• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Глазами экспертов

Российская газета. 4 марта 2008

Сергей Караганов, декан факультета мировой экономики и мировой политики ГУ—ВШЭ:

Дмитрий Медведев не хочет открывать карты в области внешней политики.

Сергей Караганов, декан факультета мировой экономики и мировой политики ГУ—ВШЭ:

Дмитрий Медведев не хочет открывать карты в области внешней политики.

Может быть, пока оставляет это поле президенту нынешнему, который является одним из лучших игроков на нем в современном мире. Главный посыл Дмитрия Медведева, суть его платформы: Россия будет идти по пути внутренней модернизации, частичной либерализации экономики, улучшения качества человеческого капитала, отказа от госкапитализма как магистрального пути развития. Такой курс с точки зрения политики в отношении внешнего мира предполагает экономию на этой самой политике, уход от открытой конфронтации с сильными, кроме как по самым принципиальным вопросам, то есть движение по внешнеполитическому китайскому пути. Внутренние комментаторы поубавили на всякий случай великодержавную и антизападную риторику. Боятся не попасть в унисон. Внешние — издают в основном позитивные звуки.

Одновременно российские либералы, люди, связанные с конкретным бизнесом, стали призывать к отходу от жесткого противостояния с Западом как от слишком дорогостоящего. Запросу на смягчение линии соответствовала речь в Мюнхене Сергея Иванова, которого раболепный российской политический класс на два месяца просто забыл даже упоминать, но который, несомненно, станет одной из ключевых фигур будущего руководства страны.

Итак, есть заявления Медведева о продолжении курса и запрос на его смягчение. К тому же Россия может себе позволить такое смягчение. За последние годы произошел ракетообразный взлет ее престижа и влияния, которые ныне далеко опережают реальный экономический вес страны, военно-политические возможности. Что, впрочем, очень хорошо, если бы не

Звук западного позитива

порождало шапкозакидательских настроений. Теперь торговаться можно с позиции относительной силы.

Но не думаю, что стоит ожидать быстрого смягчения линии Москвы. Старый Запад еще не преодолел синдрома своей собственной слабости и неприятного для него изумления перед новой самоуверенностью и наступательностью России.

В ЕС отсутствует российская политика, а есть желание доказать, в том числе на примере России, что единая внешняя и оборонная политика Евросоюза, которой почти нет, все-таки существует. В этой ситуации, боюсь, любые московские уступки будут просто проглочены.

Это не значит, что ситуация на европейском направлении бесперспективна. Ведь если это так, России угрожает долговременная полуизоляция от главной колыбели ее цивилизации, которой все-таки является Европа. Поэтому необходима резкая активизация инициативности на европейском направлении. Через несколько лет она, весьма вероятно, может дать плоды. Будем надеяться, что Брюссель преодолеет синдром слабости, но станет и более реалистичным, окончательно расстанется с иллюзиями о Европе с единой политикой, поймет, что без стратегического союза с Россией ему угрожает геополитическая и экономическая второсортность перед лицом бурно развивающейся Азии. В США грядут смена власти, вероятный исход, пусть и неполный, из Ирака, той или иной силы "постиракский синдром". Вряд ли Вашингтон будет готов на активную и конструктивную политику раньше чем через 2, а то и 4 года. Это не значит, что можно ждать. Ничегонеделание — рецепт для проигрыша. Но стоит видеть и ограничения.

Весьма вероятно, что нового президента, особенно если он, что крайне вероятно, не будет первоначально смягчать российскую политику, идти на уступки, будут пробовать на прочность, а то и провоцировать. К этому нужно готовиться, чтобы не показать слабость, но и не сорваться в жесткое противодействие, риторику. Тем более что их ждет большая часть прошлого и ныне правящего поколения российского политикообразующего класса, не изжившего, несмотря на последние успехи, комплекс слабости. Да и, как и всегда, желающего прикрыть свою некомпетентность и коррумпированность чьими-то происками.

Самое главное, чего надо желать от внешней политики нового президента, — это конструктивной инициативности. До сих пор мы успешно меняли правила игры, которые нас не устраивали, усиливали свое влияние и престиж, но не предлагали своей альтернативы. А она нужна и в отношениях с Европой, и в отношениях с США. Иначе нынешнее, во многом начатое нами "конструктивное похолодание" может деградировать в системную конфронтацию, в губительную для всех зиму.

