• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Как потратить, не растратив

Итоги. 2006. № 21. 22 мая

О судьбах российской экономики спорят. Депутаты - с правительством, министры - между собой. А что думают по этому поводу те, кто реально эти судьбы вершит? "Итоги" совместно с Российским союзом промышленников и предпринимателей организуют постоянную дискуссионную площадку, на которой свои идеи выскажут представители отечественного бизнеса. Есть и горячая тема: "Лишние" деньги: как потратить, не растратив?" Первым слово берет президент РСПП Александр Шохин

О судьбах российской экономики спорят. Депутаты - с правительством, министры - между собой. А что думают по этому поводу те, кто реально эти судьбы вершит? "Итоги" совместно с Российским союзом промышленников и предпринимателей организуют постоянную дискуссионную площадку, на которой свои идеи выскажут представители отечественного бизнеса. Есть и горячая тема: "Лишние" деньги: как потратить, не растратив?" Первым слово берет президент РСПП Александр Шохин

- Александр Николаевич, так, может, проблема "лишних" денег уже решена? На днях принято постановление правительства по стабфонду, с другой стороны, национальные проекты немалых средств требуют, да и озвученная в президентском послании госстратегия по демографии и оборонке тоже. К тому же Центробанк обязательную продажу валютной выручки отменил, можно за границей оставить...
- Проблема "лишних" денег останется в ближайшее время если не головной болью для российских властей, то по крайней мере проблемой значимой. Почему? Потому что никто в обозримом будущем дешевой нефти не обещает. Если еще в конце прошлого - начале этого года можно было говорить, что ее цена будет колебаться в пределах 50- 60 долларов, то сейчас коридор 60-70 не кажется чрезмерным. И даже если не произойдет никаких драматических событий вокруг Ирана и не случится очередной ближневосточной войны, все равно не просматривается никакого существенного - даже не говорю резкого! - снижения цен на углеводороды. В ближайшие несколько лет мы будем жить в условиях высоких цен на нефть. Конечно, точно их спрогнозировать невозможно - в силу того, что это неуправляемый параметр. Тут многое зависит от политических факторов, от поведения режимов, о предсказуемости которых трудно говорить. И это не только, скажем, Иран, Ирак, это и латиноамериканские страны - Венесуэла, Боливия. Это и африканские режимы - например, Нигерия. И ближневосточная ситуация не добавляет оптимизма. Так или иначе, если цены будут меняться, то скорее они вырастут, нежели упадут. А потому и поток нефтедолларов в страну будет увеличиваться. Кроме того, российская экономика в силу опять-таки благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры остается привлекательной для инвесторов. Все это будет способствовать надуванию "пузырей" на рынках - на фондовом, на рынке недвижимости... Словом, проблема притока будет, даже если российские инвесторы начнут присматриваться к зарубежным активам и оставлять валютную выручку за рубежом. И вопрос, что с этим притоком делать, как стерилизовать и что предпринять с растущим стабфондом, никуда не исчезнет.
- Вы как предводитель российского бизнеса какой точки зрения придерживаетесь?
- Стабилизационным фондом, во-первых, нужно управлять. Нельзя его использовать просто как заначку, которая лежит и обесценивается от инфляции, от колебания обменных курсов. Нужно его размещать таким образом, чтобы диверсифицировать риски, связанные с возможными потерями. А во-вторых, по возможности наращивать - с тем чтобы сам стабфонд себя подпитывал и мог существовать и прирастать в неком автономном режиме, даже если будет принято решение больше не направлять (в силу ли падения цен на нефть или в силу иных причин) текущие доходы под эту "подушку безопасности". В этой связи заслуживают поддержки схемы вложения фонда не только в низкодоходные, высоколиквидные и безопасные ценные бумаги (например, казначейские облигации иностранных государств), но и в акции иностранных и российских "голубых фишек".
- К примеру, все это замечательно сработает. А дальше опять копить? Есть ли, точнее, должен ли быть предел, за которым - все, копилка закрывается?
- Я думаю, что сейчас, в отсутствие драматической ситуации с прогнозом на мировые цены, надо не только выработать технологию наращивания средств стабфонда, но и определить предел его роста. Тут может быть несколько подходов. Первый: установить, скажем, некую долю этих резервных доходов по отношению к ВВП. В момент образования стабфонда была зафиксирована абсолютная цифра в 500 миллиардов рублей как неприкосновенная сумма. По отношению к ВВП он тогда был порядка одного процента. В следующем году фонд составит уже 10 процентов от ВВП. Кстати, уже тогда, когда вводилась абсолютная цифра в 500 миллиардов, многие эксперты предлагали установить не абсолютную, а относительную цифру и замахивались на, как тогда казалось, вообще недостижимые 3 процента от ВВП: в случае резкого ухудшения конъюнктуры этого хватило бы, чтобы пару лет поддерживать бюджет.
