• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Анализ социально-экономического неравенства и перераспределительной политики, оценка уровня и качества жизни различных социальных групп и исследование факторов здорового и активного долголетия

Приоритетные направления развития: экономика
2017

Объектом исследования выступают население и домашние хозяйства России, социальная и налоговая политика, активное и здоровое долголетие.

Цель работы состоит в изучении динамики уровня и качества жизни различных социальных групп, социальной стратификации российского общества, в том числе, на фоне экономических изменений 2014-2015 годов, определении основных каналов распространения макроэкономических шоков, комплексном изучении уровня и факторов социально-экономического неравенства и оценке перераспределительных эффектов социальной и налоговой политики, а также в исследовании факторов здорового и активного долголетия. Самостоятельным фокусом исследования выступает изучение гендерного неравенства в распределении обязанностей в семье и гендерных особенностей в восприятии обозначенного неравенства. Данный проект является продолжением исследований 2013-2016 гг.

Для достижения цели были использованы следующие методы: кабинетное исследование, теоретико-методологический анализ российских и зарубежных публикаций; дескриптивный, многомерный статистический и эконометрический анализ микро-данных выборочных обследований населения; анализ качественных социологических данных; методы социальной стратификации и типологизаций; различные методы микромоделирования (микросимуляций) и макромоделирование.

Эмпирическая база исследования. Многие оценки, представленные в последующих разделах, получены с использованием различных волн (в основном с 2000 по 2016 гг.) лонгитюдного обследования Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (РМЭЗ-ВШЭ). Наряду с этим использовались микроданные таких выборочных обследований как: Комплексное наблюдение условия жизни населения Росстата (КОУЖ, 2011 и 2014 гг.), Выборочное наблюдение использования суточного фонда времени населением Росстата (2014 г.), обследование «Москва и москвичи» (Москва, ИГРМ, 2014 г.), Европейское социальное исследование (ЕСИ, 2012 и 2014 гг.), Мониторинговое исследование Института социологии РАН (2015 г.), опрос «Человек, семья, общество» (ЧСО – Институт социального анализа и прогнозирования РАНХиГС, 2015 г.), обследование Института социальной политики НИУ ВШЭ «Восприятие населением социально-экономических изменений в современной России» (ИСП НИУ ВШЭ) (2017 г.) и др. В ряде случаев для раскрытия отдельных вопросов исследования применялись результаты качественных исследований, например, расшифровок интервью по опросу ЧСО, фокус-групп, проведенных НИУ ВШЭ в 2017 г.

Результаты исследования:

1. Анализ структуры совокупных государственных расходов на социальную защиту населения в Российской Федерации за 2006-2015 гг. показал, что, во-первых, возобновившийся в 2015 г. рост финансирования в сфере социальной защиты на треть обеспечен не реальным повышением затрат на социальное обеспечение, а «условными» расходами, а именно переводом средств пенсионных накоплений из ПФР в НПФ. Во-вторых, в структуре расходов на социальную защиту населения постепенно растет вклад пенсионного обеспечения при относительном снижении расходов на другие направления. В-третьих, в системе нестраховых мер социальной поддержки соотношение между расходами на категориальные и адресные меры по-прежнему сохраняется на одном уровне, несмотря на декларируемый приоритет перехода к учету нуждаемости и отдельные подвижки в политике социальной поддержки на региональном уровне.

2. Результаты эмпирического оценивания влияния социальной и налоговой политики, детерминант социальной стратификации и событий жизненного цикла на вероятность бедности женщин с детьми в европейских странах показали, что страны с низким уровнем бедности матерей после рождения ребенка – это страны с явной про-наталитской ориентацией и социально-демократическими режимами государств благосостояния. Высокие показатели материнской бедности после рождения ребенка наблюдаются в странах с про-традиционным и южно-европейским  консервативным типом государства благосостояния, и в особенности в странах с либеральным режимом. Аналогичным образом высокие риски бедности матерей после развода наблюдаются в либеральных и южно-европейских странах, тогда как социально-демократические режимы и режимы с про-наталистской ориентацией имеют самые низкие показатели бедности матерей после развода. Подтверждено существование социального градиента бедности матерей в случае рождения ребенка и развода, усиливающего межстрановые различия. Более слабые эффекты социального класса матери наблюдаются в режимах с высоким уровнем дефамилиализации (социально-демократических и про-наталистских), а более сильные эффекты – в либеральном (Великобритания), пост-социалистическом и южно-европейском кластере государств благосостояния.

