• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

XX век в России был гораздо страшнее, чем какой-нибудь XII

Насколько страшным было ли Средневековье и насколько архаично современное российское общество, в программе «Гамбургский счет» на ОТР рассказал ведущий научный сотрудник научно-учебной лаборатории медиевистических исследований Высшей школы экономики Федор Успенский.

Публикуем выдержки из этой беседы и полную видеозапись интервью.

 

Была ли Древняя Русь открытой

Очень важно, о каком времени мы говорим. И ответ будет разным для разных временных периодов. Потому что одно дело домонгольская Русь с X века по начало XIII, и совершенно другое дело Русь какого-нибудь XIV, XV и тем более XVI века. В этом смысле Русь, как мне кажется, шла по пути от максимальной открытости и проницаемости для внешних влияний к постепенному закапсулированию. Огромную роль, конечно, здесь сыграло татаро-монгольское нашествие, которое отрезало просто Русь от всего цивилизованного мира в каком-то смысле. И отрезало надолго. Но и дальше, уже когда с татарами вопрос был не то чтобы решен, но как-то с ними научились жить, все равно Русь шла по пути капсуляции, консервации.

А если говорить об XI-XII веке, то Русь очень проницаема. Русские княжны все время выходят замуж на Запад. Огромное количество было выдано замуж и в Западную Европу, и в Северную Европу. Очень многие жены русских князей были взяты из немцев, из скандинавок, откуда угодно. Русские князья женились либо на представительницах западных династий, либо они брали в жены представительниц кочевого мира. Но это был только один тип жен или невест — это были только половчанки.

Было ли Средневековье страшным

Если говорить о Средневековье X-XIII века, то у меня все-таки нет ощущения, что этот мир был так страшен, так жесток. Он был очень другой! И мы невольно переносим свои какие-то взгляды — мы не можем этого не делать — на древность. Но, вообще говоря, XX век гораздо страшнее, чем какой-нибудь XII.

Все-таки такие массовые истребления людей были не знакомы человеку той поры. Показательны в этом смысле, например, скандинавы, эпоха викингов. Бородатые, озверевшие, осатаневшие викинги, которые истребляют все, что попадается на их пути. Вообще-то скандинавы бывали в Византии, были на службе у византийского императора. И известны их отзывы, их впечатления о жизни Византии. Они с ужасом говорят о тех порядках, которые царят в Византии, где человека, попавшего в опалу, кастрируют, выкалывают глаза, подвергают пыткам. Эти бородатые викинги, у которых с рук капает кровь, с ужасом говорят о том, что один человек делает с другим только потому, что того потребовала политическая ситуация.

Для этих варваров было дикостью то, что происходит в рафинированной и цивилизованной Византии. При этом скажем, что у скандинавов, которые не испытывали затруднений убить другого человека, не было смертной казни в праве.

Об архаичных чертах в современности

Мне-то как раз кажется, что русское общество до сих пор достаточно архаично. Пример — та же самая сфера имянаречения, как выбирают имена для детей. До сих пор ведь очень ориентируются на тех членов семьи, кто жив, а кто недавно ушел. Во многих семьях стараются назвать в честь недавно скончавшегося дедушки или прадедушки. В других семьях наоборот полностью от этого отказались и монотонно повторяют два-три имени не зависимо ни от чего, и варьируют их. Например, Константин-Михаил, Михаил-Константин, и так из поколения в поколение. Разные принципы бывают, но и тот и другой очень древние. Особенно, кода речь идет о наречении в честь недавно умершего члена семьи. Это ведь очень древний принцип, связанный с такой идеей, как переселение душ. То, что творится с народной религией, с народным православием в городской среде, во многом архаично. Я даже сейчас имею в виду не деревенскую жизнь, а именно городскую среду.

Современные народные культы в том виде, в каком они есть, несут в себе черты не православия, а языческой идеи, что у Бога можно очень хорошо попросить, и тогда все будет хорошо. А если не будет хорошо, то можно на Него обидеться. И у многих людей это происходит очень искренне, потому что они переживают за своих близких, которым либо грозит опасность, либо какое-то испытание. Они по инерции воспроизводят некий в общем даже дохристианский механизм взаимоотношения с высшими силами, ну, такого задабривания. Возьмите какие-нибудь похороны в деревенской среде. Я помню, на меня произвел очень большое впечатление эпизод в Подмосковье. Я случайно мальчиком оказался на похоронах, ну и, конечно, поневоле должен был в этом участвовать. И меня поразило, что люди бросали в могилу сигареты, деньги. Потом мужчины выпили водки и первую рюмку вылили в могилу. Такое ясное представление о том, как устроен загробный мир. Если он здесь курил, значит, ему и там надо будет покурить, поэтому надо ему пачку сигарет бросить.