- Неважно эксперты считают...
- На самом деле никто не ожидал, что мы выйдем не только на устойчиво высокие, но и близкие к рекордным ценам на углеводороды, исторически рекордные. Опять-таки говорю: цены на углеводороды - фактор непредсказуемый во многом, его трудно просчитать. Сейчас многие вещи просчитываются более определенно. Помимо политики в ситуацию вмешивается непредсказуемый климат: ураганы, цунами, глобальное потепление... Поэтому можно, на мой взгляд, вводить критерии "насыщенности" стабфонда, о которых я говорил: либо 10 процентов от ВВП, либо не менее чем трехлетняя поддержка расходов бюджета в случае падения цен на нефть, скажем, до существующей ставки отсечения. Таким и будет предельный размер стабфонда. Могут быть и другие соображения: например, стабфонд достигнет некой величины и станет управляться настолько эффективно, что доходы от его управления будут его подпитывать не хуже, чем сейчас поступления от сверхцены на нефть. Такой сценарий есть в докладе Всемирного банка.
Кроме того, в нынешней спокойной ситуации можно было бы обсудить и возможности использования стабфонда для решения тех или иных задач как инвестиционного, так и социального характера. Почему это нужно делать? Потому что посягательства на стабфонд все равно происходят. Сколько бы министр финансов ни произносил заклинаний по поводу опасности использования этих денег внутри страны и как бы ни доказывал, что все предложения по их "неинфляционному использованию" это иллюзии, всегда находится широкая длань, которая норовит что-то из фонда зачерпнуть. Во-первых, есть такая щель, как неполное использование сверхдоходов от высоких цен на нефть и газ: нефтяные сверхдоходы в стабфонд попадают, а от тех же нефтепродуктов - нет. Поэтому реальная цена отсечения это уже не 27 долларов, а 33. И чем выше уровень мировых цен, тем больше разрыв между номинальной и реальной ценой отсечения, и фактическая часть сверхдоходов все равно поступает в бюджет. Во-вторых, время от времени принимаются решения, которые фактически копилку распечатывают. Это и Инвестиционный фонд, и финансирование дефицита Пенсионного фонда. За счет чего будут финансироваться программы по стимулированию рождаемости? Ответ напрашивается сам собой.
Так что: а) проблема "лишних" денег есть, б) не обсуждая конкретных механизмов, инструментов решения этой проблемы, мы можем нерационально, а зачастую спонтанно залезать в стабилизационный "карман", провоцируя негативные явления, которых могли бы избежать.
- Среди новых директивных веяний - идея создания российской нефтяной биржи с торговлей на рубли. Тоже инструмент борьбы с "лишними" нефтедолларами?
- Это тема неновая. Она в середине 90-х годов возникала, в период крайне неустойчивого и слабого рубля. Тогда это было идеей фантастической. Да и цены на углеводороды были низкие - доходили до 10-12 долларов за баррель. Сейчас же, когда потребность в нефти высокая и уход России с этого рынка невозможен, каждый ключевой игрок может выставлять свои требования. Недавно Эво Моралес (президент Боливии. - "Итоги") национализировал газовую отрасль. Предложил Аргентине и Бразилии цены поднять. И не факт, что Аргентина и Бразилия, условно говоря, "не утрутся" и не начнут закупать газ по новым ценам. Европа закупает российский газ по высоким ценам - и ничего! Ближнее зарубежье на подходе. Перестраивайте экономику, снижайте энергопотребление.
В принципе логика рублевой нефтяной биржи понятна, но надо взвешивать все за и против, связанные в том числе и с обесцениванием доллара. Я думаю, важен сам факт того, что теоретически мы можем торговать нефтью на рубли, а по газу мы и вовсе монополисты. Но стоит ли пугать европейцев не только ценами, но еще и тем, что они должны перестраивать свои финансовые механизмы? Не помешает ли это тому же "Газпрому", например, диверсифицировать свою структуру таким образом, чтобы приобрести транспортные и сбытовые активы на территории стран-потребителей. Тут надо подумать и о рисках партнеров-потребителей, искать компромисс - при понимании того, что и они оценят это по достоинству.
Будем мы на "зеленые" торговать, на рубли, на ракушки - главное, что спрос на нефть есть. И что бы торговцу ни пришло в голову, потребитель вынужден будет уступить. Но для России, хотя она и глобальный игрок в мировой энергетике, важно все-таки не переходить грань, которая балансирует интересы поставщика и потребителя. Мы вправе, на мой взгляд, ставить вопрос о том, что речь должна идти не только о стабильности поставок и разумных ценах на энергоносители, но и об устойчивости и гарантированности сбыта и спроса со стороны потребителей. Для российских поставщиков очень важны долгосрочные контракты, рассчитанные на 10, 15 лет. Поэтому, заявляя о возможности перевода торговли энергоресурсами на рубли, мы можем, как вариант, снять эту тему с повестки дня, обменяв ее на долгосрочные контракты, номинированные в евро, в долларах и т. д. Что может тоже и к выигрышу привести, и к определенным рискам, но, так или иначе, надо искать плюсы и минусы. Я бы считал, что здесь нужна конкретная оценка конкретных ситуаций на конкретных рынках в отношениях с конкретными странами.
