Без интриги нет исследования

О дискотеке в Доме студента, студии «Луч», формате think tank и любви к курсам повышения квалификации юбиляр рассказал «Вышке для своих».

С видом на университет

Я оканчивал 710-ю экспериментальную школу Академии педагогических наук по направлению естественных наук, а жили мы в районе Давыдково — через овраг открывался замечательный вид на университет. Поэтому для меня было совершенно логичным решением поступить в МГУ имени Ломоносова на физический факультет.

Годы студенчества, наверное, как у всех, были совершенно замечательным временем. Университет создавал условия для сильного межфакультетского взаимодействия. Мы с удовольствием ходили в легендарную студию «Луч», которую вел ее основатель, профессор факультета журналистики Игорь Волгин (оттуда вышло много известных людей). Помимо литературы, нам были доступны различные тренинги в области психологии, и все желающие изменить свои отношения с окружающим миром могли посещать занятия, которые вели преподаватели психологического факультета. Я туда попал случайно. Дело в том, что где-то курса с третьего я стал одним из ведущих дискотеки в Доме студента на проспекте Вернадского — в достаточно известном среди московского студенчества месте. Ходила легенда, что это здание строилось по проекту гостиницы, поэтому там в аппендиксе было углубление и три больших ступени вниз. Предполагалось, что это будет бассейн, но в результате из него сделали дискотечный зал с уникальной архитектурой: те, кто танцует, находились как бы внизу, а сцена со всеми колонками, с изобразительным рядом и тому подобным была на три ступени выше танцпола. По факту моя работа заключалась в том, что я включал треки, но по совету умных людей сходил на тренинг, чтобы снять зажимы и легче общаться с людьми. К тому же ведение дискотеки считалось серьезной комсомольской нагрузкой, и я все это время, даже не догадываясь об этом, выполнял важное поручение. Что самое забавное, как только в моей жизни появилась дискотека и прочие ночные посиделки, у меня автоматически улучшились все отметки. Возможно, дело в мощной перезагрузке, которую она давала. А может быть, к четвертому году учебы на физфаке, когда нас перестали непрерывно проверять, а преподаватели уже воспринимались как друзья и партнеры, я наконец-то начал получать от учебы удовольствие.

© Высшая школа экономики

Кстати, работая в Вышке, я оценил и являюсь активным потребителем различных тренингов и курсов повышения квалификации. В том числе тех, что связаны с психологическими аспектами. Правда, теперь меня как преподавателя интересуют нюансы взаимодействия со студентами, манипулирование и прочие всем известные проблемы. С удовольствием хожу на курсы, связанные с использованием искусственного интеллекта, а потом применяю то, что узнал, так сказать, с колес. Несколько раз ходил на курсы английского языка разного уровня. Помню, был отличный курс по написанию презентаций, а недавно я прошел в кампусе очень нужный и интересный тренинг по оказанию первой помощи. Его вел человек из МЧС, как я понимаю, с большим опытом. Под его руководством мы, участники, два или три дня отрабатывали на манекенах и на своих товарищах навыки перевязки, переноски и всего, что следует делать в случае ожогов, переломов и прочих ЧП.

Фабрика мысли

В 1984 году сразу после университета я попал в некий институт, который занимался оценкой политики зарубежных стран и долгосрочными прогнозами, лет на двадцать пять — тридцать. К физике это относилось постольку, поскольку там была оценка технологических перспектив, но реально это, конечно, было связано с особенностями реализации той или иной государственной или промышленной политики в различных странах. Организация научных исследований, организация контрактации, механизмы политики, различные ступени бюджетного планирования — мне все это было очень интересно. А потом группа коллег, которая работала со мной в этом институте, основала совершенно новую организацию — Межведомственный аналитический центр под руководством Пономарева Алексея Константиновича.

Межведомственный аналитический центр, безусловно, большая веха в моей карьере. Эта организация была создана по решению сразу трех министерств — Министерства экономики и финансов, Министерства внешнеэкономических связей и Министерства науки, которые решили, что им нужен такой think tank. С этого момента начинается моя любовь к этому формату — небольшим, на пять-десять человек, «фабрикам мысли», — которому я верен до сих пор. По сути, это была «семейная фирма», где формально не было семейных отношений, но все друг друга хорошо знали, доверяли и не было необходимости кого-то подстегивать или контролировать, потому что люди уже отобраны и каждый член команды старался делать все максимально эффективно.

