• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Государственная политика и идеология в области культуры

2013

Объектом исследования является государственная политика и идеология в области культуры.

Цель работы — выявление предпосылок, возможностей и границ государственной политики и идеологии в области современной культуры, анализ исторических форм подобной активности государства, формулирование эмпирически и исторически обоснованных выводов о возможностях и эффективности подобной политики.

Методология исследования основана на использовании исторических и систематических подходов: исторический анализ государственной культурной политики на основании базы исторически источников и существующих исследований в этой области, систематический и сравнительный анализ российской и зарубежной культурной политики и истории идеологии, фундаментальный социокультурный анализ и экспликация базовых моделей со-временной культурной политики и идеологии. Исследование опирается на стандартные научные методы сбора и анализа исторических данных, процедуры верификации и фальсификации предлагаемых теоретических моделей объяснения исторических явлений.

Результаты работы – серия статей, посвященных анализу основных этапов формирования государственной культурной политики – главным образом, в советский период, – и ряду ключевых ее направлений – в области образования, национальной и языковой политики, политике грамотности и музыкальной культуры. Особое внимание было уделено формированию культуры как объекту управления в советский период, предпосылкам, стратегиям и результатам институциональных механизмов регулирования культуры, критическим проблемам советской культурной политики.

Полученные в ходе исследования результаты работы могут быть использованы для анализа текущей культурной политики в области культуры, оценки ее эффективности и возможных рисков.

В рамках проекта «Государственная политика и идеология в области культуры» был реализован ряд исследовательских кейсов, имеющих историко-аналитический характер, а также написан ряд работ фундаментального характера, посвященных анализу состояния, генезиса и эффективности культурной политики в советский и постсоветский период, сопоставлению результативности различных моделей культурной политики, позволяющих вы-явить специфику состояния современной российской культуры. В рамках анализа идеологических аспектов культурной политики значительное внимание было уделено периоду первой мировой войны как исторического периода, в рамках которого интенсивно шло формирование практик современной идеологии и пропаганды (включая суверенитизацию национальных дискурсов и фрагментацию и распад систем интернациональной коммуникации, активно формировавшихся в довоенный период).

Цель исследования состояла в выявлении предпосылок, возможностей и границ государственной политики и идеологии в области современной культуры, а также анализ исторических форм подобной активности государства, эмпирически и исторически обоснованных выводов о возможностях и эффективности подобной политики.

Задачи исследования состояли в том, чтобы проанализировать историю формирования проектов целенаправленного воздействия правительства на область культуры как общего момента государственной политики обществ модерна (прежде всего – на российском мате-риале); выявить основные проблемы и критические моменты современного общества, компенсировать которые призвана государственная политика в области культуры; проанализировать основные инструменты и медиальные формы реализации государственной политики в области культуры; проанализировать феномен государственной идеологии (пропаганды), основные исторические этапы и формы ее реализации, образовательные, социокультурные и политические функции идеологической политики и границы этой политики; описать – на основании российского и зарубежного опыта – основные современные методы и формы реализации культурной политики, включая формирование институциональной инфраструктуры в области культуры.

Основные результаты исследования

Современное состояние институтов и учреждений культуры в России историческим образом связано с советским контекстом их возникновения. Исследование и анализ их генезиса и прагматики – важный элемент понимания современного состояния этих институтов и учреждений. Анализ советского опыта с точки зрения эффективности и, напротив, провалов культурной политики – необходимый элемент современной культурной политики. Советская культурная политика имела сложный, часто противоречивый характер. В то же время значение культуры хорошо понималось в сложные моменты истории советского общества. После прихода к власти и решения политических и военных задач, большевики остро осознали ключевую роль культурной проблемы. Переход к политике НЭПа был одновременно объявлением эпохи «культурной революции» (проблема культуры является ключевой в последних статьях и выступлениях Ленина), которая — помимо создания сквозной системы идеологической пропаганды — реализовалась большевиками по трем основным направлениям: ликвидация безграмотности, развитие системы образования всех уровней, национально-культурная политика. Часть этих задач была успешно реализована в советский период, другая провалена и привела к непрогнозируемым негативным эффектам, наконец, третья создала условия для развития политических процессов в постсоветский период.

