Ушел из жизни Константин Михайлович Поливанов

Бесчисленное количество раз становившийся «лучшим преподавателем», награжденный Почетным знаком II степени и множеством других наград Вышки, Константин Михайлович Поливанов был одним из основателей бакалаврской и магистерских филологических программ НИУ ВШЭ.

Он работал в НИУ ВШЭ с 2002 года, сначала на кафедре словесности, затем на филологическом факультете, в Школе филологии, возглавлял департамент истории и теории литературы. На протяжении десятилетий он совмещал работу школьного учителя, преподавателя в университете и академического исследователя — и умел влюблять в литературу всех своих учеников, от школьников до аспирантов и преподавателей.

В его случае это не шаблонные слова. Константин Михайлович действительно как никто умел любить каждого школьника, студента, коллегу, с которым работал. Он знал, как зовут любого, даже мимолетного посетителя его лекции. Никогда не упускал возможности сказать доброе слово, поддержать, проявить понимание и снисходительность. Он умел влюблять в свой предмет и, невольно, в себя. Впрочем, вся его жизнь была неотделима от того, чем он занимался как ученый и педагог.

Его вклад в изучение русской поэзии XX века, в исследование творчества Бориса Пастернака невозможно переоценить. Однако прежде всего он был преподавателем и учителем для всех нас. В ненавязчивой, деликатной манере Константин Михайлович своим примером показывал, каким должен быть настоящий педагог. Так же уважительно он обращался со школьниками и студентами, которые всегда чувствовали себя с ним в полном смысле «коллегами». Теми же свойствами отмечены его книги и статьи — аккуратным, бережным подходом к чужому слову, скромностью исследователя, который всегда ставил «материал» неизмеримо выше собственных амбиций.

В буквальном смысле до последнего дня Константин Михайлович отдавал себя преподаванию: еще утром 15 августа он собирался в дорогу, чтобы читать лекцию школьникам о лирике А.А. Блока в рамках Летней историко-филологической школы в «Вороново». Эту лекцию он прочесть не успел.

© Сергей Щедрин

Коллектив Школы филологических наук, факультет гуманитарных наук и Высшая школа экономики выражают глубочайшее соболезнование родным, близким, ученикам, друзьям и всем, кто любил и ценил Константина Михайловича. Его уход — большая утрата для университета и всего профессионального сообщества.

Яна Ахапкина, доцент Школы лингвистики НИУ ВШЭ

— С Константином Михайловичем Поливановым мы вели русскую словесность в группе лицеистов НИУ ВШЭ, стараясь устроить курс так, чтобы у слушателей возникало чувство причастности к слову. Константин Михайлович помнил в лицо и по имени своих учеников через годы после выпуска, интересовался, как сложилась их жизнь, узнавал их при случайной встрече. Когда за годы знакомишься с поколениями школьников, это бывает не так часто. У Константина Михайловича такая счастливая способность была. Однажды Константин Михайлович сказал, что своим первым ученикам годился в старшие братья, а нынешним — годится в дедушки, и это чистая правда. Однажды нам довелось совместно работать с магистрантами Института образования НИУ ВШЭ, причем филологов в группе было исчезающе мало, но интерес к литературе неожиданно возникал и у некоторых далеких от филологии студентов. Думаю, что этому помогала интригующая недосказанность, мастером которой был Константин Михайлович. Помню нижегородские летние школы, где Константин Михайлович говорил о Пастернаке. А совсем недавно мы с сыном оказались вместе с Константином Михайловичем в Переделкине, и его рассказ, кажется, заставил сына взяться за чтение романа. Мне всегда нравилось, что Константин Михайлович подталкивает к таким решениям настолько исподволь, без давления, что молодой человек часто и не замечает руки наставника. По-моему, это важный признак учителя.

