• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

В ожидании повторного шока Страсти вокруг недавнего скачка цен улеглись. Надолго ли?

Россiя. 2007. № 42. 1 ноября

Можно согласиться с профессором Евгением Ясиным, сказавшим на "Эхе Москвы", что такая мера, если действительно она проводится в совещательном режиме и если заключается некое соглашение на определенный достаточно короткий период, ничего дурного в себе не несет. И мировой рынок, и национальный рынок – это всегда живое существо, оно дышит, оно функционирует, и появляются случаи роста и падения цен. Так что иногда требуется даже такое вот замораживание.

У нашего народа есть великолепное, с точки зрения властей, качество: он терпелив и довольно легко приспоса бливается к изменившимся условиям выживания. Ну, поахали, глядя на бутылки с подсолнечным маслом, украшенные 70-рублевым ценником (видели такое и в московских магазинах). Ну, потосковали по 12-рублевым батонам. И начали вычислять, где что выгоднее купить, в чем можно ужаться, готовя обед. И еще: где ухватить десятку-другую, а то и сотню лишних рублей. Тут еще президент помог, пообещав декабрьскую прибавку пенсий. Вроде прист рунили торговых посредников. И стали мы снова возлагать надежды на власть. И даже многие сделали неприятные для рыночной системы выводы. По данным Левада-центра (а это учреждение считается едва ли не самым либеральным среди наших социологических институтов), искусственное замораживание цен на продукты и безальтернативные выборы отвечают чаяниям россиян, которые считают наиболее привлекательной советскую политическую систему в сочетании с частично плановой экономикой.

Вот конкретные цифры: советскую систему предпочли 35% опрошенных сотрудниками центра. Нынешнее устройство страны одобряют 27%, а западную демократию хотят лишь 19%.

То-то наша непримиримая оппозиция примолкла и как-то потихоньку сошла с политической арены. В 2003–2004 годах рыночную экономику в России хотели бы видеть 19–20% респондентов, в 2005 году, когда началось огосударствление экономики, – уже только 15%, а большинство выбирает нечто среднее, сочетающее в себе свободу экономической деятельности и невозможность злоупотреблений. Иными словами, россияне готовы обменять политические свободы на государственные экономические гарантии.

Ну и, конечно, правительство идет навстречу.

Министерство финансов вносит поправки в текущий бюджет. Согласно этим поп равкам, расходы федерального бюджета на 2007 год увеличиваются на 1,1 триллиона рублей и составят 6,53 триллиона рублей, в то время как дополнительные доходы составят лишь 0,5 триллиона рублей, а всего доходная часть бюджета составит 7,4 триллиона рублей. Таким образом, профицит текущего бюджета сократится с 1,5 до 0,9 триллиона рублей. Более половины дополнительных расходов бюджета – 640 миллиардов рублей – составят средства, направляемые в институты развития, а дополнительные доходы получены в основном за счет средств, вырученных от продажи ЮКОСа.

По информации "Интерфакса", увеличение ассигнований составит 316,6 млрд. рублей. Более всего вырастут расходы на межбюджетные трансферты – на 106,8 млрд. руб. На 52,6 млрд. рублей вырастут в этом году расходы на здравоохранение и спорт, еще на столько же – расходы на социальную политику, включая 40 млрд. рублей на погашение задолженности по выплате пенсий военным пенсионерам, на 45,5 млрд. рублей – расходы на национальную экономику, на 40,7 млрд. рублей – общегосударственные расходы. Кроме того, дополнительные 8,6 млрд. рублей будут истрачены на национальную безопасность и правоохранительную деятельность, 5,6 млрд. рублей – на нужды национальной обороны, 2,1 млрд. рублей – на ЖКХ и порядка 1 млрд. рублей – на образование. Наконец, для финансирования повышения пенсий в 2008 году из Фонда национального благосостояния будет переведено 138 млрд. рублей. Правительство также рассмотрит изменения в бюджеты Пенсионного фонда и Фонда обязательного медицинского страхования на 2007 и 2008 годы.

Даже без упомянутых 640 миллиардов, которые начнут тратить только в будущем году, отношение расходов бюджета к ВВП составит более 18% – это самый высокий процент с 2002 года. Похоже, постепенно, испод тишка начинает нашу хозяйственную политику подтачивать принцип: гуляем сегодня, а там хоть трава не расти.

