• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

КОНКУРЕНТНАЯ РАЗВЕДКА Шпионы среди нас

BusinessWeek Россия. 2007. № 24. 25 июня

Замдекана Высшей школы менеджмента ГУ-ВШЭ Игорь Липсиц в беседе с корреспондентом "BusinessWeek Россия" сказал, что "элементы промышленного шпионажа в России все-таки есть". Принимаются меры защиты, иногда разумные, а иногда — странные. "В одной из компаний, например, я узнал, что ее сотрудникам даже запрещалось указывать на визитках свою реальную должность",—говорит Игорь Липсиц.

Промышленному шпионажу вРоссии только учатся. Ключевым элементом конкурентной борьбы он станет тогда, когда бизнес поймет, вчем его настоящий смысл.

Вконце прошлой недели власти Австрии освободили сотрудника Роскосмоса, задержанного ранее по обвинению в шпионаже. Напомним, что, по некоторым данным, россиянина Владимира Вожжова поймали при попытке получить секретную информацию от австрийского военнослужащего. Венская прокуратура от комментариев воздержалась, а по сообщениям местной прессы, Вожжов был задержан "в момент получения им секретной информации о воздушном патрулировании, боеготовности истребителей-перехватчиков F5 и Saab 105OE, радиочастотах, кодах системы распознавания "свой—чужой", а также сведений о месторасположении складов с авиационными боеприпасами и горючим". Так или иначе, Вожжов—на свободе… Другая недавняя история закончилась не столь благополучно.

Летом прошлого года в аэропорту австрийского Инсбрука по обвинению в сборе секретной информации в пользу одной из российских компаний был задержан сотрудник австрийской компании Plansee. От Петера Вильхартитца (по версии компании, он предоставлял российским конкурентам информацию о технологических процессах и о спецификации изделий) потребовали большую денежную компенсацию за ущерб. На активность русских давно обратили внимание в Австрии.

Так, в отчете МВД этой страны за 2004 год перечислены особо интересующие шпионов сегменты австрийской промышленности—это программное обеспечение, медицинская техника, фармацевтическая промышленность, специальное оборудование, техника ночного видения, химические технологии, технологии в области защиты окружающей среды. По версии авторов доклада, за отдельную плату "русские шпионы" выполняют "заказы от представителей частного сектора российской экономики".

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРИОРИТЕТЫ

С КРАЖЕЙ данных — или попытками краж — в крупных российских компаниях сталкиваются в среднем хотя бы раз в год. Но часто это остается тайной для руководства и собственников компании. Так выгодно всем.

"Рискну предположить, что ни один крупный проект не обходится без исследования вопроса с использованием инсайдерской информации. Россия—не исключение",—считает пресс-секретарь компании InfoWatch (разработчик систем защиты конфиденциальной информации компании) Денис Зенкин. По его словам, в России воруют с особым почерком. Во-первых, на почве утечек конфиденциальной информации все больше говорят о госорганизациях. Известны скандалы с продажей на черном рынке баз данных Центробанка, ФНС, ГТК и многих других федеральных и региональных ведомств. На этом фоне утечки из коммерческих организаций выглядят более чем скромно: за последние два-три года можно выделить лишь несколько действительно серьезных инцидентов, подчеркивает Зенкин.

Во-вторых, в России не отрегулированы процедуры защиты и ответственности операторов конфиденциальных данных. Федеральный закон "О персональных данных" и добровольный стандарт ЦБ по информационной безопасности только запутали проблему, считают эксперты. В условиях отсутствия конкретных законодательных норм до 95% пострадавших предпочитают умалчивать о случаях утечки информации и промышленного шпионажа.

Это вполне логично, ибо ущерб репутации будет значительно выше, чем затраты на улаживание проблемы, говорит Зенкин. Компании предпочитают молчать, а их клиенты, партнеры и инвесторы остаются в неведении.

РАЗВЕДКА ВПОЛЬЗУ БЕДНЫХ

ЕСЛИ ВЕРИТЬ чиновникам, в России промышленного шпионажа не существует вообще. Как сказал "BusinessWeek Россия" член комитета Госдумы по безопасности Геннадий Гудков: "У нас, скорее, практика выведывания коммерческих тайн: с кем, почем, на каких условиях…" По мнению Гудкова, промышленный шпионаж—редкое явление, и масштабы его очень незначительны, поскольку "выведывать особо-то нечего". Чаще речь идет о краже прав — ворованные программы, ворованный продукт. Депутат уверен, что это связано с тем, что в России не развито патентное право, плохо защищены права на интеллектуальную собственность. По оценкам Гудкова, случаи промышленного шпионажа исчисляются десятком примеров в год. Эта проблема, уверен Гудков, касается 10—15% предприятий, а "у остальных—просто нечего красть".