Илья Бендерский, старший преподаватель, руководитель Школы филологических наук НИУ ВШЭ

— С Константином Михайловичем Поливановым я познакомился, когда в 2019 году попал в штат департамента истории и теории литературы, руководителем которого он тогда стал. Я впервые пришел работать в университет, только-только входил в академическое сообщество вышкинских филологов и встретил от него такую поддержку и помощь, будто бы мы были хорошо знакомы десятки лет. Константин Михайлович проявлял уважение и чувство товарищества к своим коллегам и ученикам авансом. Так что впоследствии уже не хотелось терять этот дар. И сколько еще раз приходила безусловная, тихая помощь от него. В любых ситуациях. Кроме того безусловного профессионального авторитета, с которым ассоциируется имя Константина Михайловича у каждого, кто занимается изучением и преподаванием русской литературы, наверное, для меня именно это качество в первую очередь связано с его именем — дар человеческого участия. Его присутствие освещало Школу, всех нас. И мне не хочется верить, что этот свет куда-то ушел. Наверное, нам придется научиться видеть его иначе: не глазами, а памятью, которая останется частью нашего общего самопонимания.

Мария Волконская, доцент, академический руководитель образовательной программы «Современная филология» НИУ ВШЭ

— Константин Михайлович был одним из самых светлых и самых добрых людей, которых я когда-либо знала. Невероятно обаятельный — лукавый взгляд, мягкая улыбка, всегда готовый помочь и поддержать, он был сердцем и совестью нашей Школы.

Общаться с ним, слушать его всегда было огромной радостью. Константин Михайлович был наполнен любовью к русской литературе — и щедро делился этой любовью со всеми, кто его окружал. Он так тонко и глубоко чувствовал ткань текста, так разбирал ее, так любовался ее оттенками и переливами, что казалось — на наших глазах вершится чудо, и сопричастность к этому чуду он передал нескольким поколениям своих учеников.

Иногда мне казалось, что Константин Михайлович понимает меня без слов. Я ловила на себе его теплый взгляд — и ощущала принятие и поддержку. Мне будет очень не хватать его, и это горе неизбывно. Вечная память!

Мария Гельфонд, доцент, академический руководитель образовательной программы «Филология» НИУ ВШЭ — Нижний Новгород

— Сложнее всего в некрологе перейти от длительного настоящего времени к завершенному прошедшему. Константин Михайлович Поливанов сделал невероятно много — изучение истории литературы ХХ века, в особенности творчества Пастернака, невозможно теперь без обращения к его трудам. Но еще больше или по крайней мере не меньше он сделал в преподавании: в Лицее «Воробьевы горы», в Высшей школе экономики, на бакалаврской и магистерской программах, в магистратуре для учителей он вырастил — наверное, без всякого преувеличения — целое поколение тех людей, которые во многом определяют ландшафт сегодняшней гуманитарной жизни. И не просто вырастил, но и был для них живым эталоном — внимательным и чуть ироничным, неизменно дружелюбным и всерьез уважительным, заинтересованным и свободным. Наша программа «Филология» в нижегородской Вышке обязана ему многим: и самим фактом своего существования (Константин Михайлович был экспертом при ее открытии), и ежегодными (иногда по три-четыре раза за год) приездами — с курсом лекций о «Докторе Живаго», на защиты ВКР, на конференции, летние школы, встречи со студентами и нижегородскими учителями. И все мы безусловно обязаны ему как профессиональному и человеческому камертону — и признательны за любовь к литературе, студентам, Нижнему Новгороду, Чкаловской лестнице, выстроенной его троюродным дедом, за фотографии птиц и волжских перспектив, за то, как было прекрасно рядом с ним. Теперь надо справиться с тем, как будет трудно без него.

Михаил Свердлов, доцент Школы филологических наук НИУ ВШЭ

— Уход Константина Михайловича Поливанова — это беда для меня и коллег, а не просто потеря. Мало того, что не стало ученого, знатока, эрудита, большого человека — и есть догадка, что с ним ушла эпоха, что стало скуднее в мире. Чувство недостачи еще сильнее и драматичнее: не стало человека соединяющего — школу с вузом, культуру и науку с внеаудиторными буднями, студентов с педагогами, одних коллег с другими — в конечном счете, хаос наших дней со смыслами. Теперь нам придется самим, по мере сил. И слов утешения у меня нет.

Евгений Казарцев, профессор, научный руководитель Школы филологических наук  НИУ ВШЭ

— С Константином Михайловичем у меня сложились дружеские, доверительные отношения еще тогда, когда мы близко познакомились в 2018 году в Хельсинки, где он читал лекции, а я был на стажировке. Впоследствии он принял меня на должность профессора, когда я был переведен из петербургского кампуса в Москву, а он руководил департаментом. Позже, когда я возглавил Школу филологических наук, объединившую два филологических департамента, наши отношения продолжали сохранять ту степень теплоты и доверия, которая была изначально. Для меня внезапный его уход — большая утрата! Как и для всей нашей Школы! Вечная память!!!

