• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Сократить нельзя помиловать-2

Промышленный еженедельник. 2004. № 37. 11 октября

...Так реформы не делают
Андрей Яковлев, проректор Высшей школы экономики...

В правительстве обсуждают, сколько научных институтов должно быть в России
"ПЕ" продолжает публикацию мнений о проводимой правительством России реформе научных институтов. Напомним, что в начале сентября заместитель министра образования и науки РФ Андрей Свинаренко представил на коллегии своего министерства "Концепцию участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки". Авторы концепции предлагают организовать "выбраковку" неэффективных организаций. К 2008 году авторы концепции предлагают сократить число государственных научных организаций с 2243 до 400-700. Причем 300-500 из них сосредоточится на инновациях, то есть на коммерциализации открытий и разработок. Таким образом, количество организаций, занимающихся фундаментальными исследованиями, сократится до 100-200, то есть как минимум в три раза по сравнению с существующим положением вещей. Неудивительно, что концепция была встречена "в штыки" большей частью научного сообщества. Но как уверяют чиновник, налаживание эффективной системы управления наукой - основа ее выживания.

"Смысл концепции не в том, чтобы менять систему управления гособственностью, а в том, чтобы прописать правила управления"
Андрей Фурсенко, министр образования и науки РФ
- Поясните, пожалуйста, как, согласно "Концепции участия РФ в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки" , одобренной коллегией вашего министерства, будет осуществляться выбор научных учреждений, которые по концепции подлежат акционированию и продаже с аукционов?
- Смысл концепции не в том, чтобы менять систему управления государственной собственностью, а в том, чтобы прописать правила управления. Потому что правила должны быть едины для всех, в том числе и для Академии наук. Говорить, сколько точно собственности будет акционировано, рано. Наша главная проблема - огромное количество государственных унитарных предприятий, занимающихся наукой, а ГУПы должны быть упразднены до 2007 года. Что же касается РАН, то существует большая разница в качестве научных учреждений. И с нашей точки зрения, квалифицированную оценку их качества должно дать само научное сообщество, а в соответствии с этой оценкой можно будет закрывать или реорганизовывать те или иные научные учреждения. Впрочем, в "Концепции" есть что дорабатывать. Там недостаточно ясно отражен очевидный для нас тезис о том, что государственная собственность должна использоваться для развития приоритетных направлений и для сохранения той среды генерации знаний, в которой первостепенную роль должна играть Академия наук. Слова об этом там есть, но, по-видимому, если есть желание этого не видеть, то можно и не увидеть.
- В "Концепции" , против которой протестует Академия наук, четко написано, что сейчас академических институтов 450, а к 2005 году их будет не больше 200.
- Я не уверен, что надо было давать цифры, но если бы их не было, то нам было бы сказано, что документ не конкретен. В любом случае этот вопрос требует детального обсуждения.
- Считаете ли вы, что выборность директоров академических институтов следует заменить на их назначение вашим министерством, как предполагают поправки в закон о науке, разработанные в вашем министерстве?
- Я сам таких поправок не видел, потому что их нет. В тоже время я считаю, что управление госсобственностью и государственными деньгами должен осуществлять человек, который несет ответственность перед государством. Неправильно, что общественные организации отвечают за государственные средства. Государственный ресурс - это деньги налогоплательщика, и не может какая-то часть общества распоряжаться ресурсом, не принадлежащим ей.
- Какова позиция вашего ведомства относительно того, что статус РАН как самоуправляемой организации должен быть изменен и приведен в соответствие с Гражданским кодексом?
- На сегодняшний день в законе о науке, Гражданском и Бюджетном кодексах существуют нестыковки. Но это вовсе не значит, что все изменения должны вноситься только в закон о науке. Однако эта коллизия должна быть устранена, иначе мы так и будем наступать на одни и те же грабли.
- Так что все-таки будет с Академией наук?
- У нас все равно нет никаких вариантов, кроме того как сесть за один стол и искать решение. Мы никакие не враги и все заинтересованы в одном. В том, чтобы была мощная, конкурентоспособная российская наука. Важнейшей частью которой в обозримом будущем будет РАН. При этом мы должны точно понимать, что такой, какой она была в СССР, она уже никогда не будет.

