«Комфорт горожан — ключевой параметр успешного развития города» – Новости – Вышка для своих – Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Сергей Борисович преподает в Высшей школе урбанистики имени А.А. Высоковского факультета городского и регионального развития ВШЭ. О мембранах, строительстве МЖК «Мир», жилищно-коммунальном комплексе и принятии решений в условиях неопределенности юбиляр рассказал «Вышке для своих».

Что делать в ситуации, которая никогда не случалась

Родился я в Житомире. Вырос в небольшом городке Киверцы Волынской области. Как-то так случилось, что я увлекся химией, стал призером двух всесоюзных олимпиад юных химиков и, как следствие, поступил в Московский химико-технологический институт имени Менделеева. К моменту поступления мне уже хотелось, чтобы это была не просто химия в чистом виде, поэтому я выбрал кафедру химической кибернетики и через пять лет, с красным дипломом и женой-однокурсницей, уехал по распределению.

Два года спустя я вернулся в аспирантуру и относительно быстро защитил диссертацию по специальности «автоматизированные системы переработки информации в химии и химической технологии». Тема моей диссертации была связана с принятием управленческих решений в условиях неопределенности исходной информации, и этой зимой, когда Москву и большую часть страны засыпало тройным слоем снега, мне очень пригодились мои диссертационные изыскания, поскольку в этой ситуации стало очевидно, что нормативная база и управленческие решения в городском хозяйстве должны учитывать вот такой фактор неопределенности внешнего воздействия. Забегая вперед, скажу, что выход в таких ситуациях не в формировании резервов на случай таких маловероятных ситуаций (это дорого и неэффективно), а в смене в таких случаях алгоритма действий. Принятие решений в условиях неопределенности — непростая задача, и я это знал уже в двадцать восемь лет, но тема не теряет актуальности и сейчас.

После аспирантуры я вернулся во Владимир, где работал во Всесоюзном научно-исследовательском институте синтетических смол. Научная карьера складывалась удачно. Через два года работы, когда мне еще не было тридцати, я возглавил отдел полимерных мембран, объединявший шесть лабораторий, в которых работало 140 человек. С 1987 года мы были головной организацией Межотраслевого научно-технического комплекса «Мембраны» и координировали все научно-исследовательские и опытные работы в области полимерных мембран. Интересно, что в то время, в конце 80-х — начале 90-х, я по разным рабочим вопросам регулярно ездил в Минхимпром, который в то время находился по адресу улица Кирова, 20. А что такое сегодня улица Кирова, 20? Это Мясницкая, 20 — то самое здание, откуда в 1994 году началась Вышка.

МЖК «Мир»

Несмотря на успешную карьеру и рождение двоих детей, собственного жилья во Владимире у меня не было, как и перспектив получить его в будущем от государства. Единственным выходом было строительство МЖК (молодежный жилой комплекс). Была на излете Советского Союза такая история, когда молодые люди уходили на время с основной работы и строили многоквартирные дома.

Ввязался я в эту историю от безысходности. Людей моего возраста в моем положении в городе оказалось достаточно много, и как-то так получилось, что я стал их лидером. В нашем МЖК участвовали 14 самых крупных предприятий Владимира. Все участники предприятия трясли свое непосредственное начальство, чтобы то добывало ресурсы из своих министерств. Мы смогли получить под строительство территорию, где раньше была деревня. Дальше нужно было проектировать микрорайон. Решать кучу организационных вопросов. Мне пришлось даже в партию вступить, чтобы МЖК, который изначально стартовал в СССР как жилищная комсомольская программа, не болтался без идеологического присмотра.

Таким образом во Владимире появился новый район. Он есть и сейчас. Называется МЖК «Мир». Шесть многоквартирных домов на 150 квартир каждый построили мы, а остальной микрорайон вырос позже, уже в результате коммерческого строительства. В «Мире» до сих пор живут мои друзья-знакомые с тех времен.

