• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Мнение

OPEC.RU. 2006. № 11:52. 26 мая

У нас получается диалог с властью

Александр Николаевич, недавно в РСПП состоялось учредительное заседание Комитета по техническому регулированию. В плане работы этого комитета 13-м пунктом стоит тема «Создание межотраслевого совета» по техническому регулированию в строительной отрасли. Сегодня строительство ни в правовом, ни в организационном, ни в нормативно-техническом смысле не организовано вообще, как никакая другая отрасль. Будет ли РСПП уделять внимание строительной отрасли, а если будет, то как?
Комитет по техническому регулированию и стандартизации оценки соответствия у нас существует достаточно давно. Он долгое время функционировал под названием Рабочая группа по техническому регулированию. Мы приняли решение обратиться к «Деловой России» и «ОПОРА России» с предложением создать объединенный комитет по техническому регулированию, стандартизации и оценки соответствия. Ранее неоднократно возникали определенные разногласия между нашими бизнес-объединениями по поводу толкования норм закона о техническом регулировании. Недавно мы нашли точки соприкосновения, вокруг которых и идет кристаллизация объединенного комитета. Вчера состоялось заседание координационного совета предпринимательских союзов трех бизнес-объединений – РСПП, Деловой России и ОПОРЫ. Мы предложили создать объединенный комитет по этим вопросам во главе с Дмитрием Пумпянским.
В рамках такого объединенного комитета создан подкомитет по строительной отрасли, на первом заседании которого было принято решение создать ряд отраслевых комиссий. Дело в том, что последние пять-шесть лет РСПП структурировалось таким образом, что наши комитеты, рабочие группы были функциональными, но не отраслевыми. Мы считали, что нужно заниматься налогами, реформами, включая административную, финансовой отчетностью и т.д. – вещами, которые интересны всем отраслям (в РСПП входит около 100 отраслевых объединений). Но у них нет площадки для обсуждения специфических проблем, хотя тем очень много. Это – и технические стандарты, и профессиональное образование, и выработка профессиональных стандартов, и участие в российской трехсторонней комиссии со стороны работодателей и т.д.
Мы договорились так, что отраслевые комиссии будут создаваться «снизу», У нас в РСПП сейчас две строительные ассоциации. Одну возглавляет Забелин, вторую – Кошман, есть также Союз инвесторов, у нас в проектах значится создание комиссии по строительству, строительной индустрии. Думаем добавить туда также комиссию по ЖКХ.
Считаете ли Вы реально возможным осуществить конвертацию рубля к 1 июля 2006 года в той степени, в какой она предлагается?
Я думаю, что конвертировать можно даже не к 1 июля, а к 12 июня, к празднику, как это было принято раньше. Дело в том, что полная конвертация национальной валюты рубля означает полное снятие ограничения на капитальные операции. По закону «О валютном регулировании и валютном контроле» эти ограничения должны были быть сняты 1 января 2007 года. Они снимаются на полгода раньше, ничего не произойдет, кроме того, что компании, которые вынуждены были резервировать определенные деньги при осуществлении капитальных операций, перестанут их резервировать.
Не факт, что граждане, едущие в зону евро, будут иметь возможность свободно конвертировать рубли. Полная конвертируемость по текущим операциям у нас уже давно достигнута. В бытовом же нужно, чтобы у иностранных банков была потребность сформировать рублевые резервы, чтобы у них рубли были всегда под рукой. Если мы введем биржевую торговлю нефтью в России за рубли, они будут вынуждены принять резервы в свои банки. И тогда первый же стук в дверь будет означать возможность поменять рубли на доллары, фунты и евро.
Если будет спрос на рубли, будут определенные комиссионные за конвертацию. Если будет нормальный бизнес для банка, то я не вижу никаких проблем в том, чтобы российский гражданин мог выехать в любую страну с рублями и менять их на месте. Но есть более удобные способы чувствовать себя достойно за рубежом – кредитные карточки, чеки и т.д. Не обязательно возить валюту с собой, есть много других способов, в частности, банкомат является более безопасным способом, чем возить деньги с собой.
