• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Сравнительный анализ развития человеческого потенциала в России и других постсоциалистических странах Европы: цивилизационный контекст

2011

Коды по классификатору Elibrary:
04.00.00 Социология
04.21.00 Общество как система. Социальные отношения и процессы
04.21.21 Общество как система. Типы обществ

Масштабные политические и экономические преобразования в конце прошлого века привели к системной трансформации российского и других постсоциалистических обществ, однако успех рыночных реформ и становления либеральной демократии в одних странах и их неудачи в других сегодня как никогда требуют критического анализа основных теоретико-методологических подходов к объяснению их эволюции. Исходная позиция, которую занимают авторы проекта, заключается в том, что эти расхождения во многом вызваны недоучетом принадлежности постсоциалистических стран к разным цивилизационным ареалам, что обусловливает потребность в целостном и систематическом анализе взаимосвязи характера и динамики социально-экономических структур населения и системообразующих элементов цивилизаций разного типа.  Нынешнее же состояние дискуссий в данной области нельзя счесть удовлетворительным, поскольку оно, по-прежнему, сводится к обсуждению способов преодоления «культурной отсталости», мешающей модернизации менее развитых стран по образу и подобию развитых западных обществ.

Сегодня почти ни у кого не вызывает сомнения, что, несмотря на схожие принципы реформирования, развитие России и ряда стран СНГ пошло и продолжает идти в совершенно ином направлении, чем в странах Центрально-Восточной Европы. Однако различия эти касаются не только и не столько уровня или качества экономического роста, сколько сложившихся в этих странах условий, необходимых для развития личности и творческих сил представителей всех без исключения социальных групп населения и определяющих в конечном счете жизнеспособность всего общества как социального организма. Если с точки зрения экономоцентристских подходов проведение радикальных рыночных преобразований практически во всех постсоциалистических странах способствовало достижению главной цели – повышению экономической эффективности (благодаря развитию конкуренции и частной собственности) – то с точки зрения сбалансированного развития последствия этих преобразований в СНГ сегодня не выдерживают никакой критики. Более того, спровоцированного реформами импульса в этих странах оказалось явно недостаточно для того, чтобы обеспечить устойчивую траекторию развития по рыночно-демократическому сценарию, как это имеет место, скажем, в странах Вышеградской группы (Чехии, Венгрии, Польше, Словакии) или странах Балтии. Все это наталкивает на мысль, что одним из важнейших факторов жизнеспособности обществ является качество их исходного социального материала – населения с его специфическими установками, представлениями и моделями поведения – которому могут отвечать (например, в случае со странами ЦВЕ), а могут и противоречить (Россия и некоторые страны СНГ) принципы, на которых в этих обществах функционируют системы здравоохранения, образования, обеспечения внутренней безопасности и т.д. Противоречие это, в свою очередь, может служить причиной низкой и даже обратной эффективности принимаемых государством социальных мер с точки зрения развития человеческого потенциала.

В связи с этим авторы ставят перед собой следующую цель: изучить динамику и различия в развитии человеческого потенциала населения постсоциалистических стран Европы, включая Россию, а также установить факторы, способствующих устойчивому развитию перечисленных стран в контексте их цивилизационной принадлежности. Объектом исследования, таким образом, являются общества западноевропейских стран, стран Центрально-Восточной Европы, а также ряда стран СНГ, включая Россию.

Теоретико-методологический фундамент исследования строится на: 1) предположении об исторической обусловленности моделей социально-экономического развития в современном мире и 2) несводимости критериев общественного развития к сугубо экономическим показателям. В связи с этим теоретическая часть исследования представлена, во-первых, концептуальным анализом существующих подходов к изучению цивилизационных различий, а, во-вторых, обоснованием системы универсальных целевых ориентиров, имманентных процессу человеческого развития и не зависящих от конкретных локальных контекстов, обусловленных цивилизационным фактором.

Эмпирическая часть исследования представляет собой анализ системы ключевых показателей человеческого развития в странах Европы и СНГ с использованием данных ООН, Всемирного банка, Всемирной организации здравоохранения, Европейского социального исследования и др.

