• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Не заляжем ли в канаве?

Санкт-Петербургский курьер. 24 июля 2008

Для инноваций, по мнению научного руководителя ГУ-ВШЭ Евгения Ясина, требуется (но пока не очень видна) серьезная работа по преодолению нашей отсталости и повышению конкурентоспособности экономики.

Когда-то был чудный лозунг: "Экономика должна быть экономной". Потом заговорили о рыночной экономике. Теперь в моде слово "инновация", а экономика России к 2020 году должна стать инновационной. Но сколько ни говори "халва", во рту слаще не бывает. Так и для инноваций, по мнению научного руководителя ГУ-ВШЭ Евгения Ясина, требуется (но пока не очень видна) серьезная работа по преодолению нашей отсталости и повышению конкурентоспособности экономики. Причем известный экономист считает, что поворот к инновационной промышленности можно было начать еще в 2002—2003 годах.

— По индексу глобальной конкурентоспособности Всемирного экономического форума за 2007 год первое место заняли США (в списке более 100 стран), 34-е — Китай, 48-е — Индия. У России — 58-е место. Правда, журнал "Эксперт" сделал гораздо более выгодный результат для нашей страны, но только этот рейтинг не пользуется таким авторитетом, как индекс ВЭФа.

Как правило, когда предприятия говорят о своей инновационной активности, они имеют в виду любые инновации, которые используют для себя: у кого-то позаимствовали технологии, приобрели лицензию, закупили прогрессивное оборудование... Но сами-то они ничего нового не создают при этом! А настоящая инновация — это инновация для рынка, когда делается продукция или создается технология, по каким-то параметрам отличающаяся от существующих продуктов, когда используются революционные материалы или идеи. И эти новинки успешно продаются на рынке. Пока лучше всех технологии продают американцы (в 2005 году — на 28 млрд долларов, в то время как мы — всего на 380 млн долларов). Доля инновационного продукта в нашем ВВП составляет примерно 1%, в США — 25—30%. Американцы на мировых рынках креативной продукции занимают 30—40%. И в этом основа их лидерства. Чтобы мы могли считаться страной с инновационной экономикой, мы должны иметь такой продукции порядка 10—15% в ВВП.

В результате разрушения командной экономики в России появились первичные коалиции — группы по интересам, которые стали бороться за то, в чью пользу будет распределяться национальный продукт. От рыночной экономики с 2000 года мы пошли к государственному капитализму, в это время начался восстановительный рост, который был связан и с результатами реформ 90-х, и с высокими ценами на нефть. Думаю, что если бы не было Путина, эти процессы все равно имели бы место.

Сейчас мы живем примерно в той же фазе, что и Китай: сами еще не можем создавать инновационные продукты для рынка. А доля государства в экономике увеличивается, появляются вторичные коалиции, которые, как правило, состоят из бизнесменов и крупных чиновников. Важнейшую роль в них играют государственные люди. Но не государство. На самом деле эти чиновники — Чемизов, Сечин и им подобные — формируют или перераспределяют финансовые потоки. Для ясности — первичные и Вторичные коалиции существуют только в условиях закрытого общества, закрытой и неконкурентной экономики. Госкорпорации — это ловушка, это иллюзия. Потому что в подавляющем большинстве случаев это не способ решения государственных задач. Что, после появления госкорпорации расцветет инновационная мысль? Что можно сделать, выбив деньги из бюджета? Освоить капитальные вложения. Государство сейчас богатое, там Стабфонд, там резервный фонд... Но если для развития экономики и инноваций нужна конкуренция, то спрашивается, какой конкуренции будут содействовать государственные корпорации? Никакой. Они будут ее убивать. Я, может быть, несколько преувеличиваю. Но это точно .совершенно против рыночных реформ. И, стало быть, против инновационной экономики.

Стержневой момент в инновационной экономике — это защита собственности. Чтобы у умных и изобретательных был стимул к тому, чтобы приобрести новый продукт и внедрить его в производство. Другой стимул к инновациям — конкуренция. Если есть конкурент, то его надо победить. Для этого нужно покупать изобретения и делать из них инновации. Потому что инновация — это продукт. Но если на бизнес давят, то у него нет желания что-либо делать. У начальства, так же как у олигархов, существует ощущение, что если есть деньги, то есть все. Но это не так. Инновационная экономика за деньги не покупается. Инновации — это образование, это состояние души. Это свободные люди. Нежелание уехать из страны. Или желание приехать к нам и работать, потому что здесь лучше условия. Для инновационной экономики нужны институты, наука, образование и культура. Прежде всего институты — это прочная законодательная база и верховенство законов. То есть независимый суд и прочее. И культура — привычка людей жить с этими институтами, использовать их как правило своей жизни. Законопослушность — это привычка к тому, что с законом надо считаться, даже если он не нравится. Вот когда появится у нас такое общество, тогда мы будем готовы к инновационной экономике.

Политическая и экономическая конкуренция, открытое общество — это вопрос самоорганизации. Александр Александрович Зиновьев говорил, что судьба русского мужика — лежать с мокрыми штанами в канаве. Если так, тогда — лежите. Мои коллеги-социологи говорят: "Нет, все нормально", но нормально на 8%, а не на 50%. Я тоже считаю, что у нас нормальная страна. Я считаю, что русские богаты умом. Только рабство надо выдавить. Конечно, все-таки происходит медленное улучшение. Но только там, куда не лезет правительство.