О фундаментальной науке и российских перспективах
Ирина Бойко, президент Центра региональной и инновационной политики
Решения в отношении Российской академии наук, как по количеству институтов, так и по качеству выполняемых исследований и их реальной коммерческой привлекательности являются последним звеном в цепочке большого блока вопросов, которые прежде необходимо решить правительству. В современном своем виде, как иногда утверждается, РАН становится все большим бременем для правительства. Но есть ли понимание того, какая Академия Наук нам необходима? Если такого понимания нет, то есть ли уверенность в том, не разрушит ли окончательно фундамент российского общественного развития намечаемая реформа?
Для правильного старта в ориентированных на выработку конкретных решений дискуссиях необходимо, прежде всего, разделить понятия "фундаментальная наука" и "фундаментальные исследования". Мы должны развести понятия "содержания" и "формы". РАН, понимаемая как оформленная в определенных институциональных рамках система фундаментальных исследований, является институциональным оформлением того содержательного процесса, который представляют собой эти исследования. Поэтому для глубины проработки решений необходимо разобраться первоначально с содержательной стороной вопроса, только после этого проводить оценки того, насколько данному содержанию соответствует ее форма. И лишь затем станет понятно направление реформы.
Фундаментальные исследования, по своей природе, обладают значительной инвестиционной непривлекательностью. Это признанный во всем мире факт. Такую непривлекательность для бизнеса создает то, что этот вид исследований имеет достаточно высокий уровень затратности с длительным сроком их окупаемости и высоким риском низкого коммерческого результата. Здесь существует значительный разрыв между фундаментальными исследованиями и заинтересованностью в их проведении со стороны бизнеса (любой национальности). Бизнес бежит короткую дистанцию, в то время как фундаментальные исследования - это забег на длительную перспективу. И только правительство, отвечая и за настоящее и за будущее своей страны должно создать систему настроек, которая позволяет преодолеть такое несоответствие (я не буду говорить здесь о множестве приемов, штрихом обозначу лишь один из них - это ускоренная диффузия технологий, получивших высокий коммерческий эффект для компенсации потерь, связанных с неудачными технологическими проектами) и которая позволит и бизнесу и науке бежать длинную дистанцию. Поскольку только правительство (по своей природе) четко понимает, какие проблемы и ограничения, не ощущаемые никем из игроков сегодня, создают общую (и для населения, и для бизнеса, и для регионов) перспективную угрозу, то создание системы рыночных настроек, позволяющих преодолеть такие угрозы, является сферой его ответственности.
Многие вопросы в отношении фундаментальных исследований должны строиться на основе принятой технологической парадигмы. По многим причинам фундаментальными исследованиями практически не занимаются менее развитые страны, выстраивающие свою политику в "в хвосте" у стран-локомотивов. Их технологическая парадигма - это получение максимального экономического результата (совокупного коммерческого дохода) на единицу импортированной (или полученной в рамках технической помощи) технологии. Низкий социальный уровень жизни как следствие низких доходов населения - это означает дешевый трудовой ресурс. Таким образом, преимущества такой парадигмы развития - внедрение первоначально уже апробированной в производстве технологии + дешевый трудовой ресурс + массовое производство продукта. Исследования носят прикладной характер и направлены в основном на адаптацию заимствованных технологий отечественными компаниями. И только после достижения определенного уровня развития (пример - Китай) в рамках данной технологической траектории постепенно усиливаются фундаментальные исследования, добавляется фактор диверсификации и самостоятельности, осуществляется переход к инновационному развитию.
А какая технологическая парадигма принята нашим правительством? (Замечу, у нас невозможен данный путь, даже при значительном обвале рейтинга страны в мировой экономике. Это невозможно хотя бы потому, что наша рабочая сила является только условно дешевой, в ее стоимости как минимум следует посчитать затраты на ЖКХ).
Поэтому мое предложение состоит в следующем, прежде чем проводить реформу Российской Академии Наук (еще раз повторю, она необходима), давайте сначала:
- определим нашу технологическую парадигму;
- определим стратегию экономического развития страны и роль технологической политики в ее реализации;
- определим разграничение полномочий между центром и регионами в экономической политике (что позволит разграничить сферы ответственности Академии Наук на федеральном и региональном уровнях, а это поставит некоторые отделения РАН в условия необходимости работать на региональные перспективы, а другие - на перспективы общенациональные) ;
- определим задачи Российской Академии Наук по достижению перспективных, стратегических целей развития страны.
И только после этого мы сможем определить критерии не только того, в чем нас не удовлетворяет современная российская наука, но и того, какая наука нам необходима.