Нише перечислены наиболее существенные результаты исследования:

1. На основе обобщения работ наиболее известных авторов, занимавшихся сравнительным изучением цивилизаций, обоснована идея о том, сущностное идентификационное ядро цивилизаций образует идейно-институциональная платформа, которая отражает уникальный исторический опыт приспособления народа (или системы народов) к специфическим условиям существования, в том числе во взаимодействии с другими народами. Процесс этого приспособления представляет собой последовательное, но не везде одинаковое чередование способов организации жизнедеятельности, происходящее неизбежно вследствие непостоянства как внутренних (напр., рост численности населения, исчерпание ресурсов и т.п.), так и внешних факторов (напр., напряженность экономической или военной конкуренции и т.п.). В свою очередь, неодинаковость и непостоянство этих факторов порождают различия и в историческом опыте цивилизаций и, как следствие, делают этот опыт неуниверсальным в одних и тех же институциональных контекстах (что проявляется в эстетических свойствах той или иной культуры, религии, особом экономическом укладе, принципах реализации власти и т.п.).

2. Предложен оригинальный способ операционализации понятия «локальных цивилизаций», основанный на т.н. концепции «реальных социальных групп», применяемой в социологическом анализе (конкретно: в социальной стратификации). Идея состоит в том, что ни один из признаков «локальных цивилизаций» в многочисленных перечнях, составленных разными авторами, сам по себе обязательным не является – имеют смысл лишь определенные их сочетания, которые проявляются по-разному в разных контекстах. Аналогия с «реальными социальными группами» заключается в том, что последние представляют собой реальную социальную целостность, характеризуемую общностью условий существования, причинно взаимоувязанными сходными формами деятельности в разных сферах жизни, стилем жизни и т.п. Реальные социальные группы противопоставляют номинальным, аналогией которых является, скажем, совокупность лиц определенной национальности, выделенных исключительно по формальному (национальность), а не реальному признаку – национальному самосознанию или особенностям культуры. Одним из существенных преимуществ экстраполяции данной концепции на понятие локальных цивилизаций заключается в том, что последние рассматриваются уже не как некая абсолютно гомогенная общность, а как система, состоящая из идентификационного ядра и зон трансгрессии, в которых могут сочетаться сущностные черты нескольких локальных цивилизаций.

3. Предложена теоретическая схема реализации обществом своего человеческого потенциала как результата взаимодействия существующего институционального оформления системы с ее идейно-институциональной платформой, сочетающиеся в определенный момент времени. Под институциональным оформлением понимаются, в частности, конкретные способы социальной, политической и экономической организации общества, которые определяются соотношением известных институциональных противоположностей («частная собственность» vs «власть-собственность»; «договорное управление» vs «приказное управление»; «рынок» vs «редистрибуция» и т.п.). Именно такое концептуальное разделение структуры социального объекта на некий неслучайный инвариант (идейно-институциональная платформа) и действующий способ организации жизнедеятельности делает возможным определение оптимального и неоптимального состояния системы. Неоптимальность достигается в том случае, когда установившееся в результате определенного стечения обстоятельств институциональное оформление общества (напр., революция, приводящая к резкой смене одного общественного строя на другой) приводит к снижению жизнеспособности системы и увеличивает риск ее разложения, вплоть до деформации идейно-институциональной платформы.