Мы заявляли о поворотах в политике, но реально еще не поворачивали. У нас нет последовательной экономической стратегии в отношении быстро поднимающейся Азии. Там начинает попахивать серьезным упущением возможностей и выгод. Наконец, новый президент, приходящий в качественно иную страну — более сильную и уверенную в себе, может, наверное, позволить себе говорить с внешним миром просто вежливо, скрывая не всегда еще оправданное новое высокомерие.

И, наконец, последнее — в мире ощутимо стало попахивать новой большой войной или серией разрушительных конфликтов. Сверхзадача нового лидера одной из наиболее влиятельных стран мира — предотвратить сползание к таким сценариям или как минимум избежать вовлечения в эти конфликты России.

Химия и жизнь

Виталий Дымарский ЖУРНАЛИСТ В ПОСЛЕДНИЕ перед вчерашним голосованием дни коллеги-журналисты озаботились политико-лингвистическим вопросом: как правильно следует называть Дмитрия Медведева в период между 3 марта, когда официально станет известно о его победе на выборах, и 7 мая, когда после инаугурации он должен вступить в свою новую должность: "избранный президент" или "избранный президентом"? В конце концов сошлись на шутке: "Избранный президентом Путиным"…

Известно, однако, что в каждой шутке есть немалая доля нешуточного. Действительно, без "рекомендательного письма" Путина вряд ли кто-либо имел хоть малейшие шансы заменить его в президентском кабинете. И по причине высокого рейтинга уходящего главы государства, и в силу выстроенной им властной вертикали.

Нетрудно (и логично) предположить, что в многомастном кадровом пасьянсе, который разложил перед собой Путин перед выбором своего сменщика, присутствовала не одна только карта под названием "Медведев". Хотя бы потому, что президент не мог не слышать, как со всех сторон и со всех этажей власти выкрикивались разные фамилии и разного рода "шортлисты" кандидатов. За каждым из этих выкриков стояли и личные интересы тех, кто эти фамилии называл, и отнюдь не совпадающие взгляды на постпутинскую Россию и будущий политический курс.

Почему же Путин остановился все-таки на Медведеве?

Сам он постарался довольно подробно обосновать и объяснить свой выбор. На недавней большой пресс-конференции Путин говорил и об управленческом опыте, который приобрел его преемник в администрации президента и в правительстве, и о личных качествах Медведева — "честный и порядочный", "прогрессивный, современный, блестяще подготовленный " . Более того, были слова о "личной химии" в отношениях между старым и новым президентами, о полном доверии Путина человеку, с которым он проработал 15 лет и которому "не стыдно и не страшно передать основные рычаги управления страной".

Безусловно, "личная химия", взаимное доверие — далеко не последние аргументы, чтобы было не страшно передать власть. Думаю, однако, что не только этими соображениями руководствовался Путин в своей селекционной кадровой работе. Будучи умелым политиком, в которого он, без всякого сомнения, вырос за восемь лет президентства, не мог Путин не учитывать именно политической составляющей своего выбора.

Он сам почувствовал, что пора не то что менять курс, а внести в него определенные коррективы, перенести политические акценты с силовой составляющей, которая доминировала в образе мыслей и действий последние четыре года, на либеральную. Разумеется, не крайне либеральную, в духе СПС, но достаточно четкую, чтобы опровергнуть опасения и внутри страны, и вне ее относительно "сворачивания либеральных реформ".

К этому, предполагаю, Путин пришел не столько из-за критики и нажима со стороны Запада, сколько по причине исчерпанности поставленных задач и методов их решения. Власть, похоже, переболела страхами "цветных революций" и исключила всеми доступными ей средствами любые риски политической нестабильности. К тому же не так уж, видимо, безоблачен экономический ландшафт, нынешний пасторальный вид которого могут нарушить и падение нефтяных цен, и неустраненные инфляционные угрозы, и последствия негативных тенденций мировой экономики.

При этом, повторю, не стоит рассчитывать, что Медведев предпримет резкие шаги по смене курса. Речь пойдет скорее об изменении стилистики власти. Тем более что осторожность можно считать характеристикой политического стиля нового президента. Наблюдатели отмечают, к примеру, что связанные с его именем реформа государственной службы или либерализация рынка акций "Газпрома" прошли очень аккуратно, без радикализма и риска, но доведены до реального результата.

Осуществится ли задумка Путина? Это зависит и от него самого, поскольку ему предстоит ( особенно на первых порах) задействовать систему сдержек и противовесов, чтобы вывести нового президента с "поля брани" конфликтующих между собой властных и околовластных элит. И это, конечно же, зависит от Медведева, от его настойчивости и умения повести за собой людей к целям нового этапа развития России.