Так реформы не делают
Андрей Яковлев, проректор Высшей школы экономики
- Андрей Александрович, не так давно Министерство образования и науки выступило с инициативой кардинального сокращения количества научных институтов. "КоммерсантЪ" пишет, что теперь ученые, близкие к Академии наук, требуют отставки министра образования и науки. Однако, многие эксперты полагают, что российская наука уже стала мафией, которая комфортно живет за счет ренты и дармовых денег из бюджета, а, следовательно, инициативу министра Фурсенко можно только поддержать. Какова Ваша точка зрения?
- Моя точка зрения сводится к тому, что (как у нас часто бывает) важную и нужную вещь или проблему очень плохо позиционировали в плане PR. To, что реформа науки нужна - очевидно. То, что Академия наук достаточно консервативная и корпоративная структура - тоже очевидно. С учетом всех наших политтехнологических опытов подобные шаги надо готовить в РR-овском смысле. Когда в прессе возникает некая информация о появлении концепции, достаточно серьезной по своему подходу и по формату, а потом опять в прессе идут сообщения о том, что Фурсенко в общении с Академией наук говорит о том, что это некий черновой вариант, на который не надо обращать внимания, в плане PR это крайне плохо. Я сейчас даже не оцениваю содержательную сторону предложения, хотя, в моем понимании, у нас привыкли все ломать. Ломать много чего нужно, но принцип, что мы все сломаем до основания, а потом что-то построим, очень затратный. Гораздо более эффективна некая система экспериментов по выращиванию и выведению из существующих рамок новых структур. В Академии наук много чего тяжелого, консервативного и плохого, но там есть и работающие институты. Экономические институты в основном консервативные и идеологизированные. Но есть ряд институтов - химических и иных, которые и с промышленностью работают, и международные контакты развивают - как-то функционируют. В моем понимании, надо было делать ставку внутри Академии на людей, которые могли поддержать новую политику. А то, как это сделано сейчас - чисто РR-овский прокол: при всех возможных разумных подходах, которые содержатся в концепции, перечеркивается весь ее позитив. Вместо того, чтобы найти потенциальных союзников внутри РАН (а такие люди там есть), Минобрнауки сейчас выстроило против себя всю Академию.
Мы от других реформ последнего времени уже и так имеем массу проблем: и с монетизацией социальных льгот, и с пенсионной реформой. И сейчас на научном поле мы порождаем новую проблему - хотя там можно было бы ее не создавать. Можно было согласовать ключевые идеи и механизмы с наиболее продвинутыми игроками внутри самой научной сферы. Наверное, это привело бы к корректировке предложений Минобрнауки и, возможно, они были бы не столь радикальными. Зато они стали бы адекватнее и под них была бы подведена "социальная база". А сейчас министерству, скорее всего, придется вести затяжные бои с консолидированной Академией.

Почему российская наука стала мафией?
Константин Киселев, член правления Фонда "Центра экономических исследований и распространения экономической информации "Открытая экономика"
Научная общественность вздрогнула и пошла в наступление. Посягнули на святую святых - ренту, то есть, дармовую собственность и право ей управлять. Рядовые бойцы уже мобилизуются, и скоро, вероятно, пойдут стучать талмудами по асфальту в районе Краснопресненской набережной. Спросите - отчего так зло?
Да оттого, что нынешняя российская наука превратилась в черный ящик, стала мафией, и никто не может разобраться, где собственно научные открытия, изобретения, исследования и опытные образцы, а где просто напросто самая выгодная рента для группы избранных руководителей этой науки.
В период расцвета-заката социализма пришлось мне несколько лет проработать инженером в одном весьма солидном и известном НИИ, по сути производящем НИОКР для оборонной промышленности. Это было учреждение, обладающее прекрасно подготовленными лучшими ВУЗами СССР научными кадрами, лабораториями, оснащенными фактически самым передовым оборудованием. Когда социализм окончательно закатился, этот институт стал никому не нужен. Разумеется, разумная часть руководства института еще раньше смекнула, что есть гигантские площади и вполне современное оборудование. Сейчас три четверти предприятия сдается в аренду, оставшаяся благополучно работает, даже государственный заказ есть, ибо у государства появились деньги и хоть какие-то зачатки разума.
Вполне типичный пример, причем не только в области науки, я это подчеркиваю. И сами по себе ученые тут совершенно не при чем. Возникает лишь один вопрос, его решения требует здравый смысл - государству необходимо провести ревизию всех этих институтов, чтобы понять, могут ли они служить основой для возрождения науки, КАК расходуются государственные средства и СКОЛЬКО воруют руководители. Вот и все, но попробуйте туда влезть...
Второй пример плавно вытекает из первого. Не так давно некий помощник одного из руководителей не столь давно действующего министерства показал мне список текущих и конкурсных НИОКР научных учреждений, подведомственных этому министерству. Честно сказать, я был поражен размерами годовой сметы на расходы по ведению этих НИОКР (бюджетные средства) и количеством самих тем. Даже не будучи ученым, пролистав этот толстенный список можно было понять несколько характерных вещей:
- сложность предлагаемых тем была очевидно не под силу тому количеству научных кадров, которые сохранились в институтах,
- очень многие темы просто пересекались под слегка завуалированными названиями,
- финансирование по многим темам было очевидно избыточным, откуда следовал вывод о том, что эти средства будут каким-то образом "распилены" , "откачены".
Повторюсь, мои личные выводы ни в коем случае нельзя считать достоверными, но все-таки есть уверенность в том, что ситуация выглядит примерно таким образом.
Так сколько денег нужно тратить на науку? По всей вероятности, немало. Но самый главный вопрос заключается в том, что тратить деньги, которые государство собирает со всех нас, нужно эффективно и справедливо. И, на мой взгляд, попытку Миннауки обнародовать свое желание навести порядок в этой области нужно только приветствовать, так как мне не очень понятно, почему один доктор наук носится по рынку, пытаясь найти инвестора на нужные всем изобретения, проедая последние штаны, а другой ежегодно меняет Лексусы, единственная заслуга которого только в том, что он умело "оседлал" финансовый поток.