Энергичные управленческие интервенции государства в сферу культуры в советский период привели к тому, что образовался своеобразный симбиоз аппаратов управления и культурной сферы. Следствием этого стала массовая пассивность и безразличие общества в области культуры: широки слои населения ведут себя как пассивные потребители культуры, ожидают от государства и власти инициативы в этой области и довольствуются ей. Активное меньшинство, напротив, не видит в государстве естественного партнера: государство выступает либо как агрессивный контрагент, либо как безразличная сила, от которой в любом случае следует держаться подальше. До настоящего времени сохраняет свое значение и другой аспект советского наследия. Речь идет о процессе урбанизации, который имел скоротечный, зачастую искусственный и насильственный характер. Данный процесс протекал неравномерно на территории страны, что создало особую ситуацию культурной разнородности, которая на сегодняшний день выступает как главный фактор культурно-цивилизационной разорванности России. Исторически уникальным и при этом драматическим обстоятельством современной российской истории является то, страна в постсоветский период пережила глубокий демодернизационный спад (неизбежный при радикальной трансформации общественно-экономической системы). В целом ряде регионов это привело к быстрой деградации комплексных форм городской культуры и цивилизации, актуализировались архаичные социальные и культурные практики. В итоге возникала специфическая ситуация незавершенного модерна: традиционный мир деревни исчез, был размолот жерновами коллективизации, индустриализации и урбанизации, его остатки медленно деградируют в депрессивных зонах аграрного хозяйствования. При этом в городских поселениях сложилась, по сути, полугородская, а не городская культура. Возникла огромная городская окраина, характерные черты которой – высокий уровень криминала, слабая семья, полное разложение традиционных ценностей (включая традиционную религиозность).

Основной вывод, который можно сделать на основании этого исторического анализа, заключается в том, что именно в СССР культура впервые превращается в масштабный объект централизованного организационного и управленческого воздействия. При этом методы и механизмы, использованные в рамках этой масштабной политики, с одной стороны, эффективно решали ряд базовых задач, поставленных перед ней, однако, с другой стороны, ряд фундаментальных проблем, связанных с трансформацией поведенческих диспозиций и практик, так и не было решено. Это указывает на принципиальные ограничения, присущие советским стратегиям и способам реализации культурной политики, неспособность системы учреждений культуры советского образца (в значительной степени сохранившихся и до настоящего времени) решать ряд основных задач культурной политики. В рамках проекта также уделялось особое внимание проблеме идеологии и пропаганды, были проведены исследования, связанные с истоками идеологической политики современных государства (полностью оформились в период первой мировой войны).

В частности, в исследовании рассматриваются процессы интернационализации научной коммуникации в период до Первой мировой войны на примере философии. В первой части статьи рассматривается ряд общих тенденций процесса интернационализации XIX – XX вв., включая значение международного опыта для сферы научной и образовательной политики в современной России. В основной части статьи вводится понятие «интернациональный аргумент» и аналитически выделяются три типа апелляции к международному научному сообществу – прагматический, репутационный и коммуникативный. Затем на примере философских дискуссий в Германии первой трети – конца XIX века (случай Фридриха Эдуарда Бенеке и Германа Эббингауза) показано, каким образом возрастает значение коммуникативного интернационального аргумента в среде немецкой университетской философии в этот период. В последней части статьи рассматривается значение фактора нарушения интернациональной коммуникации в ходе Первой мировой войны для анализа процессов, протекавших в этот период немецкой научной и философской среде.

Анализируется связь советской идеологии с философско-политическим наследием античности. Возрождение коммунизма, как показывает новая волна публикаций по теме (А.Бадью, Б.Гройс, С.Жижек), умаляет значение советского опыта по сравнению с вечной «идеей коммунизма», истоки которой обнаруживаются в работах древнегреческого философа Платона. Любопытно, что это прямая противоположность того, что выпало на долю науки об Античности после Русской революции. Современный внеисторический идеализм и прежний исторический материализм очевидно не совместимы между собой. В то же время анализ советской культурной политики 1920–30-х гг. показывает, что эти радикальные теоретические позиции представляют собой отдельные фазы одного и того же изменчивого процесса построения коммунизма. Забвение советского опыта не приносит никакой пользы современной коммунистической теории, поскольку служит лишь для маскировки сложных практических проблем за кулисами чистой теории.

Исследуется кампания по ликвидации безграмотности в Советском Союзе 1920–30-х гг.: эта кампания была одновременно просветительской и идеологической. Для ее организаторов эти две стороны были неразрывно связаны. В исследовании анализируются методические документы и декреты советской власти, а также пресса, издававшаяся для активистов кампании. В результате этой деятельности население не только научилось читать и писать, но и освоило новый «советский язык», который из инструмента управления массами превратился в средство достижения собственных целей советскими людьми.

Исследуется период раздельного обучения в истории советской школы: он был недолгим – всего 11 лет, с 1943 по 1954 г. Тем не менее он оставил значимый след не только в работе образовательной системы, но и в культуре. Эта реформа отражала гораздо более общие процессы, прежде всего связанные с пересмотром официального подхода к культурному, идейному и даже политическому наследию дореволюционной эпохи. Жанр советского «школьного кино» сложился именно в период раздельного обучения, когда проблемы образования и его организации стали восприниматься в обществе как имеющие самостоятельное значение и оказались предметом дискуссии. Эти фильмы заложили определенный стилистический и концептуальный фундамент для изображения школы «вообще» в советском кино и литературе. И хотя школа впоследствии изменилась, создатели более поздних произведений так или иначе апеллировали к культурному канону того периода.

Анализируются споры о смысле первой мировой войны  в среде ведущих американских интеллектуалов в 1915–1918 гг. Центральное место занимает исследование взглядов одного из отцов-основателей американского прагматизма Джона Дьюи (1859–1952) на причины «великой войны», ее духовный смысл, цели, которые послужили поводом для вступления Америки в войну, а также ее влияния на социальную реконструкцию американского общества и послевоенный мировой порядок. Заключительная часть статьи посвящена критике позиции Дьюи по поводу участия Америки в войне другим известным американским интеллектуалом, Рэндольфом Борном (1886–1918), заложившей основы традиции социальной критики в США в XX веке.

Исследуется национальная политика большевистской партии в области военного строительства: одним из магистральных направлений этой политики стало создание национальных воинских частей на национальных окраинах бывшей Российской империи. Огромный опыт дала в этом плане Великая Отечественная война, на первых этапах которой широкое участие в боевых действиях принимали как национальные воинские формирования, так и массовые призывные континенты из кавказских, закавказских и среднеазиатских регионов СССР. Уроки строительства национальных частей и соединений в Красной Армии в 1920–1930-е гг. с учетом особенностей советской национально-культурной политики крайне актуальны и для современной РФ, национальные проблемы в которой не только не сглаживаются, но и имеют ярко выраженную тенденцию к обострению.

Исследуется  процесс первичной институционализации истории науки в Советском Союзе. Этот процесс охватывает период с 1921 по 1938 гг., когда в структуре Академии Наук возникает сначала Комиссия по истории знаний (КИЗ), возглавляемая академиком В.И. Вернадским, а затем Институт истории науки и техники (ИИНИТ) под руководством Н.И. Бухарина. Институционное оформление истории науки в Советском Союзе происходит параллельно с бурным развитием этой дисциплины в мировом научном сообществе. В первые десятилетия XX века историко-научные исследования (которые могут включать в себя также историю медицины и техники) из вспомогательного инструмента отдельных наук постепенно становятся особой научной дисциплиной со своими журналами, профессиональными объединениями, исследовательскими институтами и образовательными программами. Этот процесс достигает своей кульминации в 1928–29 гг., когда по инициативе Альдо Мьели (Aldo Mieli) формируется первый международный комитет по истории науки (впоследствии – Международная академия истории науки) и проводится первый Международный конгресс по истории науки в Париже. К основным задачам проводимого исследования относятся: (1) изучение соотнесения частной и государственной инициативы в процессе институционализации историко-научных исследований; (2) выявление специфики данного процесса в условиях зарождающегося советского государства; (3) рассмотрение функции философских и исторических представлений о науке в идеологическом дискурсе советской системы. Основной вопрос, который задает исследовательскую перспективу данной работы, относится к прояснению мотивации, в силу которой частный интерес отдельных исследователей к историко-научным исследованиям получает поддержку со стороны советского государственного аппарата. Исследование опирается на два основных метода. В первую очередь, это анализ текстов и документов, в которых декларируются цели и задачи историко-научных исследований в СССР (как со стороны административного аппарата, так и со стороны главных идеологических вдохновителей процесса), и их сопоставление с издательскими планами и с реальными практическими результатами, которые были достигнуты в организованных исследовательских структурах. Кроме этого, в исследовании проводится сравнение риторических стратегий, направленных на получение государственной поддержки в организации историко-научного исследовательского процесса, использовавшихся в разных национально-политических контекстах. Для выявления специфики советской государственной политики в области историко-научных исследований был проведен сравнительный анализ с двумя аналогичными процессами европейской истории: первая ситуация относится к созданию кафедры общей истории науки в Коллеж де Франс в 1892 году, а вторая описывает неудачную попытку итальянских историков науки во главе в Федериго Энриквесом добиться в 1928 году государственной поддержки для Национального института истории науки. Во всех исследованных ситуациях на первый план выходит анализ того, каким образом история науки рассматривается в качестве предмета особого государственного интереса. Проведенное исследование позволяет выделить два существенно различающихся этапа в процессе институционализации истории науки в Советском Союзе. Первый этап относится к функционированию Комиссии по истории знаний под руководством академика В.И. Вернадского (1921–1928). В этой ситуации влияние государственного аппарата минимально – деятельность Комиссии полностью относится к ведению Академии наук. В своей деятельности она выступает преемницей дореволюционной Комиссии по изданию сборника «Русская наука» академика А.С. Лаппо-Данилевского. Основной целью историко-научной деятельности становится при этом пропаганда достижений отечественной научном мысли – в первую очередь, в международном научном сообществе, а также чествование выдающихся деятелей российской науки. На втором этапе, начало которого можно связать с появлением в Академии Н.И. Бухарина, деятельность Комиссии – а затем Института – становится предметом государственного интереса. В условиях индустриализации и развития интереса к научной деятельности перед историками ставятся следующие задачи: выстраивание преемственности между российской и советской наукой, укрепление связанного с этим национального самосознания, выработка новой марксистской интерпретации истории науки, формирование позитивного образа Советского Союза в международной научной среде посредством участия советских историков науки в международных конгрессах и конференциях, распространение интереса к науке и научным достижениям среди населения СССР при помощи научно-популярных изданий. В ходе исследований выявлено, что к особенностям историко-научных исследований в СССР можно отнести: особый акцент на популяризацию науки, раннюю (по сравнению с другими странами) интеграцию истории техники и технической мысли в историко-научные исследования, явную пропагандистскую функцию истории науки, тенденцию к переоценке социально-экономических факторов в развитии научной мысли. Подобный прикладной интерес к истории науки со стороны государственной системы, с одной стороны, способствовал формированию собственного дисциплинарного поля, но, с другой стороны, приводил к заметному снижению среднего уровня исследований – не только за счет уменьшения числа подготовленных специалистов и обеднения интеллектуального потенциала, но и в силу низкого уровня целевой аудитории историко-научных публикаций.

Исследуется советский музыкально-идеологический нарратив 1930-х – 1950-х годов: этот нарратив, оперирующий такими характеризующими композиторское творчество понятиями, как «формализм» и «натурализм», «народность» и «партийность», в действительности апеллирует к парадоксальной этической норме, главным признаком следования которой является непоколебимая внутренняя уверенность композитора в том, что он ей следует. Другим признаком следования норме является качество и количество производимых композитором музыкальных образов. В идеологической перспективе именно музыкальные образы, а вовсе не симфонии, оперы и кантаты, являются главным продуктом композиторского труда. В исследовании речь в основном идет о нормативных характеристиках музыкального образа, сформулированных советскими музыкальными идеологами.

Ряд реализованных в рамках проекта исследований позволяют сделать следующие заключения общетеоретического характера. Современное состояние институтов и учреждений культуры в стране историческим образом связано с советским контекстом их возникновения. Анализ культурной политики и идеологии в России XX — начала XXI века показывает, что советская система систематически репрессивно замещала спонтанные механизмы общества и культуры комплексом административных институтов, осуществивших негативный отбор социокультурных практик и ценностей (шло формирование отрицательного социального капитала). Основу этой системы составляла догма о решающей роли социальной структуры и социального проектирования в конструировании индивида, представление о безграничных управленческих возможностях в области культуры.

В то же время в области культурной политики советский строй отличался специфической позитивной (просвещенческой по своим истокам) нормативностью и особым пуританским характером, реализуя масштабные программы по распространению грамотности, образования, науки.

Переход к постсоветской ситуации был связан, в том числе, с масштабным упадком именно этой позитивной нормативности. В отдельных социокультурных сегментах прежний комплекс институтов трансформировал свою природу на глобально-рыночную, что, впрочем, существенным образом не сказалось на состоянии и негативных тенденциях социокультурного характера.

При этом нельзя недооценивать инертность советской системы учреждений культуры. В поредевшем виде, приспособившись к новым условиям хозяйствования они сохранились в виде сети культурных учреждений различного уровня административного подчинения. Дома культуры, театры, библиотеки, музеи, выставочные залы – вся эта система продолжает существовать на балансе властей. Они представляют собой остатки советского проекта, лишившиеся своей цели и предназначения, перестроивших свою экономику, но лишь в редких случаях осмысленно изменившие саму свою социальную и культурную функцию.

Особенность сложившейся ситуации заключается в том, что она не поддается прямой коррекции в рамках определенной административной политики. Последняя лишь косвенным образом способна создавать условия возможности для роста живой ткани общественной и культурной жизни, но не конструировать ее.

Также необходимо отметить, что фундаментальные историко-систематические исследования по проекту в 2013 году легли в основу ряда практических разработок различного уровня, выполненных участниками проекта, а именно:

• разработки для федеральных органов власти;

• разработки для муниципального уровня власти;

• разработки для общественных организаций.

1) В ноябре 2013 года в соответствии к запросу к НИУ ВШЭ были составлены предложения в сфере культурной политики для Послания Президента Федеральному собранию. Тезисы включают в себя два основных направления: Россия в мировой культуре и внешняя культурная политика и основные стратегических задач в сфере внутренней культурной политики.

2) В 2013 году для Федерального агентства по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество) была подготовлена аналитическая записка «Потенциал интеллектуально-гуманитарного влияния России в мире».

3) Фундаментальные разработки Лаборатории исследований культуры были использованы при разработке Стратегия социокультурного развития Саткинского муниципального района Челябинской области. Стратегия включает в себя комплексный анализ текущего состояния и основные стратегические направления социокультурного развития территории, включая следующие направления:

• Развитие социального капитала;

• Развитие человеческого капитала;

• Культурные индустрии;

• Тематический профиль района: Центр индустриальной культуры Горно-заводской зоны;

• Ландшафт, городская среда и публичные пространства;

• Культурно-досуговые учреждения;

• Библиотеки;

• Информационная политика.

4) Комплексный анализ состояния и задач в области культуры в России на долгосрочный период, основанный на разработках Лаборатории исследований культуры, изложен (в соавторстве с А. Архангельским) в долгосрочном стратегическом документе общественной организации «Совет по внешней и оборонной политике» (СВОП) «России XXI».

Основные исследовательские результаты работы были изложены в ряде публикаций участников проекта. В частности, в ходе 2013 года в рамках проекта был подготовлен сборник работ, посвященных фундаментальным аспектам советской культурной политики, мотивов и предпосылок ее формирования в период советской «культурной революции», дальнейшая трансформация, а также ее результативность (на основании анализа материалов и исследований позднесоветской политики). В ходе исследования рассматривались также механизмы реализации идеологических задач в структуре институтов и учреждений культуры. Результаты этой работы представлены в издании: Время, вперед! Культурная политика в СССР [Текст] / под ред. И. В. Глущенко, В. А. Куренного; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2013. — 272 с. Также была подготовлена серия статей, в том числе для зарубежных реферируемых журналов.

Публикации по проекту:


Хестанов Р. З. Чем собиралась управлять партия, учредив Министерство культуры СССР // В кн.: Время, вперед! Культурная политика в СССР / Отв. ред.: И. В. Глущенко, В. А. Куренной. М. : Издательский дом НИУ ВШЭ, 2013. С. 35-49.
Глущенко И. В. Солдат как читатель. Исследование читательских интересов красноармейцев в 1920 г. // В кн.: Время, вперед! Культурная политика в СССР / Отв. ред.: И. В. Глущенко, В. А. Куренной. М. : Издательский дом НИУ ВШЭ, 2013. С. 64-80.
Гончарова Г. Д. Период раздельного обучения в СССР в 1943–1945 гг. и его отражение в литературе и кинематографе / Высшая школа экономики. Серия WP20 "Философия и исследования культуры". 2013.
Dmitriev T. Why Are We Fighting? A view of the "great war" from across the ocean // Studies in East European Thought. 2014. Vol. 66. No. 1-2. P. 51-67. doi
Куренной В. А. Советский эксперимент строительства институтов // В кн.: Время, вперед! Культурная политика в СССР / Отв. ред.: И. В. Глущенко, В. А. Куренной. М. : Издательский дом НИУ ВШЭ, 2013. С. 12-34.