• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Людмила Улицкая: «По-настоящему взрослых людей мало»

15 февраля в Высшей школе экономики прошла очередная встреча из цикла семинаров «Важнее, чем политика», проводимых ВШЭ и Фондом «Либеральная миссия». Гостья встречи Людмила Улицкая рассказала о своем новом романе «Зеленый шатер» и о том, почему кризис охватил не только экономику, но и другие сферы жизни.

Напомним, что цикл встреч «Важнее, чем политика» открылся в 2007 году также обсуждением книги Людмилы Улицкой. В тот раз это был роман «Даниэль Штайн, переводчик». Тогда писательница сказала, что это ее последний роман… «Для меня роман — слишком большая форма. В жанре рассказа я лучше себя ощущаю. В новой книге я попыталась создать новеллистическую структуру, когда отдельные фрагменты представляют собой рассказы, но это оказалось не легче, а сложнее», — так начала разговор писательница.

Собственно роман «вырос» из рассказа. Когда был готов сборник «Люди нашего царя», Людмила Улицкая изъяла оттуда большой рассказ — «Зеленый шатер», — посчитав, что он о чем-то большем, чем то, что в нем было сказано. Так этот рассказ и стал романом.

«Это книга о моем времени, поэтому и восприятие особое. Я читаю ее как человек, проживший то время, размышляющий о нем, думающий, что могло бы быть, а чего не надо, чтобы было. Людям моего поколения, уверен, она будет очень интересна, а молодые могут узнать о том времени», — так отозвался о «Зеленом шатре» научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин, порекомендовавший всем прочитать новую книгу Улицкой.

«Зеленый шатер» — роман о жизни советских диссидентов, накопивших колоссальный опыт противостояния власти, но так и не «повзрослевших». «Может быть, для этого им не хватило времени. Речь идет не о возрасте, а о каком-то другом состоянии. По-настоящему взрослых людей вообще мало, их, наверное, и не должно быть много. Но они должны освящать поколение. Сейчас, по-моему, их становится все меньше, — рассуждает автор романа и тут же добавляет, — к счастью, мне таких людей хватило. Я дружила с Юлием Даниэлем, с Натальей Горбаневской дружим уже очень долго. А вообще, я мыла посуду, когда умные люди разговаривали на каких-то сборищах. Это очень удобная позиция наблюдателя и слушателя».

По словам Улицкой, новой книгой она «рассчиталась за все годы своей жизни»: погружаясь в прошлое, пыталась понять, что происходило рядом. «Понять можно, исправить — нельзя». В романе явлена эпоха между смертями двух Иосифов — Сталина (1953) и Бродского (1996). Книга о поколениях людей, живших в это время. «Наши деды и родители жили в страхе. То поколение было заражено страхом. Сейчас, конечно, этого уже нет».

Время романа «Зеленый шатер» — сейчас, по характеристике автора, «проклято и забыто». По сути, шестидесятники — первое поколение, которое сознательно избавлялось от страха. «Они смели читать самиздат. Сейчас это кажется нереальным, но я сама в институте, обучаясь генетике, читала самиздатовские учебники, поскольку генетика долгое время была под запретом. Нас, кстати, учили великие ученые, которые за свое увлечение генетикой заплатили большую цену в свое время. Они и стали «моими первыми шестидесятниками». Тогда еще только переписывали «Роковые яйца» и доклад Хрущева на XX съезде партии. И это поколение я готова защищать, хотя и к нему, наверное, можно предъявить какие-то претензии». К слову, с властью у самой Улицкой отношения были суровыми: в 1970 году ее выгнали с работы. Как говорит писательница, «власть душит, поэтому надо спасаться».

Изначальная идея романа в том, что люди, хорошие и плохие, равны перед Небом. Кто-то совершает подлости, а кто-то нет, но этот «зеленый шатер» все равно накрывает всех. Но постепенно, в ходе работы над произведением, тема немного сместилась. Неотения (способность некоторых организмов достигать половой зрелости и размножаться в личиночном состоянии) — метафора этой книги. Огромное количество людей хотят быть молодыми, красивыми, успешными, богатыми. Они хотят потреблять, а не создавать. Это люди-личинки. Тогда у автора и возникло новое название романа — «Имаго». Но в издательстве никто не знал, что имаго — это окончательная стадия индивидуального развития насекомых. Пришлось вернуть прежнее название. Как сказала Людмила Улицкая, возможно, в некоторых странах, где слово «имаго» более привычно для слуха, этот роман выйдет именно с таким названием.

Интерес к теме поколений, по словам автора «Зеленого шатра», на генетическом уровне: дедушка Улицкой занимался этой проблематикой и даже защитил диссертацию. А вообще же в семье два человека — прадед и бабушка — повлияли на будущую писательницу более всего. «Прадед читал Тору и ничего не знал про русскую культуру. Он был добрым и очаровательным, пересказывал мне Библию. И когда я уже читала ее сама, все уже были родные, буквально родственники».

Бабушка — выпускница гимназии в дореволюционной России — говорила по-французски и по-английски, помогала делать своей внучке почти все уроки. Гимназическое образование в то время обеспечивало знания очень высокого уровня. По мнению Улицкой, многое из того опыта можно взять, хотя полностью воссоздать ту систему вряд ли получится. «Бабушка говорила, что ум покрывает любой недостаток, — вспомнила писательница. И, отвечая на один из вопросов, продолжила, — Всякое творчество — это созидание. Если вы получаете образование для творчества, для раскрытия своего потенциала — это одно. Если для построения карьеры, успеха — другое. Тогда вы и есть потребители, люди-личинки».

