• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Создать исследовательский центр»

15–16 ноября в ГУ-ВШЭ состоялась международная междисциплинарная конференция «Онтологии артефактов: взаимодействие "естественных" и "искусственных" компонентов жизненного мира», организованная факультетом философии ГУ-ВШЭ совместно с Европейским университетом Санкт-Петербурга при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований и Научного фонда ГУ-ВШЭ.

О конференции рассказывают ее организаторы и участники: доцент факультета философии ГУ-ВШЭ Ольга Столярова, декан факультета социологии Московской высшей школы социально-экономических наук Виктор Вахштайн, младший научный сотрудник Лаборатории экономико-социологических исследований ГУ-ВШЭ Григорий Юдин и научный сотрудник Центра фундаментальной социологии ИГИТИ Дмитрий Куракин.

Расскажите, пожалуйста, об основной цели проведения конференции и ее программе.

О. Столярова: В последние годы значительно возрос интерес исследователей к проблеме артефакта и проблеме вовлеченности человека в научно-техническую культуру. Мы пригласили на конференцию ведущих ученых мира, которые давно занимаются этой проблематикой, оценивают влияние науки и техники на самоидентификацию человека, изучают влияние общества на науку. Мы выбрали тему артефактов, потому что она интересна и философам и социологам, что позволяет осуществить философский, социологический и исторический анализ влияния социального контекста на научное познание. Перед нами стояла задача объединить те институты в России, которые потенциально могут быть заинтересованы в предлагаемой тематике, но, к сожалению, пока остаются разрозненными. На Западе существуют хорошо институционализированные традиции изучения влияния социального и технологического контекста на научное, теоретическое, познание. Этим занимаются история и философия науки, социология научного знания и направление, которое сейчас называется Science and Technology Studies (STS) — исследования науки и технологии, то есть междисциплинарное направление, в которое входит и социология, и философия, и история науки и техники.

В чем состоит научная значимость этих направлений?

О. Столярова: Если раньше предполагалось, что наука в основном составлена из логических правил и норм, то в последние десятилетия постпозитивистская философия науки включает в себя множество новых дисциплин. Она сама выходит за границы философии и включает в себя социологию, историю науки и техники, и пытается понять связь когнитивного содержания и контекста. И в связи с этим для студентов факультета философии и для специалистов в области философии науки конференция имела большое значение.

Григорий Юдин
Григорий Юдин
Г. Юдин: Исследования науки и технологий — это направление, которое в 1970–80-е годы очень сильно повлияло на формирование социальных наук. Можно сказать, что именно это небольшое направление, которое поначалу практически ничем не отличалось от социологии семьи, религии или любой другой институциональной социологии, поставило принципиальные эпистемологические вопросы, которые касаются социального конструирования научного знания и природы того, что мы привыкли называть «научно-техническим прогрессом». Показав, как на самом деле производится знание в лабораториях и какую роль в воспроизводстве общества играет технологическая инфраструктура, STS в определенном смысле «перевернули» социологию.

В. Вахштайн: Впрочем, если бы исследователи науки и техники ставили только эпистемологические вопросы — то есть вопросы, касающиеся природы познания, — наша сегодняшняя конференция называлась бы «эпистемология артефактов». Однако начавшись как очередная ревизия эпистемологии социальных наук, STS пошли дальше. Всякий, кто занимается проблемой познания, вынужден рано или поздно отвечать на вопрос об онтологическом статусе познаваемого, о самостоятельности его бытия в мире. Так произошло и с STS. Именно в этой исследовательской области началось движение, известное сегодня как «онтологический поворот» (так его называют философы), или «поворот к материальному» (так говорят социологи). Лично для меня остается загадкой, как именно, при каких обстоятельствах и в силу какой внутренней логики то направление, которое мы сегодня называем «социологией вещей», выросло из исследований науки и техники. В какой момент исследователи производства научного знания задались вопросом о природе вещей, артефактов, материальных объектов и их участии в «сборке» социального мира? Однако это — лишь один из вопросов конференции.

А какая связь между артефактами и Science and Technology Studies?

Ольга Столярова
Ольга Столярова
О. Столярова: Артефактами называют то, что в процессе человеческой деятельности приобретает значение для человечества — то есть все предметы, все вещи, с которыми человек имеет дело. Артефакты состоят из двух природ — естественной природы и искусственной. Искусственная составляющая — это то, что человек вкладывает в эти естественные предметы, то есть это та природа, которая становится «второй природой» в процессе человеческой деятельности. Исследования науки и технологии акцентируют внимание на том, что научные теории относятся в значительной степени именно к этой «второй природе», они описывают не «природу саму по себе», а природу, которая уже стала для человека значимой, поскольку человек, и в особенности — современный человек — живет в мире, в котором невозможно отделить «искусственное» от «естественного».

Как была организована работа конференции и какие доклады были самыми перспективными и яркими?

