• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Версия для слабовидящихЛичный кабинет сотрудника ВШЭПоиск

Мобилизация и повышение качества человеческого капитала среднего класса и уязвимых групп населения

Приоритетные направления развития: экономика, социология
2019

Объектом исследования выступают человеческий капитал среднего класса и уязвимых групп населения, неравенство, социальная мобильность и социальная политика.

Цель работы

Изучение процессов мобилизации и повышения качества человеческого капитала среднего класса и уязвимых групп населения.

Используемые методы

Кабинетное исследование, теоретико-методологический анализ российских и зарубежных публикаций; дескриптивный, многомерный статистический и эконометрический анализ микро-данных выборочных обследований населения; анализ качественных социологических данных; различные методы микромоделирования (микросимуляций).

Эмпирическая база исследования

Многие оценки, представленные в последующих разделах, получены с использованием различных волн (1994-2018 гг.) лонгитюдного обследования Российский мониторинг экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ (РМЭЗ-ВШЭ), а также его панельной составляющей за 2009-2017 гг. Наряду с этим использовались микроданные таких выборочных обследований как: опрос, проведенный Левада-центром в январе 2019 г.; Международное социальное исследование (ISSP) за 2019 г.; Европейское обследование доходов и условий жизни (EU-SILC) и Обследование семейных ресурсов (Family Resource Survey); специализированный опрос среднего класса в России «Средний класс: готовность инвестировать в развитие человеческого капитала» (осень 2018 г.); Выборочное наблюдение качества и доступности услуг в сферах образования, здравоохранения и социального обслуживания, содействия занятости населения (2017 г.); Комплексное наблюдение условий жизни населения (2016 г.); Выборочное наблюдение доходов населения и участия в социальных программах (2017 г.); Выборочное наблюдение репродуктивных планов населения 2012 и 2017 гг.; международное обследование «Поколения и гендер»; опрос «Инструмент общественно-профессиональной оценки инклюзивности школ». Для решения ряда задач исследования применялись результаты качественных исследований, включая материалы фокус-групп «Установки и модели репродуктивного поведения» (2017 г.); качественное исследование мигрантов 2019 г.; полуформализованные интервью с участниками образовательного процесса. Дополнительно были использованы материалы нормативных правовых актов (НПА) Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

Результаты работы

Среди всех результатов исследования следующие могут быть раскрыты более подробно:

1. Анализ относительной мобильности россиян между квинтилями по доходам на 9-летнем интервале свидетельствует о близости России по характеру доходной мобильности к развивающимся странам. По сравнению с усредненными данными по ОЭСР, в долгосрочном периоде ситуация в России характеризуется схожими масштабами «липкости пола» (иммобильного по доходам населения в первом квинтиле), но более низкими масштабами «липкости потолка» (иммобильного по доходам населения в пятом квинтиле), что подчеркивает общую неустойчивость монетарного благополучия в массовых слоях населения. Лишь 11,9% населения характеризовались устойчивой восходящей или нисходящей мобильностью на 9-летнем интервале. В численности населения удельный вес устойчиво неблагополучных по текущим доходам групп составил 6,6%, а устойчиво благополучных – 4,6%. Рискам затяжного неблагополучия в наибольшей степени подвержены дети из многодетных семей, в особенности те, из них, которые проживают в сельской местности; одинокие россияне (особенно одинокие пенсионеры), а также трудоспособное население, занимающее нестабильные рабочие позиции - в первую очередь, работники неквалифицированного физического труда.

2. Культурный капитал работника оказывает значимое влияние на место человека в системе социально-экономических неравенств в современной России. При этом если человеческий капитал влияет прежде всего на доходы и, соответственно, уровень жизни людей, то культурный капитал влияет в бóльшей степени на качество их рабочих мест даже в рамках одних и тех же профессиональных групп и, соответственно, на качество их жизни в целом. Несмотря на сохраняющуюся открытость структуры российского общества и достаточно большие масштабы межгенерационной профессиональной мобильности в разных поколениях и у выходцев из разных по профессиональному статусу родителей типов семей, институт социального воспроизводства оказывает сильное влияние на возможности межпоколенной мобильности в России. Для наиболее неблагополучных слоев (выходцев из семей рабочих и рядовых работников торговли и бытового обслуживания) характерно «застревание» на нижних позициях в профессиональной иерархии. Поэтому при планировании государственной социальной политики необходимо учитывать влияние на место человека на рынке труда обоих инкорпорированных видов капитала, - и человеческого, и культурного.

3. Субъективная оценка положения россиян в целом соответствует тренду «негативной стабилизации», что наблюдается в стране после кризиса 2014 г.: доля тех, кто фиксирует в своем положении негативную динамику в 2,5 раза превышают долю тех, кто дает ей позитивные оценки (27% и 10% соответственно). Негативная динамика последних 5 лет «откинула» россиян на позиции, приближающиеся к положению их родителей, в 2019 г. межгенерационная мобильность может оцениваться уже скорее как отрицательная (с двукратным превышением отрицательных оценок над положительными). Низкие возможности восходящей мобильности и массовая нисходящая мобильность способны генерировать дополнительные запросы к социальной политике. «Стекание» субъективных оценок статуса вниз за последние 5 лет привело к тому, что актуализируется запрос на сокращение неравенства, а не «отладку лифтов». Таким образом, текущее состояние социальной структуры и системы социальных статусов первоочередно требует работоспособности инструментов, которые позволят реализовывать мобильность «снизу в середину».

4. Адаптация к бедности в России отсутствует: более длительное пребывание в бедности связано с более низким субъективным благополучием населения. При этом адаптационное поведение населения различается в зависимости от места проживания, места рождения, длительности нахождения в бедности и частоты попадания в бедность.

5. Средний класс демонстрирует позитивное отношение к инновациям и приветствует внедрение новейших технологических разработок в самых разных сферах (образование, медицина, сельское хозяйство, производство товаров и пр.). Причем, представители этого слоя общества оказываются в данном контексте более продвинутыми, чем другие слои населения. Практики использования инноваций (на примере обращения к услугам разного рода посредством Интернета) больше распространены среди представителей среднего класса, чем в среднем у населения, особенно – в том, что касается интернет-консультаций со специалистами других областей (юристами, психологами и пр.). В целом данные исследования позволяют говорить о неоднородности среднего класса в контексте принятия инноваций, что в условиях запроса на определение социальных групп-драйверов национального развития дает основания использовать инновативность в качестве дополнительного или даже самостоятельного стратификационного признака.

6. Оценки качества жизни на данных Индекса качества жизни старшего поколения (ИКЖСП) со скорректированными весами свидетельствуют о том, что объемы накопленного человеческого капитала значимо связаны с показателями качества жизни в старшем возрасте. Наиболее высоким качеством жизни характеризуются более «молодые» пожилые с высшим образованием и достаточно высокими доходами, проживающие в городской местности, имеющие партнера. Соответственно, более низкое качество жизни присуще одиноким пожилым людям с невысоким уровнем образования и низкими доходами. Сопоставление оценок, полученных с использованием различных индексов качества жизни и активного долголетия, включая международные, показало, что плохое состояние здоровья является ключевым барьером роста потенциала к активному долголетию. Тем не менее, возможности лиц старшего поколения в России значительно улучшились после 2000 г., в т.ч. за счет улучшения состояния здоровья и повышения уровня образования. При этом предоставляемые государством гарантии по укреплению здоровья более равномерно распределены между детьми до 3 лет, чем между лицами старшего возраста, для которых характерна низкая доступность возможностей по восстановлению здоровья с помощью мер социальной поддержки. Таким образом, особого внимания правительства требуют ограниченная доступность и невысокое качество предоставляемой медицинской помощи и социального обслуживания, транспортная инфраструктура, благоприятная среда для старшего поколения в целом.

