• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Мужчины как исчезающий вид

21 декабря на Рождественском киносеминаре Лаборатории экономико-социологических исследований (ЛЭСИ) ГУ-ВШЭ разговор шел о структуре мужской мифологии. Повод для дискуссии дала комедия «О чем говорят мужчины».

Видеозапись Видеозапись

Обсуждение мифов на семинаре вели, как было сказано на встрече, «трое мужчин с подозрительно короткими по нынешним временам стрижками»: первый проректор ГУ-ВШЭ, заведующий ЛЭСИ Вадим Радаев, заместитель декана факультета прикладной политологии ГУ-ВШЭ Сергей Медведев и заведующий отделением культурологии ГУ-ВШЭ Виталий Куренной. На прошлых подобных киносеминарах поводом для бесед и дискуссий оказывались столь разные по жанрам и настроению фильмы, как, например, «Бумер» Петра Буслова и «Прогулка» Алексея Учителя, «Особенности национальной охоты» Александра Рогожкина и «Доктор Хаус» Дэвида Шора. И все же выбор в качестве «пищи для размышлений» легкой, «неконцептуальной» комедии, сначала разыгранной участниками «Квартета И» на театральной сцене, а затем перенесенной на киноэкран, многим показался удивительным. «Меня, по обыкновению, не интересует эстетическая и киноведческая сторона вопроса, я этот фильм буду использовать просто как сырье для интерпретаций», — объяснил Вадим Радаев.

В одной из многочисленных рецензий, появившихся в Интернете после премьеры фильма (а она была приурочена к 8 марта), говорилось следующее: «Кино на удивление живое, остроумное и тонкое. А еще — пугающе честное». Так что же в этом road movie, на протяжении которого главные герои только и делают что болтают и генерируют фантазии, «пугающе честного»? Чтобы понять это, Вадим Радаев предложил поместить их в «самый обычный контекст — кризис среднего возраста, когда с мужчиной происходят необратимые изменения психического и физиологического свойства и он начинает думать о том, что раньше в голову не приходило». Самый главный, мучительный, вопрос: «Зачем?» — уже в начале фильма задает персонаж Алексея Кортнева. Одновременно с этим вопросом начинают вырисовываться смутные, неоформленные желания героев, которые можно суммировать еще одной киноцитатой: «Что такое кризис? Это когда тебе ничего не хочется, и ты начинаешь хотеть чего-то хотеть».

Прежде чем перейти к описанию мифов, собранных в фильме, Вадим Радаев уточнил, что под мифом он будет понимать «заимствованную реальность», «представление о жизни и мире, сконструированное из некоего подручного материала». Миф — это еще и система знаков, и обозначение недостижимой конечной цели, и императив, направляющий мысли и действия в ее направлении. При этом полная реализация мифа не только невозможна, но и не нужна, а, вероятно, даже вредна, в чем герои фильма убеждаются ближе к его финалу.

Сама поездка четырех друзей из Москвы в Одессу на концерт группы «БИ-2» становится проверкой одного из главных мужских мифов — мифа о настоящей мужской дружбе, которая в данном случае позволяет, во-первых, вырваться из рутины, во-вторых, освободиться от части статусных обязательств (проще говоря, «понтов»), наконец, быть откровенными друг с другом. Примечательно, что на поездку друзья соглашаются не сразу, а когда они все же сбегают от «обычной» жизни, избавляются от условностей и начинают рефлексировать, вырисовывается печальная картина. Выясняется, что разговоры у них, по большому счету, дурацкие, что поступки их — неосмысленные. Они ведут себя, как дети, и даже сами это признают: «нет взрослых, есть постаревшие дети».

«Они пытаются себе это внушить, но мне кажется, что это неправда, — заметил Вадим Радаев. — Мне кажется, что у мужчин происходит трагическая и необратимая трансформация времени: в молодости у них было одно только будущее, а теперь оно пропало. На место будущего приходит прошлое, и оттого героев так тянет назад в детство. Но это не жажда собственно детства, это жажда обрести утраченное будущее».

С этим невольным инфантилизмом отчасти связан другой миф, который Вадим Радаев обозначил как «миф о предельном выборе». Заметную роль в фильме играют фашисты, благодаря которым вопрос выбора и ответственности за его последствия становится в прямом смысле жизненно важным. Если в экономической теории выбор лучшего из нескольких решений представляется естественным действием для субъекта экономики, то реальная жизнь показывает, что «нормальные люди» никакого выбора вовсе не хотят. Напротив, велико желание действовать в однозначных, односложных ситуациях и искать наиболее простые формы оправдания своего выбора. Почему ты так поступил? Спьяну. Или «фашисты заставили».

