Потому что не можешь не делать

Сегодня исполняется 65 лет декану факультета химии НИУ ВШЭ Виталию Юрьевичу Котову, человеку разносторонне увлеченному. О семейных легендах, инуитах, забытых электрохимиках и детективных расследованиях юбиляр рассказал «Вышке для своих».

Пять лет назад я рассказывал «Вышке для своих» об участии в ликвидации последствий Чернобыльской аварии, создании факультета химии в НИУ ВШЭ, работе и увлечениях, одним из которых, по моему убеждению, работа и является. Что касается работы, факультет химии, где я работаю с 2018 года, продолжает расти и крепнуть. Так, в этом году состоялся третий выпуск студентов бакалавриата, первый выпуск студентов магистратуры и аспирантуры.

2% инуитской крови

Что касается интересов, то у меня появилось новое увлечение — история химии. И вот о нем я с удовольствием расскажу. Началось все с генеалогии. В моей семье есть свои семейные легенды, и лет пять назад я сделал анализ ДНК, чтобы попытаться с ними разобраться. Но получил не ответы, а новые вопросы, как это обычно и бывает. Одна из загадок: согласно результатам этого анализа, у меня 98% славянской крови и 2% инуитской. Притом что все известные мне родственники проживали на территории трех губерний Российской империи: Воронежской, Ярославской и Тверской. Откуда же взялись инуиты (коренные народы, проживающие в арктических регионах Северной Америки и Гренландии. — Ред.)? У меня появилась гипотеза, что мои предки участвовали во второй экспедиции Беринга, стартовавшей в 1734 году из Твери, и кто-то из них породнился с жителями Алеутских островов. Началось кропотливое изучение архивов Твери. Никакой связи с народом инуитов в своей родословной я не нашел, но прокопал ее аж до конца XVI века. Большую помощь в этом мне оказали советы сотрудника нашего университета Андрея Викторовича Матисона. А в одной из его книг я обнаружил духовное завещание своего прямого предка, составленное в 1702 году, то есть за год до основания Петербурга. В завещании, где упоминаются и другие мои предки — его отец, жена и сын, — торговец рыбой в Твери Герасим Якимов Лошкарев завещает продать свою лавку, находящийся в ней товар и поделить между членами семьи все, включая медную, оловянную и деревянную посуду, сукно и шесть образков. Так, его сыну Семену, также моему предку, по завещанию достался «образ Николая Чудотворца в окладе». С большим удовольствием рассказал об этом документе всем своим родственникам. Найти такое письменное свидетельство — настоящее везение, поскольку мои предки в основном были крестьянами и только небольшая их часть жила в посаде в Твери. А вот предки моей жены были чиновниками, священниками и купцами. Соответственно, их дети имели возможность получить высшее образование и стать врачами, учителями, учеными. Информации об учившихся в гимназиях и высших учебных заведениях в архивах существенно больше. Я включился в изучение этой семейной истории и достаточно быстро нашел информацию о двух электрохимиках. Нужно сказать, что моя жена Вероника Лауринавичюте сама электрохимик и всегда считала, что это ее личный выбор. А тут выясняется, что все дело в генах. Ее четвероюродный дед Ян Павлович Страдынь был электрохимиком, президентом Латвийской академии наук. Электрохимиком была и ее троюродная бабка с другой стороны — Евгения Николаевна Варасова, женщина трагической судьбы.

Женщина трагической судьбы

На тот момент о Варасовой мне было известно немного — то, что она перевела на русский язык книгу нобелевского лауреата Ярослава Гейровского по полярографии (полярография — электрохимический метод количественного анализа и изучения кинетики химических процессов. — Ред.), и то, что в 1938 году ее расстреляли, обвинив в шпионаже в пользу Германии. Интересно, что, когда мы с женой впервые были в Праге, довольно давно, мы посетили Вышеградское кладбище в поисках могилы Гейровского. Мы тогда ее с трудом нашли. Она была совсем заросшей — совсем не такой, как выглядит сейчас. Именно тогда я открыл для себя Гейровского и полярографию, и вот годы спустя эта история получила продолжение. К моему личном интересу в поиске информации прибавился интерес химика. В нашей жизни ведь все переплетено и имеет значение: и защита диссертации, и публикации научных статей, и переезды, и рождение детей. Мне захотелось проследить жизненный путь Варасовой от начала до конца.

© Высшая школа экономики

Я нашел две опубликованные ранее статьи профессора Шольца о биографии Варасовой, но в статьях очень мало было сказано о ее учебе в Петроградском университете и Карловом университете в Праге, ее усилиях по внедрению полярографии в Советском Союзе. Например, практически не освещена была ее жизнь в Чехии. Тогда я связался с Александрой Козыревич, женщиной, которая помогала многим нашим исследователям в работе с чешскими архивами, и с ее помощью получил практически всю информацию о Гейровском и его учениках, которую только можно было почерпнуть в архиве Чешской академии наук. К тому времени мною уже была получена информация о Варасовой из российских архивов, и у нас с женой появилась мысль написать статью о ней, рассказать читателям о новой информации, которую мы нашли, и приурочить публикацию к юбилею выхода в России той самой книги Гейровского, в переводе которой Варасова принимала самое живое участие. В процессе подготовки мы нашли много интересного. Мы знали, что инициировал издание книги Гейровского Владимир Иванович Вернадский. Мы нашли его переписку с Ярославом Гейровским и Борисом Госманом, российским эмигрантом, который первоначально планировался как соавтор Гейровского. В чешских газетах мы нашли сообщение, что решение о публикации книги будущего нобелевского лауреата было принято в Москве, во время его визита на Юбилейный Менделеевский съезд. Мы проанализировали присланные из Чехии 65 страниц рукописного перевода этой книги на русский язык с редакторской правкой и, сравнив почерк редактора с почерком Варасовой, сделали для себя вывод, что первая часть книги была переведена неизвестным человеком, скорее всего сотрудником Гейровского, а Варасова выступала в качестве редактора перевода. Кто же был автором чернового перевода и почему он прекратил этот перевод, ограничившись только начальной частью книги? Выяснить это можно было только через экспертизу почерков. Мы заказали экспертизу и подтвердили, что Варасова была редактором текста. Но как узнать, кто был первым переводчиком? Пришлось сделать экспертизу по русским и украинским студентам, работавшим в лаборатории Гейровского в Праге. Постепенно мы нашли образцы почерков и изучили биографии потенциальных переводчиков, работавших в то время у Гейровского. Впоследствии мы написали о них статью. Она называлась «Выходцы из Российской империи в лаборатории Гейровского» и вышла в журнале ChemTexts. Сейчас этот журнал относится к категории Q1. Что касается экспертизы почерков, то оказалось, что ни один из русских и украинских сотрудников Гейровского, включая Госмана, не обладал почерком автора чернового перевода. Пришлось отдавать статью о Варасовой и подготовке к публикации книги Гейровского в СССР на рецензию в журнал «Электрохимия», не имея информации о первом переводчике книги. Имя переводчика первой части книги мы нашли позже, уже после положительного решения о выходе нашей первой исторической статьи в журнале «Электрохимия» в 2022 году. Переводчиком оказался внук «будителя серболужицкого народа» Иван Смолер, эмигрант, обучавшийся в Карловом университете по стипендии, полученной в рамках Русской акции помощи, родившийся в Санкт-Петербурге и прекрасно знавший русский язык. Чтобы подтвердить это, потребовалась новая графологическая экспертиза. В сентябре 1934 года Смолер покинул лабораторию Гейровского. Закончила перевод его книги уже Варасова. Изучение биографии Варасовой я продолжил и после выхода первых двух статей. В этом году вышла моя завершающая статья о биографии Варасовой в Journal of Solid State Electrochemistry, где приведены сведения, что Варасова была автором первой публикации о полярографии на русском языке, она участвовала в создании первого советского полярографа и что и Вернадский, и его ученик Виноградов, с чьими именами связывают рождение полярографии в СССР, о возможностях этого метода узналиименно от нее. Год назад я сделал по этой теме доклад на Менделеевском съезде в «Сириусе». На этом докладе, что очень приятно для меня, присутствовало несколько студентов факультета химии. А в этом году я рассказал о Варасовой и о поиске информации, которая позволяет исправить устоявшиеся заблуждения, в рамках курса истории химии. Я надеюсь, что в результате моего доклада у студентов-химиков изменилось отношение к этой дисциплине. В завершение рассказа о Варасовой позвольте добавить: несколько лет назад мы с супругой почтили память Евгении Николаевны Варасовой, пионера полярографии в СССР, установив мемориальную доску на месте дома, где она родилась, в городе Малая Вишера.

Начальник Чукотки

В 2023 году моя коллега-электрохимик рассказала мне историю еще одной женщины-электрохимика, которая работала в Москве в Институте физической химии под руководством академика Фрумкина. Это Татьяна Александровна Крюкова, одна из первых полярографистов, работавших в Советском Союзе, внесшая значительный вклад в развитие полярографии. Ее муж во время войны попал в плен и остался за границей, а ее в начале 50-х годов прошлого столетия в связи с этим попросили уйти из академического института. Какой-то материал о Крюковой у коллеги был, но для статьи этого было недостаточно. Главное — не хватало личной информации и фотографий. Нужно было искать выход на семью. У Татьяны Александровны был сын — известный фантаст Дмитрий Биленкин, но он умер даже раньше матери. Оставалась невестка Татьяна Юрьевна Притула, с которой я попытался связаться. На тот момент ей было 93 года, она болела и была уже не в силах что-то рассказывать. К счастью, мне удалось связаться со своим будущим соавтором Дмитрием Проценко, который был вхож в дом Притулы. Татьяна Юрьевна незадолго до смерти дала разрешение на доступ к компьютеру, где хранились ее материалы, воспоминания, семейные фотографии и другие факты, которые я не мог найти в архивах. Также она дала согласие на публикацию этой информации. Статья о Крюковой была опубликована в Journal of Solid State Electrochemistry в 2024 году.

© Высшая школа экономики

Всего я написал шесть статей, посвященных истории науки и биографиям ученых. Три вышли в зарубежных журналах и три — в российских. В своей последней статье «Давший имя Новосибирску: горный инженер Константин Николаевич Тульчинский», которая вышла в журнале «Природа», я написал о человеке удивительной судьбы. Для меня особенно интересна была история его экспедиции на Чукотку. Вы, наверное, помните фильм 1966 года «Начальник Чукотки». Представьте, что все подобное происходит в 1905 году. Идет Русско-японская война. Тульчинский едет на Чукотку с ревизией, но не может из-за войны попасть туда через Амур и Охотское море. Поэтому он добирается до Чукотки через Европу, Америку и Аляску. По приезде он выясняет, что этот край держит в своих руках коррумпированное руководство российской компании, готовое все продать американцам за бесценок. Задача Тульчинского, чиновника и горного инженера, — на месте понять, можно ли и нужно ли строить железную дорогу под Беринговым проливом. Сейчас, кстати, этот проект снова обсуждается. Тогда за строительство железной дороги американцы хотели получить в долгосрочную концессию 12 верст прилегающей к дороге территории. Уже через несколько лет на этой территории было обнаружено золото и другие полезные ископаемые. Тульчинского пытаются подкупить. А потом, когда не вышло, запирают в каюте корабля, на котором он осуществляет инспекционные поездки, и сажают корабль на мель вдалеке от берега. Тульчинскому удалось взломать дверь и, угрожая пистолетом, заставить взять его на последнюю покидающую корабль лодку. Он смог добраться до Санкт-Петербурга и закончить миссию: решение о том, чтобы под проливом не было железной дороги, было принято на основании его доклада. И это далеко не все перипетии его судьбы. В частности, Тульчинский был участником событий на Ленских приисках в 1912 году. Будучи чиновником, он вышел к рабочим, убеждая их изменить маршрут шествия. Когда раздались выстрелы, приведшие к гибели более ста человек, он был среди рабочих. Впоследствии, в 1937-м, за свое участие в Ленских событиях он был арестован и из тюрьмы уже не вышел. Вообще, чем сложнее судьба человека, чем неожиданней ее повороты, тем интереснее для исследователя, тем больше материалов можно найти. Именно процедура поиска новой информации захватывает и вдохновляет на новые открытия.

© Высшая школа экономики

Зачем я занимаюсь историей науки, в частности историей химии, и ищу новые имена? Почему я не прекратил исследования, когда нашел всю интересующую меня информацию о родственниках? Хорошие вопросы. Иногда мне кажется, что люди, о которых я пишу, — и родные, и совсем незнакомые — руководствовались девизом: «Делай что должно и будь что будет», — даже, может быть, не зная его. Я тоже стараюсь делать то, что не могу не делать. А что будет дальше, покажет время.

3 декабря, 2025 г.