Георгий Куницын, преподаватель Школы филологических наук

— Константин Михайлович Поливанов был моим учителем, научным руководителем, коллегой и ближайшим другом. Я обязан ему практически всем, что имею в профессии. И все же для меня гораздо важнее другое. Константин Михайлович был внимательным, понимающим, жизнерадостным и веселым, любящим другом. Он был одним из тех людей, которые освещают комнату своим присутствием. В его взгляде переливались ирония и добродушие, а в голосе и смехе звучала заразительная нота высокой, но как будто застенчивой любви к жизни. Он был невероятно тонким и добрым человеком, преподавателем, исследователем.

Я не могу себе представить, каково будет ехать на работу, стоять в очереди за кофе, курить во внутреннем дворике, вести пары и проверять работы без него. В моей жизни нет и не было более остроумного и понимающего собеседника. Его безвременный уход воспринимается как самая настоящая трагедия, ошеломляющее явление смерти, вторгшейся на сцену и забравшей самого любимого и светлого героя. Но никто не знал так хорошо, как он, что «Смерти нет. Смерть не по нашей части». Думаю, для всех нас, его учеников, было бы грубой ошибкой забыть об этом, самом важном его уроке.

Майя Кучерская, писательница, профессор Школы филологических наук, руководитель образовательной программы «Литературное мастерство»

— Он был рядом столько лет. Конференции, экзамены, проверки, редкие, очень редкие, но важные разговоры, но вот его нет — и понимаешь, сколько на нем держалось, сколько он на себе держал.

Но всегда оставался так скромен, словно и не хотел быть заметным. Тихо улыбался, смотрел сквозь очки, внимательно и немного грустно. Как будто просто очень устал и пошел наконец отдыхать. Не вместить и никак не поверить…

Елизавета Каменецкая, ученица К.М. Поливанова

— 14 августа мы с Ульяной Тамариной в Летней историко-филологической школе позвали школьников в большую беседку на ставшее уже традиционным чтение стихов. Пришло много новых людей, и я рассказала, что, когда училась в десятом классе, познакомилась с Константином Михайловичем Поливановым — он проводил такие «пастернаковские» семинары у нас в лицее. Именно эти семинары когда-то подарили мне филологию. Теперь мы стараемся передать этот опыт другим: делать все так, как делал он. Еще я сказала школьникам, что завтра Константин Михайлович приедет читать лекцию о Блоке и они смогут увидеть его. Ночью мы переписывались. Я написала, что мы его очень ждем, а он в шутку ответил, что лучше будет, если лекцию за него прочитаем мы.

Это было последнее, что он мне написал. Он не приехал. И теперь его нет.

Пока был Константин Михайлович, казалось, что, как бы трудно ни было, всегда остается какой-то смысл. На мои тревоги он часто отвечал с доброй улыбкой: «Нет никакой беды!» Теперь сказать это некому.

Константин Михайлович был удивительным ученым, преподавателем и научным руководителем. Но для многих из нас он был прежде всего человеком, рядом с которым хотелось жить, учиться и работать.

Я знаю: он хотел бы, чтобы мы продолжали то, чему он нас учил. Его последнее сообщение мне как будто прямо об этом говорит. Но я не понимаю, как все это возможно без него.

Федор Рощин, ученик К.М. Поливанова

— Константин Михайлович обладал способностью внушать любовь к преподаваемому предмету. Ему удавалось заразить школьников и студентов этим чувством, потому что он сам глубоко и искренно любил то, что преподавал. Поэтому главным уроком, главным знанием, которым мы ему обязаны — помимо многочисленных профессиональных сведений и навыков, — можно считать урок любви. Любви к слову, конечно. Но и в первую очередь к человеку. «Все мы стали людьми лишь в той мере, в какой людей любили и имели случай любить». Константин Михайлович был и, несомненно, останется в памяти не одного поколения воспитанных им учеников ярким примером этого достигнутого вочеловечения. Через поэзию, через преподавание и через свою личную жизнь, которые были тесно сплетены в одно, он учил быть прежде всего человеком.

Вечная память!

19 августа