• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Как это было

Ведомости. 1 декабря 2008

"Бывают события, не поддающиеся управлению: что бы люди ни делали, получается не лучше, а хуже, — вспоминает научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин. — Зато кризис сделал все то, чего долгие годы не могло сделать правительство".

"Дефолт, которого могло не быть" — так называются воспоминания экс-главы представительства МВФ в России Мартина Гилмана. Книга доказывает обратное: дефолт был неизбежен

Вышедшие на прошлой неделе в издательстве "Время" воспоминания Гилмана (он возглавлял российскую миссию Международного валютного фонда в 1996—2002 гг., а начал заниматься Россией в МВФ с 1993 г.) — фактически первые мемуары сотрудника МВФ такого уровня о событиях, в которых он участвовал по долгу службы.

С начала 1990-х гг. поведение России как заемщика МВФ, выдававшего кредиты на условиях проведения согласованной экономической политики, сильно отличалось от поведения других реципиентов фонда. Обычно, пишет Гилман, чиновники страны-заемщика спорили с МВФ на этапе согласования программы действий, а договорившись, ее исполняли, но "в России ничего подобного не происходило". Чиновники с легкостью соглашались со всеми предложениями МВФ (о редком для начала 1990-х гг. исключении см. врез), но не реализовывали их.

Бесполезной была и техническая помощь: в ответ на вопросы России по НДС США прислали специалистов по подоходному налогу (НДС там нет), а европейские консультанты предлагали отправлять импортный алкоголь на склады, продавая его тому, кто предложит более высокую пошлину на аукционе.

В сотрудничестве России и МВФ выработалась странная сезонность. Во II квартале страна начинала проводить согласованные в начале года реформы; в III появлялась "некоторая успокоенность", программа сбивалась с курса; в IV воцарялось чувство неизбежности провала, а в начале года, после переполоха в политическом истеблишменте, чиновники брались за разработку новой программы "в надежде справиться-таки на этот раз с проблемами. Далее начинался следующий цикл". Поэтому, например, глава МВФ Мишель Камдессю ежегодно объявлялся в Москве в конце зимы.

Надежды на лучшее У МВФ появились в 1997 г. в связи с приходом "команды реформаторов". В сентябре на конференции в Гонконге Анатолий Чубайс был самым счастливым министром финансов из 182: рубль стабилен, реформы необратимы, копится валютный запас. "Деньги текли в Россию рекой, западные инвесторы старались побольше вложить в российские активы", — вспоминает Гилман лето 1997 г.: российские риски снизились, инвесторам казалось, что "наконец возобладали позитивные тенденции и, если только власти не будут совершать каких-то безумств, благоприятное отношение к России будет только улучшаться".

Стала формироваться кредитная история: по оценке Merrill Lynch, в 1997 г. Россия получила 7% кредитов, выданных развивающимся странам.

Даже начавшийся кризис в Азии казался возможностью, а не опасностью: в Гонконге Чубайс предложил разочарованным в Таиланде инвесторам выбрать Россию в качестве тихой гавани.

Впрочем, главной опасности не предчувствовал и МВФ, признает Гилман. Фонд боролся с бюджетным кризисом (в виде налогов бюджет получал жалкие 9% ВВП), а валютного кризиса не ждал и не настаивал на девальвации рубля. МВФ обсуждал мягкую девальвацию, но российским властям об этом даже не сообщал, опасаясь утечки информации и паники на рынке.

Не привели к успеху и усилия по сбору налогов у крупных компаний в декабре 1997 г.: "так и осталось неясным, что же произошло"; с российской стороны при этих обсуждениях "ощущалась явная неловкость". В 1998 год страна вошла с очевидным вакуумом власти, ожесточенной внутриполитической борьбой, а чиновники, показывает Гилман, больше руководствовались интересами крупных компаний, чем государства. "Бывают события, не поддающиеся управлению: что бы люди ни делали, получается не лучше, а хуже, — вспоминает научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин. — Зато кризис сделал все то, чего долгие годы не могло сделать правительство".

О чем спорили

В конце 1993 г. МВФ предлагал создать систему соцзащиты для смягчения последствий перехода к рынку. "У нас больше 70 лет социальным экспериментированием занимались — и все без толку. Хватит!" — не согласился замминистра финансов Андрей Вавилов.