Мы были романтиками

За время строительства я стал в городе заметной фигурой, и на волне известности меня выбрали депутатом городского совета, а потом предложили должность первого заместителя главы администрации города. К тому моменту уже было понятно, что бюджетное финансирование науки практически заканчивается. Решение было непростым, но очевидным. Так в начале 1992 года я пришел во владимирскую администрацию и с головой погрузился в городские проблемы. Насколько все было плохо? Я субъективен в оценке того периода. Мы были романтиками. Нам казалось, что мы можем все. Была иная степень свободы, правовые рамки только формировались. Мы с мэром договорились, что за ним представительские функции, на мне оперативное управление городским хозяйством. И я четыре года увлеченно этим делом занимался. Случались разного рода непростые истории, включая аварии. Ведомственные коммуникации передавались городу. И во все это нужно было вникать, со всем разбираться. Так что половину моего рабочего времени занимала работа с коммунальной инфраструктурой. Это как раз было время, когда стали отпускать тарифы на коммунальные услуги, и мы в Владимире создали одну из первых в России служб жилищных субсидий для семей с низкими доходами для помощи им в оплате жилищно-коммунальных услуг.

Параллельно с решением постоянно возникающих вопросов город жил своей жизнью и возникали яркие, невероятно интересные истории. Например, я перезнакомился с многими владимирскими художниками, представителями владимирской школы живописи. Много было международных обменов. У нас появились замечательные города-партнеры, например, город Эрланген в Германии. У меня там до сих пор есть друзья. В общем, это было хорошее время. А кроме того, в эти годы был заложен практический фундамент моей дальнейшей профессиональной деятельности. То есть понимание того, как устроен город и как в нем должны работать самые разные службы.

Таких там больше не было

В 1995 году коллеги из Института экономики города, которые помогали мне делать программу субсидий во Владимире, позвали меня в свою команду. Я тогда не строил далекоидущих планов, но получилось так, что я проработал в ИЭГ почти 20 лет. Я туда пришел как специалист по городскому хозяйству и достаточно быстро стал директором направления и членом правления. Мы выигрывали много международных грантов, и я имел возможность поработать со Всемирным банком, Европейским банком реконструкции и развития, Организацией экономического сотрудничества и развития. Мы занимались проектной работой, и, если посмотреть на карту, за эти двадцать лет я объехал большую часть субъектов Российской Федерации. Из 86 не был в 15. Многие проекты были связаны с реорганизацией управления коммунальными предприятиями (в основном это водоканалы и предприятия, которые занимались теплоснабжением). Старые формы отмерли, и нужно было реализовывать рыночные, конкурентные модели управления. Например, были проекты в рамках кредитов Европейского банка реконструкции и развития. Эти кредиты всегда имели институциональную консультационную поддержку, поскольку были направлены на улучшение управления предприятиями. Мы разбирались в механизме работы этих предприятий: как устроена работа финансовых служб, как формируется тарифная политика, какие есть технические проблемы, как они отражаются в тарифных заявках и так далее. Такая работа требовала постоянного самообразования, и эта потребность осталось со мной на протяжении всей профессиональной деятельности.

Но даже на этом фоне период 2004–2005 годов стоит особняком. По насыщенности событиями он был особым. Мы готовили правовую базу для первых тогда национальных проектов. В частности, для проекта «Доступное жилье». Эта нормативная база (Жилищный кодекс, Градостроительный кодекс, закон о концессиях) стала в дальнейшем критически важной для развития российских городов.