7. Приток трудовых мигрантов в Россию делает все более актуальным вопросы включения их в российское общество и влияния на социальную инфраструктуру городов.  Результаты исследования показали, что школы, в которых концентрируются дети, для которых русский язык является не родным, и которые имеют статус школы «со сложным социальным контекстом», как правило расположены не в определенных «мигрантских» изолированных районах (как в Европе или США), а в бывших «рабочих» кварталах, сформировавшихся в середине прошлого века. Эти школы, зачастую сталкивающиеся с недобором учащихся, являются той городской инфраструктурой, которой могут или вынуждены пользоваться низкостатусные мигранты. Будучи долгие годы учебным заведением для детей из низкостатусных семей, школа является местом, куда притягиваются дети рабочих мигрантов: это результат неформальных стратегий школ района, а также родителей, как «местных», так и мигрантов. Одним из результатов изучения темы лечения мигрантов с социально значимыми заболеваниями, стал вывод о том, что низкая осведомленность и поведенческие факторы способствуют высокой уязвимости мигрантов отношении ВИЧ-инфекции именно в стране приема мигрантов. Российская норма о нежелательном пребывании ВИЧ-положительных мигрантов не приносит практической пользы: мигранты с ВИЧ лишены права на здоровье, в то время как российское правительство не имеет данных о фактическом масштабе проблемы, так как статистика не учитывает, сколько ВИЧ-положительных иностранцев фактически находится в России.

Степень внедрения, рекомендации по внедрению или итоги внедрения результатов НИР

Результаты исследования были представлены на более чем 40 научных и научно-практических мероприятиях, в том числе международных – в России, Швеции, Франции, Великобритании и США. По результатам исследования было подготовлено 22 научные публикации, в том числе 13 (включая 6 – на английском языке) – статьи в журналах, индексируемых в WoS и Scopus. Отдельные результаты исследования были использованы при подготовке в 2019 г. аналитических записок и экспертных заключений, направлявшихся в Правительство России и федеральные органы исполнительной власти.

Область применения

Результаты данной работы могут быть использованы для консультирования органов государственной власти и совершенствования действующего или разрабатываемого законодательства в области мер социальной, налоговой и экономической политики и оценки их эффективности, в частности – в работе Министерства труда и социальной защиты РФ, Пенсионного фонда России, Министерства экономического развития РФ, Министерства финансов РФ, Министерства здравоохранения РФ, Счетной палаты и Росстата.

Публикации по проекту:


Dang H. H., Lokshin M. M., Abanokova K. Did the Poor Adapt to Their Circumstances?Evidence from Long-run Russian Panel Data // Economics Bulletin. 2019. Vol. 39. No. 4. P. 2258-2274. 
Slobodenyuk E., Mareeva S. Inequality in Russia: Challenges for the policy // Baltic RIM Economies Review. 2019. No. 5. P. ---. 
Oparin D. Possession and exorcism in the Muslim migrant context // Ethnicities. 2020. Vol. 20. No. 4. P. 731-751. doi
Matytsin M., Popova D., Freije S. RUSMOD. A Tool for Distributional Analysis in the Russian Federation / World Bank Group. Series WPS "Policy Research Working Paper". 2019. No. 8994. 
Горяйнова А. Р. «Место под солнцем»: уровни формирования школьной инклюзии // Журнал исследований социальной политики. 2019. Т. 17. № 4. C. 555-570. doi
Oparin D. Spiritual Authority and Religious Introspection among Muslim Migrants in Western Siberia // Problems of Post-Communism. 2020. Vol. 67. No. 4-5. P. 362-374. doi
Jara H. X., Popova D. Second earners and in-work poverty in Europe // Journal of Social Policy. 2020. 
Anikin V. A., Lezhnina Y. P., Mareeva S., Slobodenyuk E. Who Seeks State Support In The New Russia And Why? / ГУ ВШЭ. Series WP BRP Series "Public and Social Policy". 2019.