• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Война, власть и общество в СССР в 1930-1950-е гг.: трансформация советской системы

Приоритетные направления развития: гуманитарные науки
2019

Цель работы

Целью исследования является комплексное изучение советского государства и общества в период Второй мировой войны и сталинизма межвоенного, военного и послевоенного времени. В частности, цель исследования состоит в анализе экономических изменений и динамики репрессивных практик на протяжении войны и в послевоенный период. Также изучаются новейшие исследовательские подходы к изучению нацистской оккупационной политики, коллаборационизма и мотивации коллаборационистов.

Используемые методы

Методология исследования основывается на интегративном подходе к истории, включающем в себя сочетание различных методов исторических исследований (в том числе методов социальной, политической и культурной истории), а также синтез подходов российской и зарубежной историографии по теме. Также при анализе преемственности и изменений в советской политической системе авторы используют компаративный подход.

Эмпирическая база исследования

Источниковую базу исследования составили впервые вводимые в научный оборот архивные документы по истории Второй мировой войны и советской истории ХХ века. В частности, были использованы материалы российских государственных и бывших партийных архивов, российских ведомственных архивов и архивов Республики Молдова, а также источники личного происхождения.

Результаты работы

Результаты работы нашли отражение в 16 статьях, которые были опубликованы в международных научных журналах, входящих в индексы цитирования Web of Science и Scopus.В ходе работы над проектом были проанализированы новейшие историографические подходы и новые комплексы источников по истории сталинизма, советского общества и Второй мировой войны. В частности, в центре внимания находилась советская экономика военного времени и, прежде всего, использование рабочей силы. Как показало данное исследование, в экономике наблюдались две взаимосвязанные тенденции. С одной стороны, введение и широкое применение чрезвычайных трудовых законов отражало значительную роль репрессивных мер и принуждения к труду для обеспечения производства. С другой стороны, наблюдались многочисленные практики неисполнения трудовых указов, свидетельствующие о существовании определенных пределов принуждения в сталинской мобилизационной системе. Практики обхождения существующих законов со стороны ведомств, местных руководителей и самих рабочих и служащих, позволяли сглаживать противоречия, присущие советской военно-мобилизационной системе, и приспосабливать политический курс к реальностям и социально-экономической целесообразности.

Наряду с наемными рабочими, значительную роль в советской экономике военного времени играли также различные контингенты принудительного труда, в частности военнослужащие Красной армии – бывшие пленные и окруженцы, проходившие фильтрацию в лагерях НКВД. В условиях нередко многомесячной проверки, они уже с 1942 г. начали использоваться как трудовой ресурс. Поэтому фильтрация нередко искусственно затягивалась с целью экономической эксплуатации лагерного контингента. Все это показывало сосуществование противоречивых и разнонаправленных тенденций в экономике советского тыла в годы войны.

Как показало данное исследование, многочисленные противоречия сохранялись и в советской экономике послевоенного периода. Хотя сталинская система стремилась ко всеобщему контролю, она не была способна его достичь. Были широко распространены различные нарушения трудноисполнимых законов и правил. В данном исследовании это раскрывается на примере деятельности корпорации Павленко, представлявший собой наиболее крупный из известных на данный момент образцов частного теневого предпринимательства в послевоенном СССР. Теневая экономика восполняла значительные лакуны в советской плановой экономике, наживаясь на дефицитности плановой системы и пороках государственного регулирования цен и распределения ресурсов.

Еще одним результатом исследования стала выработка более глубокого и разностороннего понимания советских репрессивных практик в период войны. В частности, удалось выявить значительный рост репрессий и уровня применения смертной казни в 1941 – начале 1942 гг., когда количество смертных приговоров за государственные преступления временами приближалось к уровню 1937-1938 годов и составляло около 40% от общего числа приговоров. Репрессии в 1941 г., как и в случае Большого террора, были начаты по указанию сверху, и точно также они были практически одномоментно ослаблены с марта 1942 г. Данное исследование позволило связать ослабление репрессий с наметившимся дефицитом людских ресурсов, необходимостью приспосабливаться к настроениям населения и опираться, хотя бы отчасти, на традиционные ценности. Именно эти обстоятельства привели к корректировке правоприменительной политики.