В 2007 году я впервые пришел в Вышку. Тогда на факультете государственного муниципального управления Институтом экономики города была создана кафедра экономики города. Я там читал свой первый курс «Управление коммунальным комплексом» (в следующем году ему исполнится 20 лет), участвовал в целом ряде научно-исследовательских работ под руководством Евгения Ясина. В то время это была небольшая кафедра, которая развивалась, искала свое место в университете, и это привело к тому, что в 2012 году в НИУ ВШЭ была организована Высшая школа урбанистики. С 2015 года я стал читать здесь еще один курс, который называется «Механизмы финансирования городской инфраструктуры». Появление этого курса во многом заслуга нашего тогдашнего декана Алексея Новикова, который прекрасно понимал, что без денег далеко не уедешь, в том числе и в развитии города. Но вплоть до 2021 года Вышка для меня была любимым хобби. Большую часть времени занимала основная профессиональная деятельность. Несколько лет я был управляющим директором и главным экономистом Федерального центра проектного финансирования (группа ВЭБ), директором по развитию проектного офиса «Энергоэффективность» «Ростелекома». Но все это время преподавательская работа была той лакуной, которая позволяла аккумулировать разрозненный опыт в систему знаний. И вот пять лет назад я решил полностью сконцентрироваться на работе в Высшей школе экономики.

ЖКК, ливневки, энергоэффективность и экономика замкнутого цикла

В Высшей школе урбанистики я и моя небольшая команда занимаемся жилищно-коммунальным комплексом. Всем кажется, что это просто и мы все в этом так или иначе разбираемся. Но стоит копнуть глубже, и оказывается, у каждого в голове своя система и свои тараканы. Единственное, в чем мы сходимся, — это в том, что мы хотим платить меньше за коммуналку, а услуги получать высокого качества. И пока услуги предоставляются хорошо и в полном объеме, мы их не замечаем. Комфорт, он вообще не заметен. Мы замечаем, когда плохо. Ну или когда квитанция приходит с большими счетами.

При этом с теоретических позиций есть масса вопросов, связанных с коммунальным обслуживанием, все еще недоисследованных. Упомянутая раньше задача принятия управленческих решений в условиях неопределенности информации — одна их них. Или вот, например, базовый вопрос, который сейчас интересует моих аспирантов, и мы уже сделали на эту тему пару хороших кандидатских. Представьте, что у нас есть некая коммунальная услуга, например водоснабжение. Очевидно, что доступ к водоснабжению должны получать все. Это объективная характеристика услуги, которая роднит ее с публичным благом. В экономике общественного сектора это называется неконкурентностью потребления. Но услуга эта платная. Получается парадокс. С одной стороны, у меня нет денег, чтобы ее оплатить, с другой — потребление услуги должно быть неконкурентно. Что делать в этой истории? Когда мы начинаем разбираться, то понимаем, что коммунальные услуги производятся естественными монополиями и, как следствие, подлежат государственному регулированию. А какой у чиновников первый посыл? Давайте сделаем услуги дешевле, и тогда почти все смогут за них платить. Так и происходит. В результате коммунальные предприятия получают копейки, которых не хватает ни на ремонт, ни на зарплаты. Отрасль приходит в упадок, и в нее вливают бюджетные деньги, если они есть. При этом, снижая тарифы, мы помогаем всем — и богатым, и бедным. Это неэффективный механизм расходования государственных денег. Зачем богатым помогать? А для помощи бедным у нас есть очень хорошая программа, которая называется жилищной субсидией. То есть если у тебя низкие доходы, ты пишешь заявление и получаешь право на компенсацию существенной суммы. Интересно, что федеральному регулированию за стандартную квартиру ты не должен платить больше 22% от своих доходов. В каких-то субъектах этот уровень существенно ниже. В Москве — вообще 10%. Москва — богатый город и готова за счет бюджетных средств оказывать помощь значительной доле домохозяйств. Но в других субъектах Российской Федерации размеры такой помощи значительно более скромные. Справедливо ли это? Как искать разумные компромиссы? Не все так просто. И сейчас мой аспирант будет защищать диссертацию на тему, как сбалансировать адресную социальную поддержку людей и тарифную политику.