4. Введено важное концептуальное разграничение между часто смешиваемыми понятиями «человеческий потенциал» и «человеческое развитие», а также определено их соотношение с понятием «жизнеспособность», которое рассматривается авторами проекта как системное экзистенциальное качество обществ. Если человеческий потенциал в строгом смысле характеризует принципиальную возможность достижения определенного состояния человеческого развития, то последнее должно рассматриваться исключительно как процесс, направленный на реализацию этого потенциала, или, другими словами, движение от существующего состояния человеческого развития к потенциальному, т.е. возможному. В такой постановке «развитие человеческого потенциала» представляется уже не столько как процесс его направленной реализации, сколько как объективный (т.е. не зависящий от мер государственной политики) процесс формирования границ развития творческой, физической и познавательной активности людей. Это разделение принципиально в контексте рассмотрения обществ не просто как конкретных конфигураций политического, социального и экономического устройства, а как сложных социальных систем, формирующиеся под влиянием специфических цивилизационных процессов. Эти цивилизационные процессы на протяжении длительных исторических периодов формируют в населении определенный тип личности, приспособленность к определенным видам и циклам трудовой активности и проч., и, таким образом, фактически могут рассматриваться в качестве тех объективных факторов, которые определяют, в конечном счете, «развитие (но не реализацию!) человеческого потенциала».

5. Предложена оригинальная трактовка человеческого развития, как процесса лежащего в основе развития «жизнеспособности» современных обществ, т.е. их способности, во-первых, к численному воспроизводству, а, во-вторых, способности успешно противостоять развитию потенциально опасных для их устойчивого развития дисфункций, или, другими словами, патологий: «социальных» (выражающихся, например, в наличии чрезмерных дистанций между социальными группами, социальной дезинтеграции, криминализации повседневной жизни и т.п.), «физических» (низкая продолжительность жизни, деградация физического и психического здоровья населения и т.п.) и «моральных» (интеллектуальная и нравственная деградация населения).

6. Наконец, предложен инструментарий количественной оценки «жизнеспособности» разных обществ. В результате критического рассмотрения существующего опыта оценки человеческого развития (напр.: ИЧР ООН и т.п.), авторами проекта предложена альтернативная система эмпирических показателей, с помощью которой были проанализированы последствия постсоциалистических трансформаций в Европе и странах СНГ за последние 20 лет. В состав этих показателей вошло в общей сложности 24 индикатора о физическом, социальном и духовном аспектах человеческого развития, включая уровень естественного прироста населения (а точнее риск депопуляции как признак наличия системных дисфункций в обществе). В результате анализа сформулированы предварительные выводы относительно успешности разных социально-экономических моделей развития в разных культурно-исторических (цивилизационных) контекстах. Эти выводы, в частности, позволили выдвинуть гипотезу о том, что жизнеспособность обществ зависит не столько от способа их институционального оформления как такового, сколько от градуса его отклонения от приемлемых форм социальной, экономической и политической организации, присущих конкретному локальному цивилизационному контексту. Так, например, выяснилось, что характерная для стран западной культуры идеально прямая связь между уровнем развития политических свобод и уровнем человеческого развития, принимает совершенно неоднозначный характер в группе таких стран, как Турция, Казахстан, а также ряд стран СНГ, включая Россию. Кроме того, найдены очередные убедительные доказательства, опровергающие распространенное среди сторонников теории модернизации заблуждение о том, что приоритетность стимулирования экономического роста является оптимальной стратегией для развивающихся стран.

Результаты исследования могут быть использованы как в качестве основы дальнейших разработок в указанной области, при принятии решений в государственном управлении (в частности, в сфере социальной политики), а также для отражения в учебном процессе.

См. также

Анализ факторов развития и упадка государственности в социалистических и пост-социалистических странах Европы и Азии второй половины XX - начала XXI в. с помощью QCA (Qualitative Comparative Analysis)

Сравнительно-правовой подход и его инструменты в исследованиях юридических аспектов БРИКС (продолжение исследований, начатых в 2013 г.)

Оккупации и освобождения в Европе в период Второй мировой войны, 1939-1945

Восток и Запад Европы в Средние века и раннее Новое время: общее историко-культурное пространство, региональное своеобразие и динамика взаимодействия

Оккупации и освобождения в Европе в период Второй мировой войны, 1939-1945

Общее и особенное в динамике культурного и политического развития на Востоке и Западе Европы в X — XVII вв.

Восток и Запад Европы в Средние века и раннее Новое время: общее историко-культурное пространство, региональное своеобразие и динамика взаимодействия

Ключевые слова