Лед тает, но климат не меняется

ПОЛИТОЛОГ Леонид Радзиховский СТАНЕТ ли всеобщее, довольно бестолковое, но нарастающее щебетание политических воробьев "чир-рик-чик-чик, от-те-пель!" самосбывающимся прогнозом?

Кто-кто, а журналисты лучше всех знают, что "свобода всегда лучше несвободы". Нас убеждать не надо — сами кого хочешь убедим… если позволят, разумеется. Позволят? Для журналистов свобода — полезна, приятна, выгодна. Несвобода — вредна, противна, убыточна. Мы говорим (и, как правило, вполне искренно), что она хороша не для одних нас, но и для общества в целом: свобода слова — условие борьбы с коррупцией, скажем. Вообще свобода слова — необходимое (хотя и недостаточное) условие пробуждения страны.

Соответственно первое желание журналистов — снятие "ограничений" в серьезных СМИ, особенно на больших ТВ-каналах (запретные темы, слова, лица и выражение лица).

Но кто, кроме самих производителей слов, сегодня всерьез хочет свободы слова? Хлипкий, ропщущий и мыслящий тростник. И — все. А потребители слов, "народ", общество в целом? "Зрительская масса как будто ничего не заявляла?" Почему же, заявляла: по данным опросов, люди довольны не только экономической политикой, но и (64%) уровнем демократии в стране.

Кто же тогда "дарует свободу" и зачем? Лично президент — по своей доброй воле. Дарует свободу… критиковать его самого! Если не прямо критиковать, то, по крайней мере, иронизировать, нелицеприятно обсуждать и т. д. "Популярность" Горбачева и Ельцина объяснялась не только их реальными (или мнимыми) грехами, но и тем, что СМИ об этом говорили. А "нет разговора — нет проблем".

И никакой "Антанты", "сердечного согласия" со СМИ у власти быть не может. "Мы вам дали свободу — цените это и хвалите нас!" Так не бывает. "Вы нам дали свободу — ценим, благодарим, делаем свое дело, критикуя вас". Вот такая диалектика. Ну а "свободы хвалить" и сегодня хватает…

Свобода слова — горькое лекарство для власть имущих. Они его прописывают и сами глотают, когда без него уже не обойтись… да и с ним — тоже. Да, так уж как-то получалось в России, что чем больше свободы слова, тем ближе бомбисты (Александр II), революция (Николай II и Горбачев), ненависть народа (Ельцин). Верю, что причина вовсе не в СМИ, а в общем системном развале, но… свобода слова на Руси — черная кошка, перебегающая дорогу начальству. Увы. Но как бы то ни было, раз сегодня нет кризиса, то и крупных перемен в политике ждать не приходится — от добра добра не ищут.

Вместе с тем я действительно думаю, что некоторые перемены неизбежны — больно уж душная сложилась атмосфера. Будут перемены, которых хочет меньшинство и от которых не откажется большинство.

В понятие "качество жизни" входит не только "ВВП на душу населения", но и многое другое — экология, нравственная экология. Вот с последней у нас совсем паршиво дело обстоит.

Сегодня царит вульгарно-агрессивный материализм — во всем. Жадное потребление, завистливое накопление, навязчиво-барабанный патриотизм, хвастливая ложь, безусловно-рефлекторная брань в адрес "безотказных США"… Тяжеловатая атмосфера голодной общественной злобы.

Казалось бы, потребительскому буму должно сопутствовать хотя бы туповатое благодушие. Так ведь нет же! "Пока я ем — я глух и зол!" Что же есть в нашем общественном сознании, кроме злобы-хвастовства-обиды-жлобства?! И, самое опасное, что так крепко нанюхалось "парами эфира", что большинство вроде уже "подсело на иглу". Правда, при этом самые активные ТВ-наркоманы, как положено наркоманам, сами ненавидят ТВ, всячески его ругают. И если атмосфера в СМИ станет полегче — "ломки" не будет, наоборот, люди вздохнут с облегчением.

Да, дышать злобой — трудно, злой кашель трясет общество. И все это — на пустом месте, нет объективных причин "дуться как мышь на крупу" на весь белый свет. Поэтому первая моя надежда, что будет все-таки сброшен градус лжи и злости. Вот это точно разрядит атмосферу внутри страны и в отношениях с другими странами. И никак не покачнет стабильность.