Вадим Радаев
Вадим Радаев
Следующие два мифа «навеяны» женщинами. Случайное, ошибочное появление в богом забытых Бельдяжках Жанны Фриске, это «падение звезды» к ногам ничего не ведающего мужчины, фактически развенчивает миф о мужчине как об охотнике и завоевателе. Важно даже не фактическое появление такой женщины, не обладание ею (хотя отказаться от нее почти невозможно), а сама возможность наступления такого события. Иными словами, не важно, воспользуешься ты этой «опцией» или нет, важно, что «опция» в принципе доступна.

Но и одной возможности обладать бывает недостаточно, для мужчины важно еще и «инвентаризировать» свои победы. «Миф о гареме» Вадим Радаев рассматривает как «институционализацию полигамии», причем речь не идет о беспорядочных связях и хаотичности жизни. Наоборот, гарем — это способ упорядочить жизнь мужчины, зафиксировать его статус и создать механизмы его автоматического поддержания. И пусть эта модель абсолютно нереализуема, привлекательность и рациональность ее с мужской точки зрения легко объяснить.

Мужчина немыслим без женщины, но немыслим он и без геройства. И вот тут герои фильма показывают свою полную несостоятельность, в качестве геройского выбирая поступок с «минимальными экономическими затратами» — помочь старушке перебраться через дорогу. Все их попытки оказываются тщетными, а что-то похожее на героическое они совершают не по своей воле, а инстинктивно: попадают в аварию и спасают таким образом жизнь уже упомянутой старушке. Символично, что этот единственный «стоящий» поступок остается ими никак не отрефлексирован.

Но вот, наконец, герои прибывают в пункт назначения, в условный рай, три составляющих которого были ими давно определены: «девушки, бухло и море». «Причем заметьте, что речь идет не об одной красивой девушке и бутылке виски где-нибудь у бассейна, — обратил на это обстоятельство внимание аудитории Вадим Радаев. — Это наш ответ на sex, drugs & rock’n’roll». Вот только «земля обетованная» оказывается бутафорской. Добравшись до нее, герои теряются, вновь впадают в рефлексию по детству и понимают, что «мечты вообще не сбываются — в лучшем случае ты просто достигаешь цели».

«У Салтыкова-Щедрина это звучало так: “Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать”, — продолжил Вадим Радаев. — У героев фильма это звучит так: “Вот что мне сделать? Заказать такси, погулять с собакой или развестись?”. Одни и те же вековечные вопросы».

В конечном счете, стремясь к несуществующему Иному, вся мужская мифология базируется на двух ключевых элементах — жажде признания и уходе от ответственности, от вечного «Ты мужчина, а значит, ты должен!». Поэтому заключил свое выступление Вадим Радаев своеобразным напутствием присутствовавшим на семинаре женщинам: «Обратите внимание на находящихся рядом с вами, легко ранимых, почти вымирающих существ, каковыми являются мужчины. Не “грузите” их без нужды, а лучше вообще не “грузите”. Не “пилите”, да не “пилимы” будете!»

Сергей Медведев
Сергей Медведев
Сергей Медведев, заметив, что «О чем говорят мужчины», без сомнения, «женский» фильм, поспешил разочаровать женскую половину аудиторию: «Поверьте, в реальности мы ни о чем таком не говорим. Здесь происходит подмена. В этой машине едут не четверо мужчин, а четыре кумушки». А бесструктурная болтовня героев напомнила ему одновременно и «Секс в большом городе», и разговоры двенадцатилетних подростков в пионерском лагере после отбоя.

Фильм, на взгляд Сергея Медведева, фиксирует две ключевые проблемы современного сильного пола: демаскулинизацию и десубъективацию мужчин. Очевидно, что персонажи фильма не «мужики», а именно «менеджеры среднего звена», некий продукт современной корпоративной машины. У мужчины в традиционной, патриархальной парадигме есть свое дело, от которого нельзя отступиться — у персонажей вместо дел слова. Они, хоть и поколебавшись, спокойно бросают все ради не совсем понятной цели, едут как получится, легко увлекаются и отвлекаются и совершенно не имеют представления о будущем: неважным становится и концерт, ради которого они это путешествие затеяли.

Хуже того, персонажи, изображенные в фильме, еще и не герои. Едва ли не впервые мы видим фильм, в котором главные роли отведены антигероям, их бесплотные фигуры при желании легко взаимозаменяются без всяких последствий для конечного результата. Сергей Медведев полагает, что такая десубъективация — отражение реальной ситуации в стране, где личности, субъективность и соответствующий тип действия невостребованы, где торжествует энтропия.