Речь идет о конвертируемости в более широком смысле, – станет ли рубль частью корзины валюты, из которой формируется СДР – специальные права заимствования из Международного валютного фонда. Известно, что корзинка валюты МВФ формируется из мировых резервных валют – евро, доллара, йены и т.д. Может ли рубль рассчитывать на то, что он попадет в эту корзину, с учетом того, что в сентябре этого года Международный валютный фонд будет пересматривать квоты стран. Мы считаем свой ВВП так, что не все реальные виды деятельности учитываем, у нас много неучтенного. Нам надо что-то выводить из тени, статистическую методологию надо где-то менять. В итоге есть опасение, что доля России в совокупном капитале ВВС понизится.
Сейчас у нас 2%, а может оказаться меньше 2%. Тогда претензия, что мы конвертируем и валюту, с нами будут считаться, в том числе, в международных финансовых институтах, она будет меньше, тем более, что появляются другие валюты. Появляется единая валюта Азиатского Тихоокеанского региона с участием Китая, появляется единая валюта стран Персидского залива – динар и т.д. Нам нужно, кроме принятия директивных решений, досрочное введение в действие закона, а для этого нужно внести поправку в этот закон. Я думаю, в трех чтениях ее быстро примут. Нам нужно добиваться реального признания рубля в качестве, если не резервной валюты, – то валюты, которая используется в Международных расчетах и конвертируется не просто по рейтингу отсутствия ограничений на капитальные и текущие операции, но по признаку учета ее в более широком смысле.
Чтобы демократия была крепкая, нужно гражданское общество. Чтобы гражданское общество было сильное, нужно определенное число предпринимателей. Считается, что у нас предпринимателей около 12-15% и это не только предприниматели, но и свободные фермеры, независимые эксперты, врачи и т.д. Может, многие наши проблемы не решаются так быстро, как было бы желательно, потому что у нас слабое гражданское общество?
У нас доля малого бизнеса 12-15%. Я считаю только в объеме ВВП, занятости и т.д. Но я не соглашусь с тем, что основы демократии – малый бизнес. Гражданское общество как основа демократии – безусловно, это так. Любой из нас, даже если он работает в крупной корпорации, может быть частью гражданского общества в разных других измерениях. Скажем, наш клуб – часть гражданского общества.
Нужно как можно больше точек соприкосновения граждан, потому что мелкий предприниматель как часть гражданского общества в некотором смысле противостоит власти. Он часто и милиционеру, и налоговому инспектору, и инспектору санэпидемслужбы противостоит и т.д. Более того, поскольку в одиночку противостоять нельзя, он образует некие ассоциации, цеховые организации, профессиональные организации и т.д. – для отстаивания своих позиций в отношении с государственными регуляторами, с чрезмерным давлением административных органов, чрезмерным давлением крупного бизнес и т.д. Поэтому малый бизнес быстрее должен организовываться, нежели крупные корпорации, потому что каждая крупная корпорация может отстаивать эти интересы самостоятельно.
Когда мы в РСПП принимали на съезде документ «Повестка дня на 2006 и на период до 2008 года», мы прописали традиционный для многих корпоративных документов раздел «Миссия». В качестве своей миссии мы прописали защиту предпринимательства частной собственности и частных инвестиций, а не только защиту интересов крупного бизнеса. РСПП себя позиционирует и будет позиционировать именно как организация всего бизнеса и как организация, которая будет защищать интересы малого бизнеса. Мы не будем здесь конкурировать с ОПОРОЙ, с Деловой Россией и т.д.
Но если мы, отстаивая те или иные свои интересы в области налогового администрирования, будем иметь в виду только себя, крупный бизнес, как один из отрядов бизнеса, и не будем принимать во внимание, в какое положение попадает индивидуальный предприниматель, средняя компания и т.д., – мы никогда не выстроим универсальную и эффективную систему взаимоотношений с властью. Мы обязаны, думая, в первую очередь, о своих интересах, интересах своих членов, выстраивать систему защиты частной инициативы, частного предпринимательства, частной собственности и т.д. Это – единственная площадка, где можно быть эффективным консолидатором усилий бизнес-сообщества. Это – единственная площадка, с которой государство будет считаться.
Если каждое бизнес-объединение будет лоббировать некие собственные интересы, у государства всегда будет возможность сказать, что это узко корпоративные интересы, это – цеховые интересы, а нам нужна позиция бизнеса в целом. Кто их будет выражать? Я думаю, что выражать ее могут и бизнес-объединения, которые провозглашают такую цель. И не только провозглашают, но и пытаются ее добиваться в диалоге с властью.