В тот момент трансляция зарубежного опыта была очень востребована, а команда, организовавшая Межведомственный аналитический центр, имела хорошее представление о том, как все это работает за рубежом. Мы занимались тем, что давали рекомендации и комментарии лицам, принимающим решения на уровне министерств и ведомств. То есть это был достаточно высокий уровень доступа. Работали в жанре коротких записок, что выгодно отличало нас от всех остальных, кто по привычке писал длинные отчеты. Что из наших рекомендаций сработало, сейчас сложно сказать. К тем, кто принимает решения, всегда стекается море информации и всяких советов. Потом идет доработка, включаются соображения о том, что возможно, что невозможно, здесь нас поймут, а здесь нас не поймут, различные социальные ограничения и многое другое.

© Высшая школа экономики

В середине 2000-х мне показалась важной наша работа по разработке стратегий и программ развития науки и инноваций. Тогда мы активно взаимодействовали с Ливановым Дмитрием Викторовичем, и это было всегда интересно. Уже в более поздний период, после глобального мирового финансового кризиса, когда стало понятно, что с инновациями у нас не очень хорошо и конкурентоспособность крупнейших компаний ограничена, удалось поработать в составе экспертной группы, предложившей на площадке Минэкономразвития достаточно сильные идеи по повышению инновационной активности. В частности, по налоговым стимулам для компаний, по технологическим платформам, по программам инновационного развития крупных госкомпаний. Что самое интересное, предложения по этому комплексу мер не были нигде задокументированы, но реализованы в полной мере. А ведь бывает наоборот: документ есть, а ничего не сделано.

Хороший совет

В центре мы все глубже и глубже входили в экономические исследования. И если сначала мы четко позиционировали себя как интеграционный think tank, то есть брали работы различных академических институтов, привлекали экспертов и доводили их до практических рекомендаций — формата, приемлемого для лиц, принимающих решения, то позже нам захотелось получать эти экономические результаты самим. Это потребовало дополнительного образования. Как раз в это время мы совместно с Высшей школой экономики и при поддержке Всемирного банка начали делать проект по исследованию частного бизнеса в российских регионах. Со стороны Вышки в нем участвовали Долгопятова Татьяна Григорьевна, Голикова Виктория, Яковлев Андрей. Это было очень интересное взаимодействие. Мы ездили в регионы, смотрели, что там происходит, брали интервью, собирали данные по развитию бизнеса и позже по мотивам этого проекта выпустили книгу. С этого началась история моих отношений с Вышкой, а затем я получил со стороны университетских партнеров совет подучиться. Так в 1994 году я оказался на курсе ВШЭ «Фондовый рынок и инвестиции».

В Межведомственном аналитическом центре я проработал в общей сложности девятнадцать лет с перерывом в три года, когда руководил управлением анализа и разработок ИКСИ — Института комплексных стратегических исследований, которым руководил Олег Самуилович Виханский. Это было начало 2000-х. Многие тогда считали, что России промышленная политика не нужна и государство не должно вмешиваться в экономику. Но мы придерживались другой позиции и писали о необходимости снижения налоговой нагрузки на обрабатывающие сектора экономики, чтобы облегчить структурный маневр, писали о необходимости контроля за инфляцией еще до того, как появились такие целевые показатели. Настаивали на том, что государство реально присутствует в экономике других стран, в том числе развитых. Вопрос лишь в том, как, зачем, в каком виде и до какой степени. Потому что, когда государство пытается вмешаться в экономику, чтобы компенсировать провалы рынка, и формирует для этого определенные инструменты, некоторые из них потом очень трудно ликвидировать. То есть эти инструменты нужны, но также нужна сильная воля и административный потенциал, чтобы своевременно убрать те инструменты, что уже отслужили и мешают здоровой конкуренции. Работая в ИКСИ, я стал уверенней себя чувствовать в роли спикера и чаще высказываться во внешнем пространстве, что регулярно делаю и сейчас.

© Высшая школа экономики

Я думал, что для этого не гожусь

В 2004 году я вернулся в Межведомственный аналитический центр и проработал там еще десять лет — до 2015 года, когда мне поступило предложение перейти в Российский научный фонд. Я к этому не был готов. Ответственность, различные бюрократические аспекты — я думал, что для всего этого не очень гожусь. Но потом все-таки согласился, потому что пригласил меня Хлунов Александр Витальевич, хорошо знакомый мне по Министерству науки и высшего образования РФ. В РНФ я занимался принципами формирования приоритетов, международным взаимодействием, информационной политикой. По-моему, на уровне самого РНФ было сделано много важных вещей. Мне показалось очень важным подключиться к процессу выстраивания отношений РНФ с немецким научным фондом DFG. Это известная немецкая организация, которая поддерживает исследования, и мне с коллегами удалось их убедить в рациональности взаимодействия с РНФ.

