• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

За русский язык можно поволноваться

Русский язык не погибает, а развивается, но беспокоиться о его судьбе все равно полезно. Лингвист Максим Кронгауз стал гостем очередной встречи «Важнее, чем политика», организованной НИУ ВШЭ и фондом «Либеральная миссия».

Максим Кронгауз
Максим Кронгауз
 Видеозапись

Представляя гостя, ведущий цикла «Важнее, чем политика» Дмитрий Бак заметил, что Максим Кронгауз являет собой пример ученого, который не замкнулся в узком поле своих исследований, но сделал шаг к популяризации научного знания. Действительно, книги Кронгауза о современных проблемах и тенденциях развития русского языка («Самоучитель олбанского» и «Русский язык на грани нервного срыва») стали бестселлерами, а сейчас он занимается социолингвистикой и работает над учебником по русскому языку для школьников.

«Есть лингвисты, которым интересна теория, а есть лингвисты, которым интересен материал, — пояснил Максим Кронгауз. — Мне интересен материал. Популяризаторство для меня — это попытка исследования без терминологии, которая существует в лингвистике и которая, вообще говоря, часто исследование затрудняет, а не облегчает». Работать лингвисту приходится с «убегающим» объектом — язык меняется, и уловить эти изменения при помощи старого теоретического аппарата невозможно. Причем эти изменения происходят со всеми «большими» (широко распространенными в интернете) языками.

Языки активно заимствуют из английского, в некоторых случаях даже заменяются им (научные работы по экономике и физике, например, все чаще пишутся на английском, так что следующее поколение ученых может и вовсе потерять навык сочинения научных текстов на родном языке). Но и сам английский, обслуживая огромную массу пользователей по всему миру, изменяется — он упрощается.

В XX веке главная дискуссия в лингвистике шла между формалистами и функционалистами. «Сегодня мы видим, как функционалисты победили, потому что изменились условия коммуникации, прежде всего благодаря интернету», — считает Максим Кронгауз. С распространением интернета письменная речь потеснила устную, но при этом приобрела ее черты. «Поговорить» теперь можно в соцсетях, вовлекающих человека в бесконечную коммуникацию. И даже если тебе нечего сказать, можно выразить свое мнение через «лайк» или перепост.

Языки активно заимствуют из английского, в некоторых случаях даже заменяются им (научные работы по экономике и физике, например, все чаще пишутся на английском, так что следующее поколение ученых может и вовсе потерять навык сочинения научных текстов на родном языке). Но и сам английский, обслуживая огромную массу пользователей по всему миру, изменяется — он упрощается. Global English — это «простоватый» английский, на котором могут изъясняться миллионы людей из десятков стран, но который гораздо беднее «британского» английского и «американского» английского.

Возникли новые условия и другого рода, не связанные с технологиями. Русских языков стало много — дело не только в диалектах, распространенных в различных регионах России (они были всегда), но и в стандартах, ведь русский язык имеет статус государственного в Белоруссии, статус официального — в Казахстане, регионального — на Украине. Кто эти языки должен кодифицировать? Должен ли в каждой из этих стран быть свой стандарт русского языка? Максим Кронгауз выступает против такого дробления.

За подготовку школьного учебника по русскому языку профессор Кронгауз взялся неслучайно. «Моим самым нелюбимым предметом в школе был русский язык», — признался он. Все потому, что в российской, а прежде в советской школе стремились учить грамотности, но не тому, как пользоваться разными речевыми жанрами. «Школьники говорят и слышат один язык, а в школе им преподают конструкт, который к реальной жизни отношения не имеет», — полагает лингвист.

Максим Кронгауз при этом не считает, что русский язык погибает. «Как культурный носитель языка я всем недоволен, — пояснил он. — А как оптимист я понимаю, что все идет единственным возможным образом, поскольку, чтобы оставаться живым, язык должен меняться».

Максим Кронгауз при этом не считает, что русский язык погибает. «Как культурный носитель языка я всем недоволен, — пояснил он. — А как оптимист я понимаю, что все идет единственным возможным образом, поскольку, чтобы оставаться живым, язык должен меняться».

Нынешние школьники и студенты существенно менее грамотны, чем их советские сверстники, но более свободны в своем речевом поведении. Далеко не всем новый речевой этикет, отличающийся в том числе обилием утративших табуированность матерных выражений, по душе, но к нему привыкаешь. Такая речь окружает нас повсюду, и ежеминутно удивляться и возмущаться ей просто не хватит душевных сил.

Баланс всегда возникает в борьбе противоположностей, в борьбе языковых радикалов и языковых консерваторов. Максим Кронгауз напомнил, как Корней Чуковский, отвечая на вопрос о новом и старом в языке, говорил: «Я буду тем старым, в борьбе с которым это новое победит».