Такие бизнес-объединения должны максимально включаться в структуры гражданского общества. Строго говоря, бизнес не есть гражданское общество. Бизнес тогда становится гражданским обществом, когда он встраивается в поры гражданского общества во всех возможных измерениях. Мы так понимаем эту задачу и для реализации мы даже раздвоились. У нас есть две организации РСПП. Одна называется Объединением работодателей РСПП, а вторая – Общероссийская общественная организация. Мы считаем, что одной ногой мы стоим в гражданском обществе, а другой – в цеховых отношениях с профсоюзами, правительством и властью. Нам не хотелось бы, чтобы нас воспринимали как цеховую организацию, как своего рода профсоюз предпринимателей, который думает о защите своих интересов, о снижении налогов, снижении социальных расходов, о таком росте производительности, который не связан с вопросом занятости и т.д.
Поэтому я хотел бы напомнить, что есть такое понятие народной демократии. И в терминах зоны влияния бывшего СССР, Центрально-Восточная Европа в смысле народных европейских партий, которые стали называться народными после того, как многие из них переименовались из христианско-демократических, хотя христианско-демократические остались только в Германии. Что такое христианско-демократические партии? Вовсе не религия, как таковая. Это местная коммуна, объединенная вокруг церкви, это люди, знающие друг друга, которые как минимум раз в неделю идут на службу, встречаются друг с другом, обсуждают совместные дела и знают, как их решать. Они выбирают себе мэра, шерифа, еще кого-то, эти люди выборны, наняты ими и решают дела местного комьюнити. Более того, есть понятие субсидиарного государства. Однажды Президент Путин даже включил его в послание в первые годы.
Субсидиарное государство – государство с дополнительной ответственностью. Основная ответственность – внизу в коммуне, в местном сообществе, которое ходит в одну церковь, а дальше начинается власть, которая решает те проблемы, которые само сообщество не может решить. На федеральный уровень должны попадать те вопросы, которые не могут решиться на уровне земель, регионов и т.д. Как была устроена послевоенная Германия? Как целенаправленный проект создания субсидиарного государства. Мы, к сожалению, идем по пути централизованного унитарного государства, особенно после нового порядка назначения губернаторов, и сейчас под вопросом полномочия местного самоуправления. Однажды Президент сказал об этом, когда начиналась реформа местного самоуправления. Речь идет о том, чтобы верховная власть Президента объединялась с муниципальной властью, которая не является государственной властью, которая является самоорганизованной.
Если высшая власть находит общий язык и взаимопонимание с организованным народом, с местным самоуправлением, то их региональная власть и федеральные органы, исполнительно-законодательная власть в некотором смысле оказываются в рамках определенных ограничений сверху и снизу. Если мы достроим вертикаль власти, и будем назначать мэров, руководителей муниципальных образований, – мы достроим вертикаль определенных задач, и это не плохо. С какой стати, если назначают губернатора, он должен терпеть самостийность мэра столичного города в своем субъекте федерации? Конечно, нужно вертикаль строить до конца. Логика подсказывает. В то же время, тогда мы будем заниматься скоро сверху тем, что Путин назвал ремонтом школ, бань и канализаций из федерального центра. Поэтому надо создавать гражданское общество. Я, как член Общественной палаты, возглавляю Комиссию по предпринимательству в Общественной палате и занимаюсь тем, что можно было бы создать гражданское общество через развитие этого института.
Мне кажется, что у нас получается диалог с властью. Причем, диалог не в формате того, что бизнес должен профинансировать тот или иной проект. Бизнес должен на себя взять выполнение неких функций, а вовсе не финансовых обязательств по дополнительному финансированию того, что должно финансировать государство. Если денег не хватает, бизнес должен помочь. Мы считаем, что эта старая парадигма, логика взаимоотношений должна уйти в прошлое.
Мы будем работать над системами страхования, будем пытаться изменить Единый социальный налог, в частности, вернуть ему страховые начала, будем работать над диспансеризацией работающего населения и т.д., будем выбирать те углы зрения и те зоны ответственности, где, кроме бизнеса, никто не может этого сделать. Бюджетное финансирование не должно быть ослабленным. Это как раз то самое государственно-частное партнерство, о котором часто говорят, но которое, к сожалению, замыкается на уровне инвестиционных проектов типа построить скоростную дорогу Москва-Петербург.