Работа над проектом позволила также выявить отношение советских граждан к советской системе и нацистской оккупационной политике. В частности, анализируя поведение коллаборационистов на оккупированных советских территориях, участники проекта показали, что поведение человека на войне часто определялось не его социальной или национальной идентичностью, или политическими представлениями, но той обстановкой, в которой он оказался. Коллаборационисты приспосабливались к сложившимся условиям и шли служить в нацистские формирования, добросовестно выполняя все требования начальства. После отступления нацистов многие из них оказались мобилизованы в ряды Красной армии, где они так же добросовестно выполняли приказы командования, и некоторые из них даже были награждены советскими медалями. Противоречивость феномена коллаборационизма подчеркивается и в российской и зарубежной историографии последних лет, как было показано в данном исследовании.

Еще одним результатом исследования стало выявление особенностей послевоенной советской культуры, в частности международного контекста, в котором появился феномен «трофейного кино». В послевоенные годы в условиях растущего противостояния с США советское руководство оправдывало показы американских фильмов, захваченных на территории Германии тем, что они являются военными трофеями и поэтому не подлежат действию соглашений об охране авторских прав.

Таким образом, результатом проекта стал анализ широкого спектра вопросов, связанных выработкой новых историографических подходов применительно к истории советского государства и общества в годы Второй мировой войны, а также и более обширного периода советской истории – 1930-1950-х гг. Основываясь на широком круге архивных источников, документов личного происхождения, а также на подходах современной историографии, участники проекта исследовали противоречия советской экономики военного и послевоенного времени. Также результатом исследования стало новое осмысление динамики политических репрессий, в частности на начальном этапе войны, а также меняющегося отношения советских граждан к репрессивной системе. Также результатом проекта стало более комплексное осмысление феномена коллаборационизма советских граждан и влияния международного контекста на послевоенные советские практики в области культуры. Данные вопросы, исследованные с применением методов социальной, культурной и новой политической истории, относятся к наиболее актуальным направлениям современной исторической науки.

Наконец, результатом проекта стали международные научные конференции и семинары «Устная история Великой Отечественной войны: практики создания и интерпретации», «Вторая мировая война и проблемы советской истории» и др., организованные в рамках работы над проектом. В ходе работы конференций было выявлено значение устных источников для изучения истории Великой Отечественной войны и проанализированы историографические тенденции последних лет.

Степень внедрения, рекомендации по внедрению или итоги внедрения результатов НИР

Результатыпроекта могут найти широкое применение в исследовании и преподавании советской и европейской истории и культуры ХХ века, в первую очередь истории эпохи сталинизма и Второй мировой войны. В частности, результаты работы над проектом предполагается использовать в преподавании курсов по социальной и политической истории России, а также в работе исследовательских семинаров в НИУ ВШЭ. Также результаты проекта имеют научное применение, способствуя дальнейшему развитию научных знаний о советском государстве и обществе, и также о периоде Второй мировой войны.

Публикации по проекту:


Makhalova I. Heroes or Perpetrators? How Soviet Collaborators Received Red Army Medals // Journal of Slavic Military Studies. 2019. Vol. 32. No. 2. P. 280-288. doi
Viola L. A., Barenberg A., Goldman W. Z., Penter T. A roundtable on Lynne Viola’s Stalinist Perpetrators on Trial: Scenes from the Great Terror in Soviet Ukraine // Canadian Slavonic Papers. 2019. Vol. 61. No. 2. P. 225-243. doi
Орлова Г. А. Дискурсивное дозирование радиации // Laboratorium. Журнал социальных исследований. 2019. Т. 11. № 1. С. 82-119. doi
Budnitskii O. The Great Terror of 1941: Toward a History of Wartime Stalinist Criminal Justice // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2019. Vol. 20. No. 3. P. 447-480. doi
Орлова Г. А. Ремонт и курирование большого формального метода // Новое литературное обозрение. 2019. Т. 157. № 3. С. 26-34.
Estraikh G. The Life, Death, and Afterlife of the Jewish Anti-Fascist Committee // East European Jewish Affairs. 2018. Vol. 48. No. 2. P. 139-148. doi
David-Fox M. Illusions of Influence and the Mystique of Power: The Fellow-Travelers and Stalin as Philosopher-King, in: Ideological Storms. Intellectuals, Dictators, and the Totalitarian Temptation. Budapest : Central European University Press, 2019. Ch. 1. P. 25-40.
Khlevniuk O. V. Deserters from the Labor Front. The Limits of Coercion in the Soviet War Economy // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2019. Vol. 20. No. 3. P. 481-504.
Galina Orlova Sekretnaia laboratornaia zhizn' v SSSR, 1940 - 1970 // Cahiers du Monde Russe. 2019. Т. 60. № 2-3. С. 461-492. doi