Зато у персонажей появляется обычно несвойственный мужчинам «тип рефлексии, который, возможно, нужен обществу». Разговорная культура и рефлексия по поводу человеческих отношений задает особую нормативность в обществе, и формируют этот «социальный капитал» главным образом женщины, которые по объективным причинам (низкая продолжительность жизни российских мужчин, высокий уровень алкоголизма) в России вынуждены замещать сильный пол. Так что критически настроенному Сергею Медведеву не оставалось ничего другого, как сказать тост: «За рефлексию и ее носителей!».

Виталий Куренной
Виталий Куренной
Виталий Куренной свое выступление озаглавил как «Гламурные разговоры», поскольку у четырех путешественников, как у истинных гламурных персонажей, «демонстративно нет никаких серьезных проблем». Самый заметный индикатор этого — деполитизация всех разговоров. Единственный персонаж, хоть как-то касающийся в фильме политических вопросов, — грузин из придорожной шашлычной. «Если бы мне сказали найти в этом фильме мужчину, я бы показал именно на этого грузина», — признался заведующий отделением культурологии.

Вслед за коллегами Виталий Куренной увидел в поведении героев фильма много инфантильного, но, в отличие от Вадима Радаева, он не склонен связывать эту проблему с кризисом среднего возраста. Нет, герои, в социальном и культурном отношении, до среднего возраста попросту не доросли. Они «перестали взрослеть».

Достоевский в «Братьях Карамазовых» утверждает, что «русские мальчики», когда встречаются, рассуждают «о мировых вопросах, не иначе: есть ли бог, есть ли бессмертие? А которые в бога не веруют, ну те о социализме и об анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату, так ведь это один же черт выйдет, всё те же вопросы, только с другого конца». Разговоры нынешних персонажей (особенно в этом смысле «отличился» играющий сам себя Андрей Макаревич) пугают своим мещанством и частностью. Ими напрочь потеряны глобальные ценностные ориентиры.

В том, что эти переставшие взрослеть «дети» таковы, каковы они есть, виноваты социокультурные и исторические циклы, через которые проходит российское общество. «Что-то происходит в обществе и культуре, что работает на “съедание” мужского», — считает Виталий Куренной. В истории государства российского не раз наблюдались периоды, когда резко возрастала «женская власть», когда складывалась такая конфигурация общества и культуры, что мужчина в своей традиционной парадигме оказывался невостребованным, излишним. Этот феномен на примере «Горя от ума» в одной из своих неоконченных работ исследовал Юрий Тынянов. «Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей, высокий идеал московских всех мужей» — это грибоедовское описание как нельзя лучше подходит и нынешнему поколению «офисных» мужчин.

И в самом деле, зачем вести принципиальные разговоры и принимать принципиальные решения, когда будущее исчезло, когда горизонт «рутинизировался»? «И это странно, ведь современное общество основано на уплотнении инноваций, на близости горизонта, — отмечает Виталий Куренной. — А если у нас горизонт настолько далек, что нам кажется, что ничего не может измениться, то получается, что мы погрузились в традиционное сословное общество, в котором остались только малые, частные добродетели. Но этого ведь недостаточно».

Зато предостаточно было желающих прокомментировать все услышанное, и вполне объяснимо, что большинство из оппонентов основных докладчиков оказались женщинами. Из самых популярных их упреков можно выделить: сугубо мужской подход к сложной проблеме взаимоотношения полов, стереотипность взглядов на модели поведения «настоящего мужчины», жесткое противопоставление мужского и женского, отказ признать, что герои фильма представляют собой вполне правдивый портрет «среднестатистического российского мужчины».

Ян Левченко
Ян Левченко
С последним отчасти согласился профессор кафедры наук о культуре Ян Левченко. Оговорившись, что в этом фильме смоделирована, по мере творческих возможностей авторов, искусственная, вынесенная за свои обычные пределы концепция русского феминизма, он отметил, что зрителю предложено взглянуть на ценности совершенно определенного поколения, родившегося в одной стране, направлявшегося в другую и оказавшегося в третьей. А к какому тревожному результату пришло это поколение «ярче всего видно на примере Андрея Макаревича».