Кстати, если говорить о тех делах, в которых принимал участие и которые мне запомнились, то я бы еще отметил создание в Вышке Клуба экономической политики. Исходная идея была не моя — Мартина Гилмана. Основной акцент сделали на том, что теории и модели по разным причинам не всегда срабатывают и в реальной жизни представителям власти всегда приходится искать некоторые компромиссы. Здесь особенно дружественной и полезной была поддержка со стороны Якобсона Льва Ильича. Мы приглашали на заседания клуба гостей из Финляндии, из Южной Кореи, из Канады. Все это были люди с академическим бэкграундом, которые на определенном этапе жизни занимали серьезные позиции во власти, и им было что рассказать о том, как все это происходит в реальности. Естественно, сейчас нужно подумать о реконфигурации клуба, но я считаю, что это лучший способ показать студентам то, как теория соотносится с практикой, не на бумаге, а в реальности.

Нас не так много, но это только плюс

В Вышку я пришел в конце 2016 года. На одном из мероприятий в Минэкономразвития мы встретились с Ярославом Ивановичем Кузьминовым, и он мне предложил заняться исследованием экономической политики. Моя задача была развить это направление в Вышке, сформировать под него центр и сделать соответствующий учебный курс. Ярослав Иванович тогда мудро сказал: «Ты напиши предложение, мы разошлем его коллегам, потом почитаешь, что тебе ответят». И действительно большинство коллег из тех, кто близок к тематике, прочитали и ответили в духе «да зачем это надо, у нас все это уже есть». Тем не менее через какое-то время нам удалось создать Центр исследований структурной политики, который изначально задумывался как think tank. Нас не так много, но, на мой взгляд, это только плюс.

© Высшая школа экономики

Каждый год центр готовит один-два доклада, иногда совместно с другими институтами, которые затем обсуждаются в рамках Апрельской конференции, куда мы приглашаем людей из различных институтов и органов власти. Недостатка в темах нет, они, как говорится, витают в воздухе, поскольку мы регулярно участвуем в экспертных обсуждениях и, исходя из услышанного, транслируем их в возможные постановки исследований. Самые интересные работы получаются тогда, когда у нас есть четкая практическая повестка. Потом на основе этих докладов мы пишем и публикуем научные статьи, и все это работает на имидж Высшей школы экономики. Например, был доклад, подготовку которого инициировал Жулин Андрей Борисович и который мы делали совместно с экономистами и с юристами, о перспективах развития передовых технологий, где возникало, естественно, множество правовых аспектов. И нам удалось в очень сжатом формате по каждому из направлений описать, как развивается наука и что делать в плане регулирования. Жизнь очень быстро уходит вперед, сильно опережая возможности законотворчества, и тут уже большую роль играют прецеденты, разъяснения, зонтичные законодательные нормы. А сейчас мы уже смотрим на различные аспекты, связанные с использованием компаниями искусственного интеллекта, и здесь все тоже далеко не очевидно, что как раз и привлекает.

Что делать?

Если честно, я долго думал, что математики и физики, которые пришли в экономику, используют математические приемы просто для того, чтобы показаться более умными. Но сейчас я уже понимаю, что это и язык, и строгий взгляд на проблемы, и возможность достаточно сложных и аккуратных расчетов. Понятно, что в экономике математика не должна быть ради математики, при этом у хорошего исследования обязательно должна быть интересная интрига. Без интриги нет исследования. После этого можно определить теоретическую рамку и сформулировать гипотезы, в которых самое главное — не только установить связь между параметрами, но и объяснить механизмы, каналы влияния одного параметра на другой. После этого уже идет эконометрическая проверка, для которой придуманы десятки различных методов. И постоянно появляются новые. Здесь есть даже своя мода. Например, сейчас в моде синтетическое моделирование. И только после того, как результаты получены, можно делать из них выводы и на их основе формулировать советы лицам, принимающим решения, или бизнесу, как с этим жить и что дальше делать. Это полная конфигурация исследования. Не всегда оно так складывается. Но это именно то, за что я люблю свою работу. А еще за то, что мы, будучи think tank, постоянно открываем новые направления и ракурсы в направлениях уже известных. То есть все время меняем свою тематику. Ведь можно однажды сделать что-то очень хорошо и превратить это в свою специализацию: набрать под это дело людей, всячески защищать границы своего направления и масштабировать свое присутствие. Но, по-моему, это скучно. Гораздо заманчивее входить в новые реки, и мне и, надеюсь, моим коллегам это нравится.

13 августа