3. Исследование динамики бедности населения под воздействием текущего кризиса и характеристик группы резко обедневших россиян показало, что в настоящий момент в России ключевой проблемой для социальной политики выступает не столько группа бедных сама по себе, сколько наличие значимой доли населения, представители которой даже в стабильных экономических условиях находятся на грани бедности. В числе особенностей представителей группы резко обедневших россиян стоит отметить также прекаризацию, а также состав их домохозяйств, характеризующийся высокой иждивенческой нагрузкой.

4. На протяжении 2000-х гг. наблюдался стабильный рост доли среднего класса в России. Однако, начиная с 2010-го, фиксировался перелом тренда – сжимание ядра среднего класса, а к 2015-му – некоторое сокращение доли обобщенного среднего класса. В контексте новейшего кризиса драматических изменений масштаба среднего класса не обнаруживается, хотя и отмечается некоторое сокращение среднего класса, причем не только за счет критерия материальной обеспеченности, но и социально-профессионального статуса. Самоидентификация остается единственным идентификационным критерием, рост распространенности которого продолжается даже в условиях кризиса. Главным достижением 2000-х можно назвать «сближение» групп, отличающихся социально-профессиональным статусом и самоидентификацией среднего класса. Однако вместе с тем, на протяжении 2000-2015 гг. фиксировалась высокая мобильность состава среднего класса. При существенном росте размера обобщенного среднего класса его состав менялся не только за счет притока новых домохозяйств, но и за счет вектора выбытия.

5. Изучение основных подходов к определению и измерению качества жизни и благополучия в старости показало, что для измерения и мониторинга качества жизни пожилых людей в настоящее время используются два типа социальных показателей - объективные и субъективные – которые отражают объективные и субъективные компоненты качества жизни. Последние характеризуют субъективное благополучие людей старшего возраста, измеряемое удовлетворенностью жизнью, наличием позитивных и отсутствием негативных эмоций и психологическим благополучием. Одним из наиболее активно развивающихся направлений измерения качества жизни является индексный подход, который особенно популярен в международных сравнениях. Можно выделить три основных подхода к включению показателей в индексы: ориентирование на субъективные оценки, использование объективных показателей и подход, предполагающий учет обоих способов в разном долевом отношении. Наиболее часто встречающиеся индикаторы индексов, измеряющих качество жизни пожилых, можно разделить на следующие категории: ожидаемая продолжительность жизни и здоровье; образование и доступ к информации; занятость и характеристики работы; доход и материально-имущественное положение; политическое участие; социальные связи и отношения, социальная активность; состояние окружающей среды; безопасность; удовлетворенность жизнью; гендерное и социальное равенство. На основе результатов кабинетного исследования и изучения доступных в России эмпирических баз данных был определен список индикаторов и разработаны общие методологические подходы к разработке российского индекса, характеризующего качество жизни и благополучие пожилых людей.

6. Результаты сравнительного межстранового анализа влияния социальной активности на субъективное благополучие старшего поколения методом многоуровневого (иерархического) регрессионного анализа свидетельствуют о том, что социальные контакты оказывают сильный эффект на субъективное благополучие, который значимо различается между странами. Изучение вклада межпоколенных контактов в субъективное благополучие пожилых в России показало, что более высокий уровень удовлетворённости жизнью и ощущения счастья характерен для тех пожилых, которые играют роль доноров помощи в межпоколенных обменах. Это может быть связано с тем, что, оказывая помощь своим родственникам (родителям, детям или внукам), пожилые люди ощущают свою важность для семьи, что положительно сказывается на их субъективном благополучии.

7. Результаты сравнительного анализа данных Европейского социального исследования показали, что среди пожилых россиян вредные привычки распространены почти так же, как и в странах Европы. Однако уровень профилактической активности россиян значительно ниже, чем у их западных сверстников, и существенно дифференцирован в разрезе социально-экономических групп. Пожилые россияне сталкиваются с меньшей доступностью медицинской помощи и реже обсуждают с врачами проблемы своего здоровья, особенно касающиеся профилактики заболеваний. На фоне европейских стран Россия выделяется некачественным питанием пожилого населения, которое редко употребляет в пищу овощи и фрукты, недостаточной физической активностью и распространенностью проблемы лишнего веса. Исследование стилей жизни в отношении сохранения здоровья на данных РМЭЗ-ВШЭ показало, что по сравнению с населением страны в целом, пожилые демонстрируют меньшее разнообразие стилей. Более половины пожилых придерживаются так называемого базового стиля, для которого характерно ограничение, как вредных привычек, так и действий по укреплению здоровья, что во многом обусловлено ограничениями в доходах. Проведенный анализ лишь отчасти подтверждает положения теории стилей жизни в отношении здоровья, предложенной Уильямом Кокерхамом: более высокое социальной положение сочетается с более здоровым поведением, однако для российских пожилых влияние доходов является неоднозначным: более высокие доходы могут являться стимулом к развитию негативных практик (вредных привычек, переедания).

8. Данные выборочных обследований населения свидетельствуют о сохраняющемся в России гендерном неравенстве в распределении бремени домашних обязанностей: в представлениях мужчин домашняя работа отнимает больше времени, чем в представлениях женщин. На ответы влияет этап жизненного цикла семьи и нагрузка детьми. Анализ предыдущих исследований (прежде всего, зарубежных), а также выборочное прослушивание аудиозаписей интервью подтверждает гипотезу о том, что за декларируемыми масштабами вовлечения в домашний труд нередко стоит внутренний конфликт респондента от несоответствия ситуации в семье и разделяемых им(ею) социальных норм. В целом, за ответами респондентов о затратах времени на домашнюю работу мы зачастую обнаруживаем не фактическое положение вещей, а его субъективное восприятие. Однако они заслуживают исследовательского внимания, поскольку именно восприятие оказывает влияние на качество жизни и принятие решений..

Степень внедрения результатов НИР. По результатам исследования было подготовлено 22 научные публикации, в том числе 12 – статьи в журналах, индексируемых в WoS и Scopus. Отдельные результаты исследования (в области анализа перераспределительных эффектов социальной и налоговой политики, политики в сфере активного долголетия) были использованы при подготовке в 2017 г. аналитических записок и экспертных заключений, в том числе направлявшихся в Правительство России. Особое практическое значение в деятельности Минтруда и Минфина России могут иметь результаты моделирования эффекта изменений в налогово-бюджетной политике на изменение в доходах населения России в 2010-2017 гг., оценки возможных эффектов «налогового маневра» в 2017 г., оценки возможных эффектов от формализации неформальной занятости в России в 2017 г.

Область применения. Результаты данной работы могут быть использованы для консультирования органов государственной власти и совершенствования действующего или разрабатываемого законодательства в области мер социальной, налоговой и экономической политики и оценки их эффективности, в частности – в работе Министерства труда и социальной защиты РФ, Министерства экономического развития РФ, Министерства финансов РФ, Министерства здравоохранения РФ и Росстата.

Публикации по проекту:


Mareeva S., Lezhnina Y. P. Income Stratification in Russia: What do Different Approaches Demonstrate? // Studies of Transition States and Societies. 2019. Vol. 11. No. 2
Слободенюк Е. Д. Последствия кризиса 2015 года: обеднение или прекаризация? // Журнал исследований социальной политики. 2017. Т. 15. № 2. С. 183-200. doi
Mironova A. A., Prokofieva L. The Involvement of Russian Households in Intergenerational Transfers 2008-14 / NRU HSE. Series WP BRP Series "Public and Social Policy". 2018.
Абрамова Н. В. Влияние ипотечного кредитования на доступность жилья в регионах // Вестник Омского университета. Серия: Экономика. 2017. № 3. С. 156-164. doi
Anikin V. A., Lezhnina Y. P., Mareeva S., Tikhonova N. E. Social Stratification by Life Chances: Evidence from Russia / National Research University Higher School of Economics. Series WP BRP "Sociology". 2017. No. 80/SOC/2017. doi
Тихонова Н. Е. Стратификация по доходам в России на фоне других стран // Общественные науки и современность. 2017. № 3. С. 26-41.
Popova D., Matytsin M., Sinnot E. Distributional impact of taxes and social transfers in Russia over the downturn // Journal of European Social Policy. 2018. Vol. 28. No. 5. P. 535-548. doi
Миронова А. А. Демографические изменения и система родственной поддержки // В кн.: Демографический потенциал стран ЕАЭС : VIII Уральский демографический форум Т. II. Екатеринбург : Институт экономики Уральского отделения РАН, 2017. С. 159-166.
Синявская О. В. Российская пенсионная система в контексте демографических вызовов и ограничений // Экономический журнал Высшей школы экономики. 2017. Т. 21. № 4. С. 562-591.
Gorina E., Biryukova S. Control of Social Spending, Russia, in: Global Encyclopedia of Public Administration, Public Policy, and Governance (2018). Cham : Springer, 2018. doi P. 1-5. doi
Biryukova S., Sinyavskaya O. V. Children out of parental care in Russia: what we can learn from the statistics // Journal of Social Policy Studies. 2017. Vol. 15. No. 3. P. 367-382. doi
Миронова А. А. Частные межпоколенные трансферты: демографический тип домохозяйства имеет значение? // В кн.: Демографическое образование и изучение народонаселения в университетах (к 50-летию кафедры народонаселения). IХ-е Валентеевские чтения, 18-20 октября 2017 г. / Под общ. ред.: И. Е. Калабихина, Н. М. Калмыкова. М. : Экономический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, 2017. С. 89-92.
Popova D., Rudberg A. Inequality in Income and Wealth in Russia, in: Global Encyclopedia of Public Administration, Public Policy, and Governance (2018). Cham : Springer, 2018. doi P. 1-12. doi
Mareeva S. Middle Class Formation in Russia, in: Global Encyclopedia of Public Administration, Public Policy, and Governance (2018). Cham : Springer, 2018. doi P. 1-7. doi
Макаренцева А. О., Бирюкова С. С., Третьякова Е. А. Представления мужчин и женщин о затратах времени на работу по дому // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. 2017. № 2. С. 97-114. doi
Ovcharova L., Gorina E. Developing Targeted Social Assistance in Russia: Impediments and Possibilities // Problems of Economic Transition. 2017. Vol. 59. No. 11-12. P. 843-864. doi
Tikhonova N. E. Income Stratification in Russia in Comparison with Other Countries / Пер. с рус. // Social Sciences. 2018. Vol. 49. No. 1. P. 18-34.
Селезнева Е. В. Защита прав и благополучия детей: состояние, рекомендации по развитию и мониторингу // Журнал исследований социальной политики. 2017. Т. 15. № 3. С. 477-481.

См. также

Изучение демографического и социально-экономического поведения домохозяйств на разных стадиях жизненного цикла и оценка влияния социальной и налоговой политики на динамику уровня жизни и его дифференциацию

Социальная политика, социальная стратификация, компоненты благосостояния населения и проявления неравенства в России: анализ взаимосвязей на различных этапах жизненного цикла

Влияние изменений в экономической и социальной политике на потребительское поведение основных групп населения и формирование условий для активного долголетия

Мониторинг доходов, расходов и потребления российских домохозяйств

Оценка динамики благосостояния населения России и моделирование эффектов влияния налоговой, экономической и социальной политики на сектор домашних хозяйств

Экономические исследования бедности

Анализ трансформаций в системе социального неравенства и процессов социальной мобильности в постсоветской России за период 1994-2013 гг.

Ключевые слова