Совет новому президенту? Почаще перечитывать: "И долго буду тем любезен я народу, / Что чувства добрые я лирой пробуждал, / Что в мой жестокий век восславил я Свободу/ И милость к падшим призывал".

Конечно, и тут все непросто, слезами умиления не отделаешься. Ведь Пушкину отвечает Достоевский — "Скверный анекдот". Да, когда начальник расслабляется, "хочет как лучше" — народ "расслабляется" еще больше, и получается как всегда… Скверный анекдот. Поэтому власть должна быть сильной — иначе не устоять, Россию не удержать. Но если будет побольше здравого смысла, поменьше трескучей лжи — слабее не станет.

Так чего я реально ожидаю в обозримом будущем?

Смягчения риторики в отношении Запада. Прекращения ТВ-битв с "призраками 1990-х". При сохранении без изменений существующей социально-политической системы. Это вполне рациональный ход устроит элиты и народ. А это и есть "оттепель". Если кто забыл смысл слова, гляньте в окно: лед тает, но климат не меняется. А если у кого другие "мечтания", то они — беспочвенны.

Жизнь с видом на качество

Евгений Гонтмахер РУКОВОДИТЕЛЬ ЦЕНТРА СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ РАН НЕСКОЛЬКО лет назад наша социальная повестка дня состояла практически из одного вопроса: обеспечить банальное выживание подавляющего большинства нашего населения после дефолта 1998 года.

Сейчас можно констатировать, что удалось свести к минимуму все негативные социальные последствия той катастрофы.

Забыто такое явление, как задолженности по выплате пенсий и зарплат бюджетников. Удалось в целом сохранить системы публичного здравоохранения, общего и профессионального образования. Более того, рост благосостояния, пусть и крайне неравномерно, наблюдается практически во всех слоях населения. Но останавливаться на достигнутом, поддаваться настроению самоуспокоенности по крайней мере преждевременно.

Особенность социальных проблем в том, что они существуют всегда. Даже в самых экономически развитых странах общество тревожат распространение бедности, качество здравоохранения и образования, недостаточный уровень пенсионного обеспечения. Поэтому критерием социального прогресса можно считать, во-первых, минимизацию имеющихся язв и, во-вторых, переход к новой, более сложной повестке дня. Это в полном объеме относится и к нынешнему моменту, переживаемому Россией. Перед нами сейчас стоят сложные и масштабные вопросы, от успешного решения которых зависят перспективы России как процветающей страны, в которой действительно комфортно жить.

Что же это за повестка дня, работать с которой придется новому президенту?

Вопрос первый: продолжающийся процесс имущественного расслоения. Средний доход 10 процентов наиболее обеспеченных россиян уже почти в 17 раз больше среднего дохода 10 процентов наименее обеспеченных граждан. Эта цифра означает, что государство еще не научилось проводить эффективную перераспределительную политику в пользу наименее защищенных и поощрительную по отношению к тем, кто пока мало зарабатывает (прежде всего — бюджетники и малый бизнес).

Вопрос второй: у большинства населения (даже считающегося среднеобеспеченным) ухудшилось качество жизни. Так, в частности, качественное здравоохранение и образование во все большей степени становятся платными. Причем люди вынуждены платить неофициально. В результате лишь 15—20 процентов населения имеют возможности поддерживать свое здоровье на пристойном уровне, дать своим детям конкурентоспособное образование (в том числе и за границей). Остальные вынуждены прозябать. Поэтому не случайно, что по индексу развития человеческого потенциала Россия занимает скромное место в шестом десятке стран мира. С таким показателем нам инновационного будущего не видать.

Вопрос третий: в ближайшие годы Россия будет испытывать все более острый дефицит собственных трудовых ресурсов. Даже несмотря на некоторые сдвиги в демографической ситуации. Отсюда следует, что нормализовать ситуацию на рынке труда невозможно без осмысленной миграционной политики.

Вопрос четвертый: положение почти 40 миллионов пенсионеров. Всплеск инфляции ставит их в очень трудные жизненные условия. Еще один тревожащий факт — соотношение средней пенсии к средней заработной плате в России постоянно снижается и составляет уже менее 25 процентов при минимальном нормативе 40 процентов.

Вопрос пятый: грядущее неизбежное повышение в несколько раз тарифов для населения за потребляемые им газ, электричество и воду. Это предопределено либерализацией рынка в этом секторе, выравниванием внешних и внутренних цен на энергоносители, а также потенциальным дефицитом этих товаров внутри страны. Существенное повышение расходов домохозяйств на оплату жилья и коммунальных услуг может привести не только к фактическому снижению уровня жизни малообеспеченных семей, но и нанесет существенный ущерб благосостоянию среднего класса, объективно потребляющего (более просторные квартиры, наличие второго жилья, многочисленные бытовые приборы и прочее) много энергоресурсов и воды.

