• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Право на цифры

22 сентября в Институте демографии ГУ-ВШЭ состоялось очередное заседание научного семинара «Демографические вызовы XXI века». С докладом «Оценка безвозвратных демографических потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне» выступил известный российский историк, критик и литературовед Борис Соколов.

Открывая работу семинара и предваряя доклад Бориса Соколова, директор Института демографии ГУ-ВШЭ Анатолий Вишневский подчеркнул: «Трактовка событий Второй мировой войны приобрела в последние годы некое особое, символическое значение и стала предметом страстных дискуссий специалистов разных областей знаний, политиков и общественных деятелей. Тем не менее, задача науки — понять и объективно оценить любое историческое событие, в том числе и события Великой Отечественной войны, сыгравшей абсолютно беспрецедентную роль в истории Советского Союза и России ХХ века. К счастью, научный поиск и попытки честно оценить последствия и потери нашего народа в ходе войны не прекращаются. Лично мне кажется, что совершенно недостаточно исследована тема материальных потерь СССР во время войны. Удар, нанесенный войной народному хозяйству и экономике страны, настолько значителен, что было бы интересно оценить, преодолели мы к настоящему моменту его последствия или еще нет».

Доклад Бориса Соколова был посвящен (главным образом, но не исключительно) боевым потерям СССР во время войны. По официальным данным, опубликованным в 1993 году в сборнике «Гриф секретности снят», количество погибших в Вооруженных силах СССР составило 8 миллионов 668 тысяч 400 человек. Исследуя и тщательно сопоставляя цифры потерь, предоставленные сборником по отдельным стратегическим операциям, сравнивая эти цифры с данными надежных источников Румынии, Польши, Германии и статей, мемуаров, выступлений советских ветеранов войны, докладчик пришел к убеждению, что достоверность показателей сборника чрезвычайно далека от действительности.  «Я заметил, — подчеркнул Борис Соколов, — что, чем больше была абсолютная величина потерь в том или ином оборонительном или наступательном сражении, тем значительнее были занижения цифр в официальных советских источниках».

Отмечая и доказывая многократные занижения потерь в советских и российских документах, Борис Соколов оценил общее число погибших советских военнослужащих в период с 1941 по 1945 годы в 26 миллионов 900 тысяч человек, включая расстрелянных трибуналом, умерших от ран, пропавших без вести и погибших в плену. При этом солдаты Вермахта на восточном фронте потеряли всего 2 миллиона 600 тысяч (то есть соотношение потерь — 10:1).

Оценивая потери мирного населения СССР за военный период, докладчик не стал опираться только на данные Центрального статистического управления, а провел свои собственные исчисления на основе цифр из самых разных источников, и пришел к заключению, что страна в тылу потеряла 15 миллионов 800 тысяч человек. Общая совокупность потерь страны с 1941 по 1945 годы составила, по мнению Бориса Соколова, более 42-х миллионов человек.

Вопросы аудитории к докладчику касались в основном надежности использованных данных, способов пересчета и анализа, возможности и невозможности учета таких категорий войсковых потерь, как дезертиры, пленные, больные, умершие по естественным причинам и прочих.

Оппонируя докладчику, Анатолий Вишневский высказал свои соображения по поводу способов и методов подсчета всякого рода ущерба: «Мои коллеги и я неоднократно убеждались в том, что невозможно оценить совокупность потерь, просто суммируя и вычитая те или иные показатели. Необходимо помнить о том, что в трагические моменты истории люди меньше всего думают о сборе или учете информации, и многие сведения просто отсутствуют. Кроме того, трагическая ситуация часто осложняется другими тяжелыми обстоятельствами. Скажем, во время Гражданской войны в России свирепствовала испанка. Как оценить, сколько людей мы потеряли тогда в ходе боевых действий, а сколько от болезни?»

По мнению Анатолия Вишневского, если речь идет о какой-то важной итоговой оценке исследовательской работы, то применение чисто демографических методов может оказаться весьма полезным в оценке правдоподобности и неправдоподобности цифр. В данном случае — военных потерь СССР. Опираясь на результаты всесоюзной переписи населения 1939 и 1959 годов, можно установить, сколько людей одних и тех же годов рождения было в СССР до войны и сколько их осталось в живых после войны. Разумеется, в полученную цифру «вошли» не только жертвы войны, но и неизбежные естественные потери, поэтому данные нуждаются в серьезной корректировке. Сравнивая результаты переписи 1959 и 1979 годов, можно выявить средний прирост населения страны за 20 лет в мирных условиях и понять, насколько отличается эта цифра от прироста населения за другие 20 лет — с 1939 по 1959 годы. Таким образом, разница между теми потерями, которые реально были, и потерями, которые могли бы быть в мирное время, может быть отнесена на счет войны. Опуская подробности демографической методологии подсчетов Анатолия Вишневского, приводим вывод — общие потери Советского Союза в военный период (и на фронтах и в тылу) не могут превышать 25 миллионов 600 тысяч человек.