- С вашей легкой руки в оборот вошел термин "деиндустриализация". Чем могло бы помочь государство несырьевым отраслям?
- Президент в послании обратил внимание на необходимость поддержки отраслей, которые формируют инновационный облик российской экономики. Чем может помочь государство? Во-первых, государство должно создать условия для выгодного вложения инвестиций в инфраструктуру, дороги, телекоммуникации. Это же основа для бизнеса как для российских, так и для иностранных инвесторов. Неприлично уже уповать на некие особенности России как страны со своей спецификой. Во-вторых, у нас есть несколько точек потенциального роста - нанотехнологии, к примеру. Вытягивать надо не только и не столько отрасль или предприятие, надо технологии вытягивать, где у нас есть научный потенциал, производственная база, есть интерес иностранных инвесторов. Надо дать возможность реализовать проекты в таких видах деятельности, где есть задел по интеллектуальной собственности.
Третье. Конечно, нужно помочь промышленности перевооружиться. Ввозимое технологическое оборудование действительно надо освободить от пошлин. Не все в этом заинтересованы, например наши производители аналогичного оборудования. И тут начинается долгий поиск: производятся аналоги у нас или нет, надо покупать или не надо...
Очень важно выйти на резкое повышение производительности труда. Но в процессе обновления производственной базы мы сталкиваемся с той же самой демографической ситуацией. В некоторых регионах скоро просто некому будет работать! А стареющие фонды надо не просто обновить. Их надо заменить на такие, которые на порядок более производительны, менее энергоемки, надо в разы снизить энергопотребление внутри страны. Ведь высокие цены на энергоносители и в 70-е годы, и сейчас приводили и ведут к резкому сокращению энергопотребления, внедрению новых технологий. Везде, кроме как у нас! У нас в четыре раза энергоемкость ВВП выше, чем в развитых странах. Поэтому один из приоритетов - это внедрение инновационных технологий и в самой энергетике, и в областях, связанных с энергопотреблением. Еще одна тема - увеличение доли государства в экономике...
- А в чем, кстати, сейчас должна состоять роль государства в экономике?
- Есть конкурентные сектора, где, как свидетельствует и мировой, и наш собственный исторический опыт, государство менее эффективно, чем частные компании. Это не чисто российская традиция: появляются высокодоходные сектора экономики, связанные с благоприятной мировой конъюнктурой, государство стремится туда зайти. Благоприятная конъюнктура компенсирует неэффективность управления, а когда цены падают, устойчивость сбыта исчезает, тогда государство начинает приватизировать эти объекты. К тому времени как раз выясняется, что частный предприниматель лучше справляется с этими задачами. Это универсальный рецепт хождения по граблям... В этой связи мне кажется, что принципиально важным является пункт послания президента о, скажем так, симметричном поведении крупного бизнеса и чиновничества, когда они в ущерб общему благу решают свои персонально-корыстные или корпоративно-корыстные интересы. Но ведь чиновник тогда имеет возможность расширять зону своего влияния, когда механизм общественного контроля ослаблен. Здесь очень важно, что президент ставит вопрос о диалоге ответственного государственного аппарата и ответственного бизнеса.
Бизнес должен заботиться об эффективности своих компаний, о росте инвестиций, о достойной зарплате. В этом его социальная ответственность. А чиновник - о создании условий для реализации именно такой социальной ответственности бизнеса. Если же речь идет о сговоре бизнеса и власти, тогда и бизнес реализует свои узкокорпоративные интересы, и чиновник не остается без спонсорских вкладов в "значимые" проекты. Я очень надеюсь, что президент затронул эту тему потому, что она действительно имеет принципиальный характер для эффективности и конкурентоспособности и бизнеса, и власти.
К сожалению, президент не имел возможности в часовом выступлении подробно на всех вопросах остановиться. "К сожалению", потому что в прошлогоднем послании он затронул тему налогового терроризма - а реакции практически никакой: год прошел, поправок к законопроекту ко второму чтению все еще нет. Первое чтение лишь усугубило ситуацию. Получается, что если президент не озвучит конкретные цифры и инициативы, от которых правительству деваться некуда, то можно не выполнить указания, тянуть. Вот, скажем, про демографию он все подробно расписал - кому, сколько, когда - и велел все это в бюджет 2007 года заложить. Если бы этой оговорки не было, может быть, и на 2009 год эти предложения перешли.