Или вот другая инфраструктурная задача. Строится новый дом, и к этому дому нужно построить инженерные сети, социальную и транспортную инфраструктуру. Вопрос: кто за это должен платить? Нет одного правильного ответа. Потому что, строго говоря, кто является выгодоприобретателем? Будущие жильцы? Строительная компания? Бюджет? Мы ищем компромисс, оптимальное решение, в котором учитывались бы все интересы и никто не переплачивал.

Мы пытаемся заниматься энергоэффективностью жилищного и коммунального секторов экономики. Повышение энергоэффективности — это сокращение (и потенциально значительное) наших коммунальных платежей. Но, к сожалению, сейчас эта тема не входит в пул приоритетных.

А три года назад мы нашли в городе фактически заброшенную инфраструктуру, имя которой ливневая канализация. Нормативное регулирование этой важной части городской инфраструктуры — на крайне низком уровне. Вопрос, который я всегда задаю студентам или чиновникам в этой связи: «Ливневая канализация — это публичная или коммунальная услуга?» Традиционный ответ: публичная. А если отвод поверхностного стока происходит с частного земельного участка, где находится предприятие, принадлежащее успешному фабриканту? Совсем же другая история. А почему тема ливневки возникла? Потому что, с одной стороны, урбанизация приводит к закупориванию городских поверхностей, к их водонепроницаемости. А с другой — увеличилась интенсивность ливневых осадков. Что обычно в других странах делают в такой ситуации? Пытаются раскупорить город, повысить долю водопроницаемых поверхностей, включать в схему отвода поверхностных вод элементы зеленой инфраструктуры. У китайцев, например, есть программа национального масштаба под называнием «Город-губка». Они по максимуму увеличивают долю водопроницаемых поверхностей, создают искусственные водоемы и все в таком духе. Аналогичные программы есть у американцев, в других развитых странах. А в нашем национальном проекте о комфортной городской среде нет ни слова про ливневую канализацию. Надеюсь, ненадолго. Тема соединения развития водно-зеленого каркаса города и инженерной системы — это абсолютный вызов, к которому города только сейчас начинают подходить. Этой проблемой мы тоже занимаемся и даже подготовили и издали монографию «Ливневая канализация в современном городе».

Надеюсь уделять больше внимания теме экономики замкнутого цикла в городе. Экономика замкнутого цикла — это снижение экологической нагрузки на ведение хозяйственной деятельности. Базовая история — продлить срок службы вещей и их элементов. То есть сделать так, чтобы мы больше пользовались тем, что можно рекуперировать, а не производили вновь и вновь. Даже в СССР бутылки сдавали, а сейчас, как ни странно, привезти и отмыть готовую бутылку дороже, чем произвести новую из песка. Чтобы развернуть ситуацию на 180 градусов, нужно создавать новые правила игры, формировать стимулы, включая налоговые льготы, с тем чтобы все это было экономически целесообразно использовать. Это составная часть так называемой мусорной реформы, которая идет у нас с 2018 года, а значит, и коммунального обслуживания. В ней есть два контрольных параметра. Первый параметр — количество отсортированного мусора. Второй — количество вторично использованного мусора. Казалось бы, они должны быть близки, потому что если вы сортируете, то зачем? Очевидно, чтобы потом использовать. Но вот у нас почему-то эти цифры различаются в два раза. Это вопрос государственного регулирования: какие стимулы мы должны создать для того, чтобы отсортированные фракции мусора было выгодно использовать? Причем выгодно всем: и тем, кто собирает, и тем, кто сортирует у себя дома. И главное, все это возможно. Я очень надеюсь, что у меня появятся молодые коллеги, которые сдвинут эту пока практически не проработанную тему.

А свою задачу я вижу в том, чтобы научить студентов делать город комфортным. Для этого нужно выстроить и развивать теоретически обоснованную многофакторную систему городского коммунального обслуживания. В нашей школе урбанистики мы учим городскому планированию. Инфраструктура — базис территориального развития, а комфорт горожан — это, на мой взгляд, ключевой параметр его успешности.

12 мая