В заключение своего выступления Анатолий Вишневский сказал: «Я не считаю вопрос о военных потерях СССР закрытым. Появятся новые источники, и исследования, безусловно, будут продолжены. Я всегда с большим интересом читаю работы Бориса Соколова, потому что он упорно пытается «нащупать» и оценить фактическую сторону дела, а мои рассуждения демографа более абстрактны. Но от законов демографии никуда не денешься».

Более полувека в нашей стране и за рубежом не утихают споры об истории Великой Отечественной войны, о событиях на фронтах и в тылу, о жертвах, подвигах и преступлениях. Эта тема до сих пор настолько болезненна, что часто становится предметом не только идеологических расхождений, но и взаимных обвинений в фальсификации фактов, тенденциозных трактовках и злонамеренных спекуляциях. Борис Соколов, автор 60-ти книг и нескольких сотен научных статей по отечественной истории и филологии, занимает свою принципиальную позицию в оценке потерь, которые понесла наша страна в годы войны. Следует отметить, что эту позицию разделяют немногие. Тем не менее, его право на собственную точку зрения не только не вызывает сомнений, но и неизменно поддерживается интересом специалистов и «рядовых» читателей.

Валентина Грузинцева, Новостная служба портала ГУ-ВШЭ
Фото Никиты Бензорука

Вам также может быть интересно:

Притягательная Бурятия: конкурс в экспедицию – шесть человек на место

Студенты Вышки – социологи, демографы, урбанисты, культурологи, медиапродюсеры и будущие сотрудники органов госуправления – побывали в экспедиции в Бурятии. О проблемах миграции в регионе, общении с местными и впечатляющих пейзажах участники поездки рассказали новостной службе портала.

Картотека: демографическое старение. Почему неизбежно и чем пугает

Пожилых людей все больше. Это меняет мир, но каким он станет, никто точно не знает. Суть явления изучаем по исследованию Ростислава Капелюшникова «Феномен старения населения: экономические эффекты».

Жить стали здоровее. Как чувствует себя население России

В последние годы россияне выше оценивают собственное самочувствие, и ожидаемая продолжительность здоровой жизни растет. Вместе с тем по этому показателю Россия все еще сильно отстает от стран ЕС. Почему, выяснил научный сотрудник Института демографии НИУ ВШЭ Александр Рамонов.

Эффект брачной пилы

Динамика регистрации браков имеет сезонные и годовые колебания. Так, в високосные годы в ряде стран устраивают меньше свадеб. Демограф Евгений Сороко проанализировал этот феномен в докладе, подготовленном к ХХ Апрельской Международной научной конференции в Высшей школе экономики.

Русский след

В Латвии, Эстонии, Казахстане и Киргизии в последние годы сокращалось русское население. Этому способствовали все основные демографические процессы: миграция (репатриация людей в Россию), старение — рост доли пожилых среди русских, а также убыль населения — превышение смертности над рождаемостью. Доцент Института демографии НИУ ВШЭ Владимир Козлов исследовал динамику численности русской диаспоры в четырех странах. 

Ссудный процент

Беспроцентную ссуду на покупку жилья и семейный капитал россияне считают самыми важными средствами стимулирования рождаемости, выяснили демографы НИУ ВШЭ. 

Вне зоны помощи

Сельское население России составляет почти 38 миллионов человек. Их средняя продолжительность жизни примерно на два года меньше, чем горожан. Увеличивать ее за счет медобслуживания пока не получается: лечиться на селе сложно, а часто и невозможно. Исследователи ВШЭ изучили проблему на данных мониторинга RLMS-HSE.

Что демография говорит о пенсиях

НИУ ВШЭ представил доклад «Демографический контекст повышения возраста выхода на пенсию». В нем анализируются причины старения российского населения, тенденции к повышению продолжительности жизни и другие демографические тренды, влияющие на состояние пенсионной системы.

Демографический контекст повышения возраста выхода на пенсию

В дискуссиях о повышении пенсионного возраста принято ссылаться на прогнозы и тренды демографического развития. Однако далеко не все данные корректно интерпретируются журналистами и некоторыми экспертами, что способно привести к формированию заблуждений в обществе. В такой ситуации ученые НИУ ВШЭ посчитали необходимым подготовить научный комментарий по ключевым демографическим показателям, реально значимым для принятия решений по пенсионной системе, и заблуждениям относительно прямолинейной взаимосвязи между рядом демографических показателей и параметрами пенсионной системы.

Свои среди чужих

У слабых школ есть свой плюс: они помогают детям мигрантов интегрироваться и снимают межэтнические противоречия. Это показало исследование, проведенное среди учеников и педагогов Москвы и Подмосковья. Статья о нем опубликована в журнале НИУ ВШЭ «Демографическое обозрение».