И вот замечательный парадокс эпохи конца первого десятилетия 2000-х. Правительство в экстренном порядке добивается соглашения с производителями и крупными розничными торговыми сетями о "замораживании" цен на ряд продуктов питания. Соглашение весьма робкое: во-первых, "заморозка" действует только с 24 октября по 31 января 2008 года. Во-вторых, страшно узок круг так называемых "социальных" продуктов, охватываемых договоренностью. Ну, подсолнечное масло – тут уж никуда не денешься. Хлеб черный и белый. Яйца. Ну, нежирные, т. е. и без того самые дешевые молочные продукты. При этом одна из высоких договаривающихся сторон – не трудно догадаться какая – сослалась на и без того низкие прибыли и сообщила, что со сметаной и сырами вряд ли получится.

С сахаром – тоже.

Но тут не выдержала либерально-экономическая натура вице-премьера и министра финансов Алексея Кудрина. И он изрек следующее: "Заморозить цены нельзя. Это – рынок, а цены на рынке не замораживаются.

Это ошибка была бы".

Ну, что там – была. Она уже налицо. И, как обычно, всякое вмешательство бюрократии (пусть никто не думает, что это хозяева пищевых и торговых концернов прибежали в Белый дом при первых признаках народного волнения) начинает оборачиваться совсем иными последствиями, нежели расс читывали. Во-первых, нежирного молока и кефира уже в середине дня во многих именно рассчитанных на бедноту магазинах нет. Во-вторых, никто не мешает поднимать цены на то, что в список не вошло и что теперь уже начинают называть "премиум-товарами". Скажем, на сливочное масло. Вт ретьих, с соглашением тянули до тех пор, пока в большинстве случаев дорожающие продукты не вышли на ценовой пик, где они, скорее всего, и сами по себе оставались бы в течение ближайших двух-трех месяцев. Можно согласиться с профессором Евгением Ясиным, сказавшим на "Эхе Москвы", что такая мера, если действительно она проводится в совещательном режиме и если заключается некое соглашение на определенный достаточно короткий период, ничего дурного в себе не несет. И мировой рынок, и национальный рынок – это всегда живое существо, оно дышит, оно функционирует, и появляются случаи роста и падения цен. Так что иногда требуется даже такое вот замораживание.

Но плохо верится в качеств о действий, сопровождающих это решение. Комментарии, которые дали некоторым изданиям участники соглашения, – красноречивы. Оно призвано скорее психологически воздействовать на потребителя, нежели принести реальную финансовую пользу, думает, например, директор по корпоративному развитию компании "Юнимилк " Павел Исаев.

И вообще наш бизнес умеет выходить из положения. Многие топ-менеджеры считают, что соглашение носит скорее символический характер и вряд ли приведет к убыткам производителей или розницы. Член правления компании "ВиммБилль-Данн" Марина Каган сообщила агентству Reuters, что на долю продуктов "замороженного" списка приходится лишь около 5% оборотов компании. По ее словам, для сохранения плановых показателей прибыли будут подняты цены на продукцию премиум-сегмента (к которой, как мы уже видели, можно отнести все, что не попало под ценовые ограничения.

Пожалуй, важнее экономического может оказаться политический аспект того, что будет происходить на протяжении ближайшего полугода. Давно замечено, что "замороженные" цены можно уподобить нехитрому приспособлению, с которым охотятся на белых медведей эскимосы. Они скатывают в тугую пружину китовый ус и покрывают его ворванью, которая на морозе застывает, скрывая содержимое. Когда хищное животное находит и глотает такой "шарик", он в желудке оттаивает, и ус, развернувшись, прокалывает внутренности зверя.

Если цены "оттают" раньше времени (хотя заключившие соглашение вроде бы договорились, что оно может быть продлено еще ненадолго), второй шок может случиться аккурат к моменту президентских выборов. А поскольку кандидатуры любимого руководителя в бюллетенях уже не будет, не исключены неожиданности. В таком случае единственным позитивным следствием, пожалуй, станет то, что люди, находящиеся у власти, усвоят: с рыночной экономикой шутки плохи, они могут выйти боком в политике.