Проблему профессор Кронгауз видит в другом: российское общество очень консервативно и совсем нерефлексивно. Те же люди, которые возмущаются словом «кофе» среднего рода, не замечают, как сами давно только так и говорят. «Несоответствие внутренней консервативности по отношению к языку и реальной речевой практики — это, пожалуй, самая большая беда. Я всегда стараюсь показать, как мы на самом деле говорим», — заключил Максим Кронгауз.

Олег Серегин, новостная служба портала ВШЭ

Фото Никиты Бензорука

Вам также может быть интересно:

«Мы еще не выяснили, как устроены языки, но уже утрачиваем 90% их разнообразия»

Почему бабушка и внук могут не понимать друг друга? Зачем лингвистам ехать в Дагестан? Можно ли спасти языки малых народов и русские диалекты? Руководитель Международной лаборатории языковой конвергенции Нина Добрушина ответила на вопросы новостной службы портала.

Как нас правят гаджеты: могут ли девайсы и глобальная сеть заменить справочник по грамматике

Для человека, который хочет изучать язык и его устройство, в сети доступно невероятное количество данных: самые разные тексты на всех возможных языках. Сейчас, например, мы можем не просто посмотреть, как люди употребляют новое слово, но и проследить, когда оно появилось в языке и как со временем меняется его значение. О том, как интернет изменил лингвистику, — в авторской колонке размышляет доцент Школы лингвистики НИУ ВШЭ, преподаватель Школы анализа данных «Яндекса», заведующий сектором теоретической семантики и ведущий научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН Борис Иомдин.

Больше 1000 человек написали Тотальный диктант в Вышке

Чтобы проверить свою грамотность, 13 апреля в Высшую школу экономики пришли больше тысячи человек. В этом году университет выступил не только оффлайн-площадкой проекта, но и его стратегическим партнером: на Шаболовке и Старой Басманной разместился штаб акции.

В Вышке в седьмой раз напишут Тотальный диктант

13 апреля в 80 странах мира пройдет ежегодная образовательная акция Тотальный диктант, принять участие в которой может любой желающий, независимо от возраста и образования. В этом году Вышка является не только традиционной оффлайн-площадкой проекта, но и его стратегическим партнером.

Тест: лихие или роковые

Золотые шестидесятые, лихие девяностые — за каждым десятилетием недавней российской истории закрепилась своя память и устойчивые эпитеты. Самые распространенные из них выделили лингвисты НИУ ВШЭ на выборке из Национального корпуса русского языка. IQ.HSE предлагает по эпитетам определить, о каком времени идет речь.

Нейролирика

В книжной серии журнала «Контекст» вышла первая книга стихов, созданных нейронной сетью. Сборник «Нейролирика» объединил тексты, написанные в стиле поэтов разных эпох, от античности в русском переводе до Серебряного века и современности. Автор эксперимента, доцент Школы лингвистики НИУ ВШЭ Борис Орехов, рассказал IQ.HSE, зачем нужна компьютерная поэзия, и как это работает.

Местные, дистантные и русский

Сто лет назад большинство жителей высокогорного Дагестана владели как минимум двумя языками. Более того, мужчины, помимо знания местных наречий, обычно могли изъясняться еще на трех-четырех иностранных языках. Сегодня же в качестве единственного лингва франка для общения за пределами семьи и родного села дагестанцы используют русский. Причины утраты многоязычия и языковое распределение между гендерами описаны в статье Gendered Multilingualism in highland Daghestan: story of a loss.

Песни на заказ

В 1937 году издательство газеты «Правда» выпустило сборник «Творчество народов СССР». Более чем наполовину он состоял из поэтических переводов с армянского, украинского, казахского и других языков на русский. Эта книга могла продемонстрировать культурное разнообразие СССР, но на практике оказалась примером колониальной гомогенизации. Тому, как это происходило, посвящена статья доцента Школы филологии ВШЭ Елены Земсковой Soviet Folklore as Translation Project.

723

человека приняли участие в акции «Тотальный диктант», проходившей на трех площадках ВШЭ в Москве.

Сюрреалистический бестиарий «Слова о полку Игореве»

Сравнение переводов одного и того же текста позволяет увидеть то, что сложно транслировать из одной культуры в другую. Доцент Школы лингвистики НИУ ВШЭ Борис Орехов, собравший для своего сайта большинство существующих переводов «Слова о полку Игореве», рассказал IQ.HSE об одной из самых необычных версий «Слова» и о том, как интерпретация образов животных в нем выявляет различия культурных кодов.