Под влиянием женской критики скорректировал свою позицию Вадим Радаев: «Мы говорим, что герои не мужчины, но судим их по стереотипам, которые уже несостоятельны. Мы говорим, что, раз они не мужчины, значит, они превратились в женщин. Но почему сразу так? Они просто современные мужчины. Вообще, я понял, о чем этот фильм: современные мужчины посылают женщинам месседж в доступной им, женщинам, форме. А месседж такой: мы не те, кого вы пытаетесь из нас сделать. Они пытаются сломать стереотипы, которых женщины понабрались о мужчинах. Это революционное кино!»

«Нет, это деволюционное кино, — остался непоколебим Сергей Медведев. — Мы видим отсутствие преодоления и отсутствие желания чего-то желать. Это какие-то андрогинные существа. Примерно то же самое, то есть постоянное выяснение отношений, происходит в "Доме-2". Речь об общем поколенческом сдвиге, каком-то измельчании мужчин».

Впрочем, только ли в нынешнем поколении дело? Ведь еще тридцать лет назад герой Андрея Мягкова из «Служебного романа», слыша, что он «настоящий современный мужчина», с негодованием восклицал: «Какое вы имеете право так меня оскорблять?!»

Олег Серегин, Новостная служба портала ГУ-ВШЭ
Фото Никиты Бензорука

Вам также может быть интересно:

Джармуш, Тарантино, Вышка: премьеры Каннского фестиваля

14 мая фильмом «Мертвые не умирают» Джима Джармуша открывается 72-й Каннский международный кинофестиваль. В официальную российскую делегацию вошли студенты Высшей школы кино «Арка», реализующей совместные программы допобразования с факультетом коммуникации, медиа и дизайна ВШЭ. Короткометражные фильмы студентов покажут в рамках ежегодного альманаха Global Russians.

«Мы все живем в мире токсичности»

В этом году традиционный рождественский киносеминар Лаборатории экономико-социологических исследований ВШЭ был посвящен фильму Александра Горчилина «Кислота». Темой семинара стала цитата из фильма «Что мы можем дать миру, кроме зарядки от айфона?». Участники обсудили, относятся ли показанные в фильме проблемы к определенному поколению или являются универсальными.

«Журналистика и документальное кино не такие уж разные специальности»

Во время учебы на факультете коммуникаций, медиа и дизайна ВШЭ Майя Гимаева сняла несколько документальных фильмов, два из них попали в программы международного фестиваля документального кино «Артдокфест». Фильм «Печать царя Соломона», рассказывающий о русскоязычном художнике из Венеции, можно посмотреть на сайте фестиваля 12 декабря. О том, как стать режиссером-документалистом, окончив журфак, она рассказала новостной службе ВШЭ.

Ученые в кино

Мировой кинематограф каждый год пополняет полку художественных фильмов с персонажами-учеными. В фильмах они или злодеи, или герои, или гении. В жизни все не совсем так. Ко Всемирному дню науки ИСИЭЗ НИУ ВШЭ собрал небольшую подборку фильмов, в которых ученые похожи на настоящих.

Юмористическая энциклопедия Средневековья

Монти Пайтон и публичная история.

В Школе дизайна открывается HSE Film School

HSE Film School — киношкола, которая объединит в себе все уровни образования: бакалаврский профиль «Кино и видеоарт» программы «Современное искусство», дополнительное образование, аспирантуру и в перспективе — магистратуру. Руководитель HSE Film School — известный режиссер и сценарист Александр Зельдович рассказал о том, почему современное кинообразование требует нового подхода, а также как и чему будут учить в киношколе.

«Веселая жизнь» тридцатых годов

Как сталинская смеховая культура отразилась в творчестве Михаила Булгакова.

Два квеста по поиску любви

В Вышке прошел традиционный рождественский киносеминар Лаборатории экономико-социологических исследований. В этот раз участники семинара, по их собственным словам, «замахнулись на святое» — обсудили российские фильмы «Нелюбовь» и «Про любовь» и попытались разобраться в том, как отличить настоящую любовь от ненастоящей, откуда берется нелюбовь и можно ли ее победить.

Реновация: чем опыт Парижа может быть полезен Москве

Высшая школа урбанистики НИУ ВШЭ подготовила документальный фильм о реновации Парижа. О том, как социальные и градостроительные проекты меняют большой город, в нем рассказывают представители власти, архитекторы и жители парижской периферии. Открытый показ фильма состоится 21 декабря в «Шухов Лаб».

На рождественском киносеминаре попытались понять советское общество

Советский Союз распался 25 лет назад. Возможно, одной из причин его разрушения было само советское общество, которое мы до сих пор не смогли понять до конца. Разобраться в нем на материалах картины Вадима Абдрашитова «Остановился поезд» (1982 год) пытались на ежегодном рождественском киносеминаре Лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ.