• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новые социальные движения молодежи

2010

Цель данного проекта заключалась в исследовании трендов трансформации и появления новых форм молодежных солидарностей (на примере Санкт-Петербурга и Ульяновска).

В задачи исследования входило:

  • Разработка теоретико-методологических подходов к изучению трендов изменения молодежных солидарностей.
  • Изучение основных текущих тенденций в области новых молодежных солидарностей, а именно: (1) факторов и векторов структурирования современных молодежных солидарностей; (2) основных территориальных, культурных, социальных пространств (включая виртуальные сети Интернет) актуализации ведущих форм солидарностей молодежи; (3) условий возникновения локальных или идущих снизу молодежных инициатив; (4) ведущих акторов (политических, социальных, гражданских, лидеров общественного мнения и т.п.), включенных в мобилизацию молодежи в различного рода солидарности.   

В ходе исследования получены следующие результаты.

В области теории: разработка теоретико-методологических подходов к изучению поддержки/участия молодежью социальных движений, тестирование возможностей использования концепции «социального движения» для понимания многообразия молодежных солидарностей и концептуализации субкультурных, политических, религиозных, ценностных выборов молодежи.

В развитии методологии: создание уникальной методологии изучения социальных настроений молодежи, а также определения новейших тенденций и фокусов  молодежных солидарностей и их резонанса в более широких молодежных аудиториях.

В получении новых эмпирических знаний: сбор нового эмпирического материала, описывающего пространства, акторов, векторы новых солидарностей и социального участия молодежи.

Общественные дебаты вокруг различных форм молодежной активности находятся в самом разгаре. Ею интересуются на государственных уровнях, разрабатываются стратегии молодежных политик, программы патриотического воспитания, ведется поиск новых идеологем «духовно-нравственного воспитания молодежи». Большая часть подобных документов фокусируется на «политическом» измерении молодежной активности, что вполне объяснимо. Государство не столько интересуется молодежной реальностью, сколько ищет механизмы мобилизации (прежде всего политической) молодежного ресурса для выхода из глубокого общественного кризиса, усиленного сегодня глобальной финансово-экономической рецессией.

В фокусе внимания оказываются то «субкультурщики, подрывающие морально-нравственные устои», то «молодые, несовершеннолетние мамы», то «молодежь, избегающая ответственности за будущее России и предпочитающая гражданские браки», то политически пассивная и граждански  апатичная молодежь. При этом часто за границей интереса остаются реальные проблемы молодежи, включенной (как и их родители и другие «взрослые») в разные страты, пространства, культуры.

Современная молодежь по-разному убегает от взрослого контроля, оккупируя собственные культурные и политически площадки (он- и оффлайн), включаясь в социальные сети и солидарности, театрализуя собственную повседневность самыми причудливыми способами. Так называемый молодежный активизм перекочевал с середины 1990-х гг. прошлого века из  политики (в ее традиционном смысле) на территории молодежных культур. Социальный (публичный) капитал компаний и сообществ в виртуальных сетях  становится не менее, если не более значимым, чем характеристики формального статуса и социальная позиция.

Ближе к концу века субкультурные теории начинают подвергаться серьезной критике, современные западные социологи заговорили о «постсубкультурах», о «смерти субкультур», о рождении новых молодежных «племен», отличающихся текучестью, прозрачностью границ, временным и ненадежным характером соединений. В современной России, как и любой другой стране, включенной в глобальное пространство, с остатками «старых» мини-групп соседствуют имитаторы, примкнувшие, туристические экспонаты «а-ля субкультурщики».

Молодежные солидарности – это один из новых терминов, используемых для описания   новой молодежной социальности. Этот термин важен как более адекватный конструкт описания различных типов молодежных формирований, которые отличаются множеством измерений: гендерным, стилевым, субкультурным. Солидарные формирования могут охватывать различные молодежные группы, быть реальными или воображаемыми, временными и более постоянными, включать в себя различные субкультуры и не иметь к субкультурам отношения. Самым значимым для такого рода групповых идентичностей становится практикуемый жизненный стиль (включая потребление, но к нему не сводящийся), а также солидарное представление о группах – антиподах.

Пришло время переосмыслить новый статус молодежи в обществе. Пора отказаться от любого принципа унификации этой сложной социальной группы, когда сущность трансформаций современного молодежного пространства сводится к одному, пусть и действительно значимому признаку. Следует избегать как идеализации молодежи (как это было в советский период), так и проблематизации молодежи (в западной послевоенной и отечественной постперестроечной литературе), нужно искать новые подходы, внутри которых можно было бы разместить современные практики, не имеющие аналогов или образцов в прошлых поколениях. Важно разработать понятийный аппарат, включающий в себя «живые» образы, описывающий молодежное пространство языком, адекватным новым феноменам культурных молодежных сцен.

Многообразие молодежного пространства не сводится исключительно только к различным типам молодежных солидарностей. Как и во все времена, особые, в той или иной степени эпатажные молодежной группы находятся в меньшинстве и далеко не полностью определяют векторы развития.  Для них, как и для всей молодежи, включая мейнстримные группы, важны общие проблемы нового времени – растущая молодежная безработица, жесткое социальное расслоение, усложнение стартовых условий вхождения в жизнь, использование новых социально-культурных ресурсов, доступность качественного образования, освоение семейных и гендерных ролей, ответы на государственные или политические интервенции, политическая и гражданская апатия/недоверие. Эти вопросы напрямую не связаны с классическими структурными признаками - социальным происхождением, гендером, этничностью, территорией проживания и т.п.

Публикации по проекту:


Зиновьев А. А. Санкт-Петербургский паркур в трех измерениях: практики, пространства и смыслы, in: Новые молодежные движения и солидарности России. Ульяновск : Ульяновский государственный университет, 2011. С. 37-67. 
Новые молодежные движения и солидарности России. Ульяновск : Ульяновский государственный университет, 2011. 
Зиновьев А. А. Анализ различных направлений паркура: идеология, практики и смыслы, in: Социальные изменения в современном мире: общество и государство. Ставрополь : ООО "Мир данных", 2013. С. 27-29.