Замдекана Высшей школы менеджмента ГУ-ВШЭ Игорь Липсиц в беседе с корреспондентом "BusinessWeek Россия" сказал, что "элементы промышленного шпионажа в России все-таки есть". Принимаются меры защиты, иногда разумные, а иногда — странные. "В одной из компаний, например, я узнал, что ее сотрудникам даже запрещалось указывать на визитках свою реальную должность",—говорит Игорь Липсиц.

Кстати, даже некоторые специалисты зачастую путают понятия "конкурентная разведка" и "промышленный шпионаж". Промышленный шпионаж предполагает такие методы сбора информации, как хищение данных из компании, использование инсайдеров. Все остальное называется конкурентной разведкой.

Она может быть и легальной, при использовании открытой информации, например. У нас занимаются шпионажем совершенно неожиданные структуры—рекрутеры. Эта форма промышленного шпионажа в России наиболее распространена. "Рекрутеры сообщают человеку, работающему в интересующей их компании, что есть очень интересная вакансия с большим повышением заработной платы,—объясняет Липсиц. — И якобы для того, чтобы понять, годится он для этой должности или нет, кандидату предлагают показать, насколько он квалифицирован, какого рода задачи решает. Как правило, в этот момент, чувствуя запах денег, человек теряет бдительность и начинает очень много рассказывать о своей компании.

И рекрутеры на этом зарабатывают, хотя никогда в этом не признаются, это для них очень неплохой источник дохода". Поэтому многие российские компании ввели в систему безопасности новое правило: сотрудники ведут постоянный мониторинг — не разместил ли кто из сотрудников своего резюме на сайтах поиска работы в Интернете. Если резюме обнаружено, обычно такого работника увольняют немедленно.

БОЛЕЗНИ РОСТА

НЕБОЛЬШОЕ число российских компаний реально изучают своих конкурентов. В таких компаниях, как правило, созданы специальные отделы конкурентной разведки. Их основная задача — постоянный мониторинг цен и скидок конкурентов. "Начальник отдела конкурентной разведки одной компании утверждает, что знает информацию о том, какие скидки вводят конкуренты или как меняют цены с шагом в день. Внедрены свои агенты среди покупателей продукции конкурента, которые быстро сообщают обо всех новых коммерческих предложениях",—говорит Игорь Липсиц.

Технология шпионской деятельности у разведчиков всего мира одинакова. Например, один из самых распространенных методов—контент-анализ. (Это когда собираются самые разные данные о конкуренте, структурируются и анализируются.) В России некоторое время назад появилась компания, которая собиралась производить программный продукт для такого анализа. Ее сотрудники остались без работы — не было спроса. В промышленно развитых странах любая уважающая себя компания имеет так называемую маркетингово-информационную систему.

Настоящей конкурентной разведки в России нет, уверены эксперты. А шпионажа — тем более. "На самом деле в этом нет ничего хорошего,—считает Липсиц.—Это говорит лишь о том, что в подавляющем большинстве российские компании пока вообще не слишком озабочены изучением конкурентов". Системы промышленного шпионажа и конкурентной разведки—это уже признаки хорошо развитого рынка и высокой квалификации менеджеров, понимающих, что конкурента надо изучать, собирать о нем информацию. И тратить на это силы, деньги, время… В России же этого нет.

Российский бизнес все еще не столь озабочен проблемой конкуренции. У российских компаний просто нет желания победить конкурента в инновациях. Наш бизнес внедряет очень мало новых технологий. Инновационные компании можно пересчитать по пальцам, и, по словам Липсица, "погоды они не делают. А остальные гонят стандартный продукт, стараются получить его подешевле, сэкономить на технологиях, все их активные усилия заключаются только в этом". Главные проблемы российского бизнеса лежат в другой стороне: давление государства, рейдерство, провести серую растаможку, договориться с местной властью, отбиться от налоговой инспекции — это святое.

Тщательное же изучение конкурентов, выкрадывание технологических секретов, переманивание людей — технологов, инженеров — очень редкие случаи. "Воровство технологий, ноу-хау—это очень красивые иностранные модели, стандартные признаки конкуренции на очень грамотном рынке, где уже идет конкуренция технологий и т. п., где инновации становятся фактором успеха номер один: кто лидер, тот все и выигрывает.

Только это все не про нас",—заключает Липсиц. Наш бизнес, как может, что-то делает, но если "на голову крыша уже упала". Пока еще как-то идут продажи, руководство компании спокойно. И лишь когда появляется угроза — скажем, на горизонте появляются китайцы, наши компании начинают суетиться. Но даже не столько с целью изучить китайских конкурентов, сколько попытаться заблокировать им вход на какие-то региональные рынки, договориться с местной администрацией, провести снижение цен.

Российский союз промышленников и предпринимателей недавно проводил опрос руководителей российских предприятий: является ли ваша продукция конкурентоспособной? 80% ответили, что их продукция "очень конкурентоспособна". Если есть уверенность, что продукция конкурентоспособна, зачем изучать конкурентов? Поэтому отсутствие конкурентной разведки в России надо рассматривать просто как некий симптом, характеризующий состояние среды и квалификацию российских менеджеров.