- Какие перспективы у частно-государственного партнерства? Иной раз складывается впечатление, что приоритет государства - просто "отжать" из бизнеса деньги.
- На самом деле государство должно от бизнеса получать деньги через налоги. Я считаю, что когда бизнес ставит вопрос о нормализации налогового администрирования, то он предполагает, что при его нормализации налоги будут аккуратно выплачиваться. Когда будут прозрачные процедуры проверок, когда будет механизм обжалования в вышестоящие органы и суды - тогда уже деваться, что называется, некуда. А если бытует свобода толкования тех или иных решений, несбалансированность прав и ответственности налогоплательщика и налогового органа, то бизнес будет уходить в тень, не фиксировать всю свою экономическую деятельность, "заносить" отступные, откупные, чтобы его не мучили. В итоге мы никогда не выйдем из этого замкнутого круга. Поэтому ответственность бизнеса, первая, самая главная, - платить аккуратно налоги. Вторая - платить достойную зарплату, причем не в конвертиках. Государство же должно стимулировать такое поведение. Чем? Прозрачными правилами игры и такой налоговой политикой, которая бы сделала выгодной уплату налогов, а не уклонение от них. Когда мы говорим о государственно-частном партнерстве, то чаще речь идет о проектах. К примеру, бизнес вкладывается в высокоскоростную магистраль Москва - Петербург, или на отвод железной дороги от Черноморского побережья в районе Сочи, или в тоннель (или мост?) на Сахалин. Все это вещи более или менее понятные, их нужно, наверное, реализовать. Но при этом понимать партнерство государства и бизнеса только как софинансирование, концессии - это ограниченный подход. Главное в таком партнерстве - создание условий для ведения бизнеса, а не реализация конкретных проектов. И очень бы хотелось, чтобы государство не забывало, что его задача не просто в реализации национальных проектов в социальной области, но и в генерировании доходов через налоговую базу, создание рабочих мест через инвестиции. А для этого нужно поощрять предпринимательскую и инвестиционную активность.
Кстати, на съезде РСПП сравнительный анализ инвестклимата проводился за несколько лет и прозвучал вывод: если бы инвестиционный климат был более благоприятным, можно было ежегодный экономический рост до 10 процентов иметь уже в 2004-2006 годах. Так или иначе, по отношению к ВВП доля инвестиций у нас меньше раза как минимум в полтора по сравнению с теми же Китаем и Индией. Что в некотором смысле и есть проявление недостаточного доверия бизнеса к государству.
- Кстати, о доверии. Российский бизнес валом повалил на западные площадки. В какой пропорции здесь присутствуют чувство здоровой экспансии и желание обезопасить свой капитал?
- Безусловно, одна из главных причин выхода на зарубежные площадки, в том числе на IPO - бум, который наблюдается уже второй год подряд, - это привлечь дешевые деньги. А деньги через IPO самые дешевые, дешевле кредитных, дешевле размещения долговых инструментов. Компании, которые хотят развивать производство, инвестировать, активно прибегают к этому механизму. К тому же иностранные площадки часто оказываются привлекательнее российских, в том числе по мотивам, связанным с защитой: от действий конкурентов (захватов и поглощений) и от государства в равной степени. Во-первых, IPO дает рыночную оценку бизнеса. Если государство хочет контроль восстановить или "наезжают" конкуренты, можно ориентироваться на эти цены. Во-вторых, появляются механизмы юридической защиты - своего рода надежда на белого рыцаря, который прискачет на белом коне и защитит от недругов.
Деньги от IPO используются нередко для приобретения бизнеса и активов за рубежом. Не вилл на южном берегу Франции, а производственных активов. Что также повышает устойчивость российских компаний. Они становятся транснациональными корпорациями. И это очень важно с точки зрения респектабельности российского бизнеса.
Я думаю, что в принципе это положительные явления, потому что все схемы выхода на финансовые рынки предполагают раскрытие информации о собственниках. Нужно переходить на международные стандарты финансовой отчетности. Выйти на Нью-Йоркскую биржу - это значит соответствовать очень жестким правилам Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг и биржам США. Лондонская биржа чуть мягче, но там тоже раскрытие информации достаточно большое перед финансовыми властями. В любом случае трехлетнее ведение отчетности по международным стандартам является условием. То есть наши компании становятся более открытыми, цивилизованными, использующими принципы корпоративного управления и финансовой отчетности по мировым стандартам. И защищают себя от неправомерных действий конкурентов или государства, не огораживаясь щитами, а открываясь и показывая, что они чисты, белы и пушисты. И государству, чтобы заинтересовать такие компании вкладываться в Россию, надо создавать более благоприятные условия. Потому что альтернатив сейчас в мире много. Но главной из них должны стать устойчивый рост и процветание России.