В. Вахштайн: Работа конференции была выстроена по трем секциям, связанным с тремя основными областями исследований. В первой секции, посвященной философской проблематике, были представлены три доклада по онтологии артефактов. Завязалась интереснейшая полемика между профессором Эндрю Финбергом (Университет Simon Frazer, Канада), профессором Гарри Коллинзом (университет Кардиффа), профессором Хансом Раддером (Свободный университет, Нидерланды) и профессором Массачусетского университета Линн Бейкер. Дискуссия касалась главным образом того, насколько вообще релевантно использование онтологической терминологии, когда мы говорим о природе артефактов. Иными словами, действительно ли нам нужна некоторая философия онтологического толка для того, чтобы всерьез заниматься исследованием связи материальных объектов и научного знания. Работа второй секции по истории и социологии техники привела к настоящей «схватке» между профессором британского университета Эксетера Эндрю Пикерингом, одним из лучших специалистов по теориям конструктивизма и истории науки, и профессором Стивом Фуллером из университета Уоррика (Великобритания), создателем одной из ветвей социальной эпистемологии. В своем докладе Фуллер разобрал, как именно в средневековой Европе формировалась ключевая для современной социологии техники идея артефакта — представление о «сконструированности» всего сущего, в том числе человеческого тела (здесь особенно любопытна реконструкция спора между францисканцами и доминиканцами, но это — особый сюжет). Третья сессия была посвящена собственно STS. Гарри Коллинз и его бывший ученик (а ныне профессор Корнеллского университета) Тревор Пинч представили свои последние работы в этой области.

Г. Юдин: На меня наибольшее впечатление произвел доклад профессора Отто Сибума из университета Упсалы, в котором он показал, что известные эксперименты физика Шарля Кулона попросту не могли доказать всем нам хорошо известный закон Кулона — в конце XVIII века у Кулона не было соответствующих инструментов. Сибум предложил оригинальное объяснение успеха этих экспериментов: дело в том, что они были созвучны взглядам французских рационалистов на природу и общество. Другой интересный доклад представил профессор Пинч: он коснулся широко обсуждаемого сегодня вопроса о том, в каких случаях правомерно говорить о том, что элементы технологической инфраструктуры, так называемые «нечеловеческие существа» способны к самостоятельному действию. Это вывело нас на интересную дискуссию о природе человека и о технологическом производстве человека.

Каково состояние данной области знания сегодня и каковы ее перспективы?

Виктор Вахштайн
Виктор Вахштайн
В. Вахштайн: Я полагаю, что революция, совершенная STS в социальных науках, пошла на пользу социальным наукам, но во вред самим STS. Поставленные исследователями науки и техники вопросы оказались, по сути, центральными вопросами социальной теории конца ХХ века. И очень скоро оказалось, что основатели STS работают преимущественно «на экспорт» — предложенные ими языки описания оказались востребованы в экономической социологии, теории искусственного интеллекта, социологии права, социальной географии, социальной экологии, эпистемологии… Но мало кто из ведущих исследователей науки и техники сегодня занимается собственно изучением науки и техники.

Г. Юдин: Многие исследователи прекратили свою работу в рамках STS именно потому, что это направление оказалось чрезвычайно важным. Само направление разломало все границы между дисциплинами. Изначально оно называлось социологией научного знания, потом оно стало маскироваться под философию науки, затем пришло осознание, что оно не является ни социологией, ни философией, потому что все эти границы больше не имели никакого смысла. Постепенно выяснилось, что многие ученые превзошли по своему масштабу такое небольшое направление, как STS, поскольку они начали предлагать ответы на принципиальные философские вопросы. В конце концов им стало тесно в рамках STS, и многие из них, включая Стива Фуллера, уже не относят себя к этой области знаний, а развивают собственные направления. Это стало особенно заметно в ходе заключительной сессии конференции, где участники делились своими соображениями о будущем исследований науки: каждый видит эти перспективы по-своему, однако многие высказывали надежду, что эта конференция поможет перейти к новому этапу в развитии STS. На сегодняшний день это поле открытых возможностей, куда можно входить с новыми инициативами.

Подводя итоги конференции, можно ли сказать, что ожидания организаторов вполне оправдались?

О. Столярова: Я думаю, что отчасти успех конференции заключается в том, что мы попытались соединить постпозитивистскую философию и социологию науки, а тематика конференции была особенно актуальной для наших зарубежных коллег. Мы, в России, всегда несколько запаздываем «включаться» в новые научные направления, но на этот раз конференция оказалась очень своевременной. STS и социология науки, действительно, философизируются. В современных работах ощущается некоторая тоска по теории, потому что наши западные коллеги на каком-то этапе слишком увлеклись эмпирическими исследованиями. Поэтому я уверена, что наши зарубежные гости получили большое удовольствие от участия в работе конференции.