Эти пять вопросов, на мой взгляд, будут самыми "горячими" в ближайшие годы. Но, несмотря на свою масштабность, это вполне посильная повестка дня для совместной работы обновляемого государства, освобожденного от административного давления бизнеса, и нарождающегося гражданского общества.

Диалог бизнеса и власти

Игорь Юргенс ВИЦЕПРЕЗИДЕНТ РОССИЙСКОГО СОЮЗА ПРОМЫШЛЕННИКОВ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ политика нового президента, на мой взгляд, должна прежде всего ответить на вопросы, которые сегодня особенно волнуют и бизнес, и простых граждан. Поскольку от успешности одних зависит благополучие других.

Для предпринимателей важно, каким будет инвестиционный климат в стране. А чтобы его улучшить, нужны определенные изменения в налоговой системе как по снижению ставок, так и по приближению "правил игры" к мировым стандартам. Тогда и отечественный бизнес станет больше вкладываться в свою страну, и зарубежные инвесторы активнее участвовать в наших проектах. Все это даст новый толчок росту экономики.

А граждан в свою очередь волнует, как государство организует перераспределение национального богатства. Если в жизни малоимущих, бедных, тех, кто живет в депрессивных регионах, ничего не будет меняться к лучшему, то в конце концов социальное напряжение обязательно скажется на темпах роста. Здесь придется пройти по очень тонкой грани. С одной стороны, нужно поощрять бизнес развиваться и получать прибыль, не уходя в тень. А с другой — с помощью налоговых сборов и разумных стимулов иметь возможность максимально поддержать тех, кто сам не может о себе позаботиться, в первую очередь стариков, детей, инвалидов.

Очень важно, чтобы были продолжены национальные приоритетные проекты. Конечно, были и недостатки в их исполнении, и поговаривают о коррупции на нижнем уровне при расходовании средств в регионах. Все поправимо. Главное, есть результат. Люди поверили, что государство, правительство готовы и могут изменить ситуацию в сельском хозяйстве, в образовании, здравоохранении, в решении жилищных проблем. И продолжение этих национальных проектов, видимо, тоже будет одной из приоритетных задач нового президента. Наверное, даже стоит их расширить и выбрать новые направления.

И здесь важную роль должен сыграть диалог с теми, кто может все это сделать. Ни одна страна мира не искала точки роста без тщательных консультаций с бизнесом, который хорошо знает, где отдача будет наиболее полной. Не секрет, что, имея огромные доходы, благодаря высоким ценам на нефть и другие сырьевые ресурсы мы не можем обеспечить сразу все направления, которые нужны для развития страны. Мы просто размажем деньги тонким слоем и не получим эффекта. Поэтому для нового президента будет очень важно наладить такой диалог с бизнесом, чтобы от него была "обратная отдача", чтобы он давал пищу для ума, для подготовки реальных решений.

На мой взгляд, сегодня самым большим потенциальным риском для поступательного движения России вперед является "недосозданность" институтов власти, управления. Для того чтобы рост был последовательным, он не может зависеть только от воли даже самых умных людей. Нужны институты, чтобы общество было саморегулируемым. Нам еще только предстоит сделать судебную систему по-настоящему независимой. Жизненно необходим для бизнеса институт права собственности, которая была бы незыблемой. Чтобы к тебе завтра кто-то не пришел и не сказал: "Отдай! Мы будем руководить лучше".

Требует совершенствования и законодательство в области конкуренции. Думаю, Федеральную антимонопольную службу следует наделить более широкими полномочиями. Иначе монополии подавят малый и средний бизнес. Ценовые сговоры — это лишь цветочки по сравнению с теми плодами, которые может принести дальнейшая монополизация. Для развития конкуренции также очень важно найти здравую пропорцию между государственным и частным секторами в экономике. Наверное, пришло время ограничить рост прямого государственного владения активами. Если всего этого не сделать, то многие наши планы окажутся под угрозой.

И, наконец, есть еще две проблемы, которые могут серьезно затормозить наше экономическое развитие — демографическая ситуация и развитие транспортной, энергетической инфраструктуры. Конечно, столь масштабные вопросы нельзя полностью решить за один президентский срок. Но именно на этих направлениях в ближайшие четыре года нам нужен серьезный прорыв.