• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

От демократов до автократов

Московские новости. 13 августа 2013

Об эволюции правящего класса «Московским новостям» рассказывает один из авторов недавно вышедшего доклада валдайского клуба «Российская элита-2020», заведующий лабораторией сравнительных социальных исследований Высшей школы экономики Эдуард Понарин.

— Как изменились установки российской элиты за 20 лет? Насколько сильно современная бюрократия отличается от советской номенклатуры?

— Сильнее всего изменилось восприятие роли России в мире. Национальные интересы элита понимает сегодня куда более ограниченно, чем в начале 90-х годов, когда еще по советской инерции главенствовали великодержавные ориентиры. Но эта трансформация шла постепенно. Еще в середине 2000-х годов половина опрошенных считала, что сфера национальных интересов России включает в себя территорию СНГ. К 2012 году их число сократилось до 15%. И уж конечно, сегодня никто не мечтает насадить какие-то идеалы в Африке.

Еще один важный индикатор — отношение к США. В 1993 году США были для нас маяком и моделью, однако уже в 1995 году отношение к Штатам внутри элит сменилось на настороженное, что во многом было связано с расширением НАТО. С тех пор отношение российских элит к США колеблется в зависимости от ситуативных политических событий, но остается в целом отрицательным — США воспринимаются как угроза России.

— Что сильнее всего повлияло на трансформацию высших кругов?

— Если попытаться дать интерпретацию, то 90-е были формативным периодом в нашей истории. Либеральная революция, которая произошла в России, была основана на представлении о том, что возвращение в семью цивилизованных народов принесет нам всяческие блага, что страна станет более богатой и уважаемой в мире. К 1995 году, как мне представляется, элиты поняли, что сильно ошиблись. Россия не улучшила ни своего экономического положения, ни международного.

При этом элиты были заложниками своей идеологии, они не могли сказать населению: мы ошиблись, повели вас куда-то не туда. Поэтому они продолжали говорить: потерпите еще немного и станет лучше. Но затем произошло два кризиса, которые окончательно подорвали принципы, лежавшие в основе либеральной революции. Случился августовский финансовый кризис 1998 года, когда в очередной раз были съедены накопления у людей. Это нанесло удар по представлениям о том, что либеральные реформы сделают россиян богатыми.

Плюс произошел косовский кризис 1999 года, когда НАТО предприняло военные действия за пределами своей зоны ответственности, а тогдашний министр обороны США дал понять, что если российские танкеры будут нарушать эмбарго против Югославии, против них будет применена военная сила. Это подорвало представления о том, что братание с Западом укрепит положение России на международной арене. Среди элит выросло число тех, кто считает, что военная сила играет решающую роль в международных отношениях. На старте новой России таких людей в элите было 10%, сейчас уже 30%. Мир стал восприниматься как все более холодный, циничный и опасный.

Элиты и настроение масс

— В каком состоянии элиты находятся сегодня — они на чем-то сосредоточены или скорее рассредоточены?

— Анализ показал, что существует серьезная поляризация внутри элиты. Она делится на две группы: с одной стороны — технократы-авторитаристы, с другой стороны — либерал-демократы. Их расхождение по ключевым вопросам со временем усиливается. Чем это закончится, трудно сказать. Но мы предполагаем, что в ближайшей перспективе автократы будут сильнее, чем либералы. Это связано с общими ценностными установками и внутри страны в целом, и внутри элит в частности.

Элиты зависят от того, в какой стране они живут, их политические возможности зависят от настроения масс. Может быть, кому-то в правящих кругах и хотелось бы больше демократии, но они видят, что апелляция к народу с либеральными ценностями сегодня может быть контрпродуктивна. У основной массы населения ценности вполне материалистические. Значит, править будет тот, кто накормит людей, кто обеспечит им базовую безопасность, а до демократии дойдет на другом этапе развития.

— Но акции протеста зимы 2011 — весны 2012 года наглядно показали, что запрос на демократию существует.

— Существует, но среди определенных сегментов населения, живущего в мегаполисах, которые не испытывают проблем ни с хлебом насущным, ни с базовой безопасностью. Начиная ориентировочно с 2006 года, и то только в крупных городах, где более или менее решены материальные проблемы, мы наблюдаем рост политической активности и предпочтений в сторону демократизации. Если же говорить о стране в целом, то для большинства людей благополучие и порядок пока важнее. Тот, кто сможет их обеспечить, будет более популярным политиком, чем тот, кто будет говорить о свободах.

Сталин и линии раскола

— Вы сказали, противостояние «западников» и «государственников» усиливается. А где конкретно пролегают линии раскола?

— Мы задавали представителям элиты несколько вопросов. Наиболее наглядно усиление поляризации демонстрирует ответ на вопрос о роли Сталина. Одна часть элиты готова его оправдывать, другая — категорически нет. Кроме того, растет различие во взглядах относительно конкуренции политических партий: либеральная часть элиты считает, что это полезно для страны, автократическая — что это опасно. То же самое по единой философии. Вопрос звучал так: «Согласны ли вы с тем, что может существовать только одна-единственная правильная философия?» Имеется в виду, что истина может быть только одна. Две группы элиты продемонстрировали очень сильное расхождение.

— При этом приоритет прав человека, как показывают ваши опросы, за последние 20 лет рухнул для всех групп элит. С чем это связано?

— Тенденция общая, хотя, разумеется, остаются группы, для которых права человека — это постоянный приоритет. Но таких групп очень немного. Почему он рухнул? В 90-е годы, когда люди жили очень тяжело и порой реально голодали, по телевизору очень много говорили о правах человека. Потом политический режим сменился, что совпало с периодом экономического подъема, и это закрепило тренд — правам человека стали уделять меньше внимания, а благополучию и безопасности больше.

— Значение прав человека и дальше будет падать или ниже уже некуда?

— Наоборот, значение прав человека постепенно будет расти, если, конечно, в экономике все будет благополучно. Когда базовые потребности людей будут удовлетворены, то их запросы будут переходить на следующий уровень — они начнут задумываться над такими вопросами, как свобода, права человека и демократия. Но это долгосрочный прогноз. Если же говорить о ближайших годах, то мы видим, что в элитах, как и в народе, установка сейчас скорее на экономический достаток и порядок, чем на права человека и демократию.

— Это то, во что сейчас верит элита, — благополучие и порядок?

— Доминирующая часть элиты. Поляризация вокруг этого вопроса как раз усиливается.

— А когда перестал существовать консенсус внутри элиты? Он же был?

— Довольно сильный консенсус был в 1999 году, как раз в момент косовского кризиса, когда произошла переоценка ценностей. Тогда же началась трансформация политической системы. На протяжении нескольких последующих лет внутри элит сохранялся высокий уровень согласия относительно и методов управления страной, и ценностей. Элиты похожим образом высказывались относительно политической и экономической конкуренции. Но в 2003 году арестовали Ходорковского, и к 2004 году консенсус исчез. Позднее короткий период относительного согласия наблюдался в 2008 году — это было связано с войной с Грузией. Внешняя опасность всегда способствует консолидации элит.

Запад и движение элит

— Помимо разобщенности элит в России есть еще одна проблема — их старение и медленное обновление. А как с этим на Западе?

— Ситуация там очень разная. Скажем, если сравнивать возможности для продвижения в США и Швеции, то политическую карьеру проще сделать в Швеции. В США, как и в России, социальное неравенство очень высокое.

Несмотря на идеологию о том, что каждый может осуществить свою американскую мечту, реально ситуация там развивается скорее в обратную сторону — двери социальных лифтов закрываются. Да, существуют студенческие общества, из которых вышли почти все президенты США. Но в целом в 50-е годы возможностей пробиться наверх с самого низа там было больше, чем сейчас. Преемственность элит в буквальном смысле (то есть генетическая, от отцов к сыновьям) сегодня распространена в США куда больше, чем раньше.

В странах Скандинавии — Швеции, Финляндии, Норвегии — ситуация совершенно другая. Например, там почти нет частных школ, потому что там хорошие государственные школы. И человек из обычной семьи, если он отличается какими-то способностями, имеет гораздо больше шансов пробиться, чем в Соединенных Штатах. В этом смысле Россия и Америка похожи: формирование элиты у нас носит закрытый характер.

— Через какие каналы идет обновление политической элиты в Европе?

— Основной канал — партии. Молодые амбициозные люди со способностями вступают в партии, принимают участие в выборах, растут, добиваются успеха. Скажем, известный немецкий политик Йошка Фишер в студенческие годы был радикалом, но потом дорос до постов главы МИДа и вице-канцлера Германии. Историй много. Герхард Шредер был из небогатой семьи. Да даже у баронессы Маргарет Тэтчер отец был лавочник.

— В этом смысле Владимир Путин тоже из самой настоящей рабочей семьи.

— В истории России был момент конца 1980-х — начала 90-х годов, когда система вообще развалилась, и, конечно, в этот момент элита с неизбежностью обновилась. Но сейчас этого не происходит, элита — довольно замкнутая каста.

— Какие риски несет в себе застаивание политической крови?

— Если люди чувствуют себя отчужденными от власти, если понимают, что система такова, что тебе ничего не светит, каким бы талантливым ты ни был, то растет напряжение и риски социальных взрывов.

Можно вспомнить историю XIX века. В советское время студенты в обязательном порядке читали статью Ленина о периодизации революционной деятельности. Первый период по Ленину был период декабристов, когда «узок круг этих революционеров» и «страшно далеки они от народа». Второй период — разночинцев. Что произошло между этими двумя периодами, условно говоря, между 1820 и 1860 годами? Произошла модернизация России, в стране стало гораздо больше образованных людей, круг которых уже не ограничивался только дворянами. У разночинцев с ростом качества образования росли амбиции, в какой-то момент они сказали, что уже понимают, как управлять государством, но их не допустили. В результате существенно расширились революционные кружки. Потому социальные лифты необходимы, они являются неотъемлемым условием и политической соревновательности, и легитимности всей системы.