды и надолго способом мышления». О том, что представляет собой компартментализация, что она предлагает психике и от чего ее защищает, читайте в статье нашего преподавателя.

Герой нового выпуска проекта «Наши люди» — выпускник самого первого потока программы, психоаналитический психотерапевт, врач-психиатр, наш преподаватель Максим Геннадьевич Пестов. У нас на МП он ведет курс «Клиническая психиатрия для психоаналитических психотерапевтов». О том, почему Максим Геннадьевич выбрал профессию врача-психиатра, как на его выбор повлиял фильм «Молчание ягнят», зачем он погрузился в мир психотерапии и психоанализа, читайте в интервью с нашим преподавателем.

На сегодняшний день мы довольно много знаем о травме. Собственно, даже психоанализ начался с изучения психического травматизма как основной причины развивающихся впоследствии симптомов — психических, поведенческих, психосоматических. Природа травмы понятна нам как с точки зрения индивидуальной чувствительности психики (разной у разных людей), так и со стороны химических процессов в головном мозге (общих для всех). Всё это знание можно назвать онтологией травмы — да, понимание причин всегда немного успокаивает. Но у травмы есть и куда более актуальная для реальной жизни сторона — динамическая, длящаяся. Речь идет о ретравматизации, это тема новой авторской колонки нашего преподавателя, психоаналитического психотерапевта Марии Чершинцевой. «Любой, изучающий травму или столкнувшийся с ней на личном опыте, знает, что, случившись однажды, она продолжает свою жизнь в психике: в лучшем случае — формируя опыт (о котором нельзя забыть), в худшем — так или иначе повторяясь. Ретравматизация имеет отношение именно к повтору: фатальному или компульсивному», — пишет автор статьи. О том, что заставляет человека заново инициировать травматический опыт, когда его к этому не принуждают обстоятельства, и ретравмироваться, почему бессознательная память вновь и вновь возвращает нас к тому, что не удалось ни пережить, ни интегрировать в опыт; и как вырваться из круга сознательного или бессознательного повтора, читайте в колонке нашего преподавателя.

Желание иметь власть над чем-то или кем-то в самых разнообразных своих формах знакомо каждому из нас. Но что такое власть? Когда мы получаем самые ранние представления о ней?.. Как формируется стремление к власти и как оно может проявляться? Об этом размышляет в новой авторской колонке наш преподаватель, психоаналитический психотерапевт Мария Чершинцева.«Власть мы понимаем довольно широко: и как контроль над ситуацией, и как владение чем-то, и как необходимое условие уверенности в себе, и даже как признак любви, — пишет автор статьи. — Власть может иметь как нормальную, здоровую форму, так и быть патологичной, перверсивной. Поскольку за идеей власти всегда стоит аффект, нормальное желание может превращаться в жажду, в зависимость от наличия власти в своих руках».О том, что означает стремление к власти в психоаналитическом смысле и какое место оно занимает в психике, читайте в колонке нашего преподавателя.