• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

О нереальных прогнозах реального сектора

ФИНАМ. 10 декабря 2013

Российская промышленность стагнирует, выпуск в обрабатывающей промышленности сокращается. Текущая динамика показателей конкурентоспособности говорит о нереальности достижения тех темпов роста, которые заложены в долгосрочный прогноз правительства, даже в его неамбициозном инерционном варианте.

Необходимо значительное повышение конкурентоспособности, что предполагает переход к новой модели роста на основе дебюрократизации экономики и честной конкуренции.

Итоги десяти месяцев развития экономики России в целом не внушают оптимизма — 1,2%-ный рост ВВП вряд ли кого радует. А в промышленности ситуация еще хуже: в обрабатывающих секторах в январе-октябре выпуск упал на 0,6% относительно того же периода прошлого года, в производстве и распределении электроэнергии, газа и воды — на 0,3%, и лишь добыча полезных ископаемых увеличила выпуск на 1,2%, позволив промышленности в целом продемонстрировать нулевой рост.

При этом динамика индикаторов затратной и ценовой конкурентоспособности не позволяет надеяться на легкий и скорый выход из стагнации, так как в целом при стабильном реальном эффективном курсе рубля удельные трудовые издержки (в валютном выражении) продолжают расти, хотя и с явным замедлением.

Реальный эффективный курс российского рубля после заметного ослабления в третьем квартале (на 2,7% к предыдущему периоду) в октябре вновь укрепился на 0,5% к сентябрю и в начале ноября оказался слабее декабря прошлого года лишь на 1,7%, то есть в пределах точности измерений. Если взять период января-октября текущего года к тому же периоду прошлого года, то мы видим уже укрепление рубля на те же 1,7%.

Динамика удельных трудовых издержек (ULC) в валютном выражении, что важно для оценки внешней конкурентоспособности обрабатывающих секторов, характеризуется замедлением их прироста в августе-сентябре до уровня 2,5–3,0% год к году при том, что в предшествующие месяцы их прирост составлял в среднем 7%. Это связано, прежде всего, с торможением роста заработной платы при продолжающемся сокращении числа замещенных рабочих мест (на 1,0–1,5% год к году). Конечно, торможение роста валютных ULC — это хорошо, но то, что рост этого индикатора продолжается, указывает на падающую (пусть и более медленными темпами) ценовую конкурентоспособность российской экономики.

Удельные трудовые издержки в рублевом выражении возобновили свой рост еще в апреле после периода стабильности, длившегося в течение года. Их увеличение на уровне укрупненных секторов или промышленности в целом является в российской экономике фактором не столько внешней конкурентоспособности, сколько (в отличие от валютных издержек) инфляции издержек. Рост этих издержек говорит о неустойчивости процесса торможения инфляции, несмотря даже на недавнее решение заморозить тарифы естественных монополий в 2014 г.

В отличие от некоторых завзятых оптимистов мы считаем, что грядущее ускорение роста российской экономики вряд ли состоится в рамках прежней экономической модели или при ее незначительной корректировке, а ускорение инвестиций является не инструментом, а результатом экономической политики властей. И не только (и даже не столько) экономической. А для тех инвесторов, которые (когда и если) начнут раздумывать о создании своих производств в России, динамика ULC и инфляции будет играть важное значение — ведь ценовую конкуренцию, основанную на снижении издержек и цен, еще никто не отменял.

Есть довольно известная модель, утверждающая, что у стран, сильно зависящих от динамики платежного баланса, долгосрочные темпы роста промышленности страны (как правило, и экономики в целом) зависят от среднегодовых темпов роста ее экспорта по секторам (взвешенных долей этих секторов в совокупном промышленном экспорте), поделенных на эластичность импорта секторов к росту внутреннего спроса в этих секторах, которая (эластичность) также взвешена долей секторов в совокупном импорте. Если с этой точки зрения взглянуть на российскую промышленность, то при сложившихся за последнее десятилетие эластичностях секторов к росту внешнего и внутреннего спроса (они же индикаторы конкурентоспособности секторов), подсчитанных нами, и среднегодовых темпах роста мировой экономики до 2030 г. в 3,5% (как заложено в прогнозе Минэкономразвития) темпы роста российской промышленности в целом составят лишь 1,1%.

По нашим оценкам, средняя ретроспективная эластичность товарного экспорта к приросту мирового спроса в российской промышленности составляет при текущей отраслевой структуре лишь 0,8, а эластичность импорта к приросту внутреннего спроса, наоборот, заметно больше единицы — 2,4. Для того чтобы на горизонте до 2030 года поднять среднегодовые темпы роста российской промышленности — например, до 6,5%, арифметически нужно, чтобы первая выросла до 1,5, а вторая сократилась до 0,8, то есть рост конкурентоспособности на внешних рынках должен быть двукратным, а на внутреннем рынке — трехкратным. Добиться такого прорыва непросто.

Конечно, для ускорения роста экономики можно стремиться увеличить долю передовых секторов, где эластичность экспорта высока (например, в российском продовольственном секторе), а эластичность импорта низка (как в машиностроении), однако управлять отраслевой структурой в рыночной экономике невозможно, а возврата к Госплану не будет никогда.

В рамках применения рыночных мер для ускорения роста экономики можно также стремиться к росту конкурентоспособности отстающих секторов. Например, в российском химическом комплексе эластичность экспорта к приросту экспорта этого сектора в мировой экономике в последнее десятилетие составляет, по нашим оценкам, лишь 0,4, что крайне мало и говорит о слабости позиции данной отрасли как лидера сегодняшней российской промышленности, который пока демонстрирует неплохой рост (4,1% за январь-октябрь) даже на фоне общепромышленной стагнации.