Почему живучи суеверия

Это замечательный вопрос, на который у меня нет ясного ответа. Я не всегда понимаю, как архаическое доживает до наших дней. Видимо, есть какая-то особая информативная клетка в голове человека, который эту информацию сохраняет и воспроизводит. Поразительно, что, скажем, какие-то революционные события в истории населения России всегда взрывали, как перепаханная земля из глубины вырезается, пластом оказывается наверху, так и здесь во время революционных событий наверх выходили какие-то архаические вещи. Взять хотя бы революцию 1917 года и первое время после нее. Сколько архаики было вытащено наружу, вплоть до языковых вещей. Вот этим очень хорошо занимался великий русский славист Щелищев, который показывал, как во всяких аббревиатурах советских, министерствах новых возрождается древний облик слова, например, «драгметалл». Это же явное тяготение к архаике. А судьба останков Владимира Ильича Ленинаэто чистой воды архаика, на которую весь мир смотрел, как на архаику и удивлялся.

Полная версия интервью на ОТР

Вам также может быть интересно:

Средневековье в кинематографе. Киномедиевализм как рефлексия о современности

Европа, пережившая в ХХ веке тяжелейшие травмы — две мировые войны, — во второй половине столетия остро заинтересовалась собственной историей, в частности — Средневековьем. Это относится как к науке, так и к культуре в целом. Серьезные киноленты таких мастеров, как Пазолини, Бергман, Росселлини, Бунюэль, Тарковский, Герман, формально посвященные средневековым сюжетам или героям, поднимали вечные вопросы и были попыткой с помощью прошлого понять настоящее. Об этом в новой колонке рассказывает доктор исторических наук, ординарный профессор НИУ ВШЭ Олег Воскобойников.

Как отправить сына учиться за границу в XVI веке

На примере истории швейцарских гуманистов Томаса и Феликса Платтеров попытаемся разобраться, с какими трудностями встречались родители XVI века, решившие отправить своего ребенка учиться в престижный зарубежный университет.

Медиевализмы в «Игре престолов»

Сериалы — один из наиболее известных и востребованных феноменов массовой культуры, использующий медиевальные мотивы. Наиболее известный сериал такого рода — «Игра Престолов», экранизация серии романов «Песнь Льда и Пламени» американского писателя Джорджа Мартина. Это фэнтези с рядом маркеров, аллюзий на историю средних веков. IQ.HSE рассказывает о том, какое реальное и вымышленное Средневековье можно найти в «Игре престолов».

Беовульф, или Туда и обратно

Джон Рональд Руэл Толкин — один из главных творцов образа Средних веков в популярной культуре второй половины ХХ — начала XXI столетий. Классик жанра «высокого фэнтези» был по совместительству филологом, профессором Оксфордского университета и тонким знатоком средневековой литературы. О том, как соотносились между собой две эти ипостаси, и что связывало «фантастическое» Средневековье, созданное воображением писателя, и Средневековье историческое, бывшее областью его исследований, рассказывает историк-медиевист Анастасия Ануфриева.

Assassin’s Creed и недостижимое Средневековье

Серию видеоигр Assassin’s Creed можно назвать одним из самых ярких воплощений исторических — или квази-исторических — образов в популярной культуре минувшего десятилетия. Первая часть этой серии, вышедшая в 2007 году, была посвящена эпохе Средневековья. О том, как создатели игры искали пути, позволяющие современному человеку приблизиться к образам прошлого, рассказывает медиевистка Анастасия Ануфриева.

Канонизация

Святые и святость — тема, которая привлекает больше всего внимания к Средневековью. Тут множество вопросов. Кто мог быть канонизирован и за что? Почему мужчины чаще попадали в святые, чем женщины? Какую роль во всем этом играл институт папства и что за вклад вносили в канонизацию простые прихожане? Что включал процесс канонизации? Ответы на все эти вопросы IQ.HSE дала Светлана Яцык, младший научный сотрудник Научно-учебной лаборатории медиевистических исследований НИУ ВШЭ.

Куртуазная революционерка

Литературная Жанна д’Арк, Сафо Средневековья, первая писательница нашей эры. Произведения Марии Французской — это сплав кельтских преданий и латиноязычной словесности, они совершили настоящую революцию в культуре. Новая статья на IQ.HSE о том, почему это действительно был прорыв и как он произошел.

В Вышке открывается новая магистерская программа «Медиевистика»

О том, почему историю латинского Запада и греко-византийского Востока надо изучать в рамках одной магистратуры, почему она будет интересна не только историкам, рассказывает научный руководитель программы Олег Воскобойников.

Почему нам снова интересно Средневековье

В парижском издательстве Vendémiaire вышла книга профессора Школы исторических наук, ординарного профессора НИУ ВШЭ Олега Воскобойникова «Во веки веков. Христианская цивилизация средневекового Запада». Накануне презентации в Париже исследователь рассказал IQ.HSE о том, почему Средневековье стало мейнстримом и может ли вера быть разумной.

«Мы живем в начале длинной эпохи возвращения гуманитарного знания»

Недавно в Библиотеке искусств им. Боголюбова в Москве прошла научно-популярная конференция, посвященная вселенной «Игры престолов», в которой приняли участие в том числе исследователи из Вышки. Чем мир Джорджа Мартина так увлекает современного человека, почему реактуализировалось Средневековье, новостной службе рассказал один из докладчиков конференции, доцент доцент Школы философии ВШЭ Александр Марей.