По утверждению самой Улицкой, она «писатель в свободное от работы время», поскольку ритм жизни сумасшедший, а в Москве работать практически невозможно. Роман «Зеленый шатер» она заканчивала в Израиле. В связи с этим писательница вспомнила, как лет 10 назад очень хорошо провела время во Фландрии, ни с кем не общаясь неделями: языки разные, мобильная связь стоила дорого... «Очень хорошее время было», — признается Улицкая.

Сейчас времена совсем другие. «Все говорят об экономическом кризисе. Но мне кажется, что кризис во всех сферах. Что-то интенсивно меняется в человеке как в биологическом виде. То же самое можно сказать про искусство, образование… Я внукам читаю книжки на ночь. Вот недавно, например, читала «Кошкин дом». Там встречается много уже незнакомых современному человеку слов. Мы эти слова изучаем. Я, конечно, понимаю, что подобная борьба с культуртрегерскими замашками обречена, но делаю, что могу».

Тему всеохватывающего кризиса поддержал Евгений Ясин. Он предположил, что пониманию природы происходящего могут помочь идеи, высказанные Ли Россом и Ричардом Нисбеттом в книге «Человек и ситуация. Уроки социальной психологии». Там описывается, что в обществе в какой-то точке всегда есть напряжение, происходит противоборство движущих и сдерживающих сил. С нарастанием напряжения квазистационарное равновесие переходит в неустойчивое. «Людмила Евгеньевна это и наблюдает, а потом об этом пишет в своих книгах. Сейчас, видимо, как раз и наступило неустойчивое равновесие», — сказал Е. Ясин. Но пока люди недовольны жизнью, она проходит. И это, действительно, намного важнее, чем политика.

Андрей Щербаков, Новостная служба портала ВШЭ

Вам также может быть интересно:

Библионочь в Высшей школе экономики: Шекспир, музеи и квесты

Почти 40 команд приняли участие в квесте «По страницам Басмании», организованном Высшей школой экономики в рамках ежегодной городской акции. В это же время в библиотеке университета ставили отрывки из «Ромео и Джульетты» и слушали лекции о театре.

Тест: поэт или нейросеть

Борис Орехов, доцент Школы лингвистики НИУ ВШЭ, научил нейросети писать стихи. IQ HSE сделал по ним тест. Проверьте себя: сможете ли вы отличить произведение, написанное компьютером, от человеческого?

Неравноценность процедур сексуации

В Издательском доме ВШЭ вышла книга «Метафора Отца и желание аналитика: Сексуация и ее преобразование в анализе» философа и психоаналитика Александра Смулянского. IQ.HSE публикует интервью с автором и фрагмент из книги, в котором обсуждается Ален Бадью — философ, пытавшийся пересмотреть теории Фрейда и его взгляды на мышление пола/полом, сексуационное развитие и трактовку отцовской метафоры.

Неканонический Конан Дойл

Репутация создателя Шерлока Холмса менялась у русской аудитории рубежа XIX-XX веков более резко и драматично, чем восприятие его героя. Поначалу публицисты и литературные критики видели в Артуре Конан Дойле британского милитариста, колониалиста и «бульварного романиста». А позже пресса подчеркивала его «разностороннее и сильное дарование» и интерес к России, выяснила преподавательница Школы филологии НИУ ВШЭ Мария Кривошеина.

Шекспир и колхозники

«Наша страна стала родиной Шекспира», — под таким лозунгом 80 лет назад  в СССР отмечали 375-летие со дня рождения драматурга. Торжества включали театральный фестиваль, научную конференцию, лекции, выставки, вал газетных публикаций. Советизацию Шекспира в сталинскую эпоху исследовала профессор Школы культурологии НИУ ВШЭ Ирина Лагутина.

Вышла первая книга о профессоре Теодоре Шанине «Несогласный Теодор»

Это личная история о борьбе, победах, поражениях, рассказанная от первого лица и записанная профессором ВШЭ Александром Архангельским. Издание подготовлено к публикации магистрами программы «Трансмедийное производство в цифровых индустриях» НИУ ВШЭ.

Александр Архангельский стал одним из победителей «Большой книги»

Жюри национальной литературной премии «Большая книга» присудило второе место роману профессора факультета коммуникаций, медиа и дизайна Александра Архангельского «Бюро проверки». Церемония награждения победителей премии прошла 4 декабря.

Нейролирика

В книжной серии журнала «Контекст» вышла первая книга стихов, созданных нейронной сетью. Сборник «Нейролирика» объединил тексты, написанные в стиле поэтов разных эпох, от античности в русском переводе до Серебряного века и современности. Автор эксперимента, доцент Школы лингвистики НИУ ВШЭ Борис Орехов, рассказал IQ.HSE, зачем нужна компьютерная поэзия, и как это работает.

Беовульф, или Туда и обратно

Джон Рональд Руэл Толкин — один из главных творцов образа Средних веков в популярной культуре второй половины ХХ — начала XXI столетий. Классик жанра «высокого фэнтези» был по совместительству филологом, профессором Оксфордского университета и тонким знатоком средневековой литературы. О том, как соотносились между собой две эти ипостаси, и что связывало «фантастическое» Средневековье, созданное воображением писателя, и Средневековье историческое, бывшее областью его исследований, рассказывает историк-медиевист Анастасия Ануфриева.

Список литературы: non/fiction-2018

28 ноября стартует книжная ярмарка Non/fiction. Руководитель проекта издательского дома ВШЭ Александр Павлов рекомендует, на что непременно стоит обратить внимание.