Дмитрий Куракин
Дмитрий Куракин
Д. Куракин: На мой взгляд, конференция оказалась очень своевременной — именно сейчас и именно у нас. Дело в том, что в России сложилась весьма парадоксальная ситуация вокруг STS и близких к ним исследовательских программ. С одной стороны, исследования в области STS у нас крайне популярны. Российские ученые хорошо знакомы с работами ключевых авторов этого направления, с классическими и новейшими исследованиями. Об этих работах говорят, спорят, на них ссылаются и по ним пишут обзоры. Словом, они всегда в центре внимания. Но при этом своих специалистов по STS у нас почти нет. Я думаю, этот парадокс обусловлен тем, что для сферы STS характерен особый стиль научной работы, который остается весьма новым и нетипичным для России. В нашей стране историки науки и философы — это, как правило, совершенно разные типы ученых. Исследовательская работа у них организована принципиально по-разному. А STS предлагает уникальный mix — и в первую очередь, в организации научного исследования, в том числе на уровне исследовательской рутины. Каждый из этих специалистов имеет солидный бэкграунд в истории науки, каждый из них ведет конкретные исследования в этой области. Вместе с тем, не ограничиваясь почтенной ролью «архивариуса» научного знания, они последовательно доходят в своих изысканиях до самых тонких философских и социологических рассуждений и самых принципиальных проблем. Поэтому я думаю, что самым важным на этой конференции было то, что доклады, прозвучавшие на секциях и вызвавшие бурные дискуссии, стали трансляцией конкретных способов научной работы.

Обычно на международных конференциях завязываются интересные и перспективные связи для совместных проектов.

О. Столярова: У нас, разумеется, есть идеи совместных проектов. Кроме того, мы считаем, что это направление исследований должно быть представлено в России институционально. Все наши зарубежные коллеги интересовались, существует ли в Высшей школе экономики исследовательское подразделение, представляющее такие междисциплинарные направления как исследования науки и технологии. Ведь подобные программы и центры существуют в мире уже более двадцати лет. Мы хотели бы создать такой исследовательский центр. Это стало бы прекрасным итогом конференции.

Валентина Грузинцева, Новостная служба портала ГУ-ВШЭ
Фото Никтиты Бензорука

Вам также может быть интересно:

«Междисциплинарные исследования – новые перспективы для философии»

Что связывает философов, лингвистов и логиков? Как подружиться с десятком иностранных центров за полтора года? Может ли наука изолироваться от внешнего мира? На эти и другие темы размышляет заведующая Международной лабораторией логики, лингвистики и формальной философии Елена Драгалина-Черная.

Между двумя университетами

Выпускница аспирантской школы по философским наукам ВШЭ 2017 года Алина Перцева защитила кандидатскую диссертацию одновременно в Вышке и Университете Париж-VIII. Как ей это удалось и чем отличаются российский и французский подход к исследованиям, она рассказала новостной службе ВШЭ.

Запретное знание

Абсолютная свобода слова и совести в Древней Греции — миф. Каждый мог публично критиковать политиков, но высказываться о религии и мироустройстве было чревато. Философов приговаривали к смерти как безбожников, их учения запрещались, а книги горели на кострах. Феномен античной цензуры исследовал профессор НИУ ВШЭ Олег Матвейчев.

«Лично мне изучение философии помогло немного разобраться в собственной жизни»

В Москве завершилась Осенняя школа философии, организованная Вышкой для старшеклассников из российских регионов. 22 школьника вместе с преподавателями и исследователями ВШЭ выясняли, для чего сейчас получать философское образование в университете и чем оно помогает в жизни и карьере.

Законы тайм-менеджмента по Платону

Алексей Плешков, выпускник первого набора академической аспирантуры ВШЭ, летом 2016 года защитил кандидатскую диссертацию по философии. О том, как спортсмен стал исследователем Платона, чего не хватает российским студентам по сравнению со студентами Оксфорда и что значит быть цельным человеком с точки зрения древнегреческой философии, Алексей рассказал новостной службе ВШЭ.

Философия — школа свободы

В этом году студенты шестой раз подряд выбрали профессора Школы философии Елену Драгалину-Черную лучшим преподавателем ВШЭ. Она руководит бакалаврской программой «Философия» и преподает студентам логику. В интервью новостному порталу ВШЭ она рассказала, в чем секрет лучшего преподавателя, зачем философу математические доказательства и почему белая лошадь — не лошадь.

Ученый ВШЭ стал лауреатом Литературной премии имени Александра Пятигорского

Профессор Школы философии НИУ ВШЭ Александр Филиппов стал лауреатом третьего сезона Литературной премии имени Александра Пятигорского с книгой «Sociologia. Наблюдения. Опыты. Перспективы».

Студенты перескажут философов в театральном формате

27 октября состоится вторая встреча в рамках проекта «Пересказы философии», который стал победителем конкурса «Фабрика идей» Российской государственной библиотеки для молодежи. В роли рассказчиков — аспиранты и магистры Школы философии НИУ ВШЭ. Тема нового пересказа — «Рене Декарт: как он мыслит и как существует».

Портрет современного философа

Представления о философах как о странных занудных людях тотально устарели, уверен Александр Павлов — доцент Школы философии НИУ ВШЭ, исследователь массового и культового кинематографа. В интервью новостной службе ВШЭ он рассказал о задачах молодых философов, эросе познания, постыдных удовольствиях и Школе философии ВШЭ.

Философский бакалавриат дает максимальные возможности в будущем

Первый заместитель декана факультета гуманитарных наук Дмитрий Носов рассказывает, почему философское образование — лучшая стартовая площадка для построения практически любой карьеры.