• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Онтологический поворот в социологии

16 октября состоялся семинар из цикла "Методология и социология социально-гуманитарного знания" Института гуманитарных историко-теоретических исследований ГУ-ВШЭ, посвященный открытию Центра фундаментальной социологии (ЦФС) ИГИТИ ГУ-ВШЭ и выходу в свет сборника переводов "Социология вещей".

Андрей Полетаев, Александр Филиппов и Виктор Вахштайн16 октября состоялся семинар из цикла "Методология и социология социально-гуманитарного знания" Института гуманитарных историко-теоретических исследований ГУ-ВШЭ, посвященный открытию Центра фундаментальной социологии (ЦФС) ИГИТИ ГУ-ВШЭ и выходу в свет сборника переводов "Социология вещей".

Руководитель ЦФС Александр Филиппов рассказал предысторию Центра: "В веках от меня останется фраза: "Теоретической социологии в России нет". В начале была идея. У нас было желание выпускать хорошие книги. Но прав был Гелен, идея должна поддерживаться институтом".

Из слов г-на Филиппова можно сделать вывод, что основной интерес работы ЦФС находится на пересечении штудий современной социологической мысли и попытки выработать собственный, адекватный существующему положению вещей язык. "Если вы хотите иметь хороший автомобиль, покупайте иномарку. Или лучше завод по их производству. Так думали в 1990-х, не понимая, что если хороший автомобиль пустить по нашим дорогам, он быстро износится, и вам придется срочно ехать за следующим. История социологической мысли — невероятно коварная штука. Почти всегда есть определенные сращения между условиями жизни и тем, как эта жизнь себя формализует. Что такое "Протестантская этика" Вебера? Это универсальная социология? Или описание фрагмента? Я сам начинал как исследователь Лумана. И сильно удивился, когда коллеги из Германии сказали мне, что Луман в своей теории описывает ФРГ", — сказал г-н Филиппов. Социологические теории, по его мнению, в значительной мере являются концептуализацией того места, в котором рождаются. Отсюда он выводит необходимость социологии пространства как радикального мета-проекта. Изучение пространства неизбежно выходит на исследование времени. В результате социологический язык в понимании Александра Филиппова является пространственно-временной концептуализацией социальной жизни. Из слов Александра Фридриховича можно заключить, что основной задачей Центра должно стать изучение возможностей и пределов такого рода концептуализаций и разработка новых, "своих", приемлемых для "российских дорог", объяснительных схем.

Семинар из цикла "Методология и социология социально-гуманитарного знания", Институт гуманитарных историко-теоретических исследований ГУ-ВШЭСейчас ЦФС в рамках "установки" г-на Филиппова на социологию пространства реализует проект по гетеро-топологии Москвы, посвященный, насколько можно понять из выступления Александра Фридриховича, изучению того, как существуют те или иные места неоднородного пространства в сознании горожан. Кроме этого, у Центра большие издательские планы. Готовится к выпуску сводная книга с материалами журнала "Социологическое обозрение" за 2001—2005 гг. Сам журнал будет выходить три раза в год. Готовится к изданию несколько книжных серий, в которых, по словам г-на Филиппова, будет много трудов по политической философии.

Сборник "Социология вещей" — первый результат деятельности Центра. О книге рассказал ее редактор и составитель Виктор Вахштайн. "Социология вещей представляет собой область феноменов, в которой могут применяться социологические инструменты", — сказал он. В книге две части: "Вещь в социологии" и "Социология вещей". В первой представлены переводы Зиммеля, Гофмана, Харре и Копытоффа. Во второй — много Латура плюс Ло, Пиц, Кнорр-Цетина и Брюггер. Первая часть как бы вводит читателя в контекст понимания вещи в классическом социологическом мышлении. Вторая включает в себя работы авторов, занимающихся тем, что сегодня зовется "социологией вещей".

В классической социологии, по словам Вахштайна, вещь играет роль символа, благодаря которому можно понять или скрыть что-то, за ним стоящее, признаком каких-то явлений или для чего-то предназначенным инструментом. Вещь в ее самобытности исчезает, превращается в то, от чего социолог должен избавиться, абстрагироваться. Георг Зиммель в свое время предлагал "комплексы свойств, которые мы называем вещами" для начала сводить к логике, а потом уже ставить вопрос об их существовании или несуществовании. Вещи Зиммеля представляют собой экземпляры, "проявления", для социологического понимания которых необходимо нивелировать их материальность.

В современной социологической мысли произошел так называемый "поворот к материальному", представляющий собой попытку переописать природу социального исходя не из смыслов распроблематизированного материального, а из того, какое место материальное занимает в социальном, как материальные объекты конституируют общество.

Семинар из цикла "Методология и социология социально-гуманитарного знания", Институт гуманитарных историко-теоретических исследований ГУ-ВШЭКаковы причины "поворота к материальному"? Вахштайн озвучил две версии. Первая: в результате научно-технического прогресса появилось много объектов, их нужно изучить. Вторая (к ней склоняется сам Вахштайн): социология вещей возникает в "эсхатологический" период перехода от индустриального к постиндустриальному обществу. Все рушится, основная предпосылка классической гуманитарной мысли ("самое интересное для человека — человек") уходит в прошлое. Коммуникации становятся объектоцентричными, интересные вещи привлекают к себе большее внимание, чем неинтересные люди. Вокруг вещей, оказавшихся устойчивей объяснительных тропов и социальных структур, по мнению социологии вещей, может быть заново выстроено здание общества. Согласно одному из основателей социологии вещей Латуру, вещь должна быть не объектом деконструкции и анализа, а краеугольным камнем исследования.

По мнению Вахштайна, все это значит, что "мы находимся посреди нового поворота к онтологии".

Сергей Степанищев, Новостная служба портала ГУ-ВШЭ

Ссылки: