Прием заявок на конференцию «Кавказская война в пространстве истории и памяти»

Картина: «Пленный Шамиль перед главнокомандующим князем Барятинским 25 августа 1859 года» // Дагестанский музей изобразительных искусств.

Кавказская война, "так называемая Кавказская война", северокавказский кризис, Кавказские войны или мусульманское повстанчество – любому историку понятно, что речь идет о событиях первой половины XIX века. О Кавказской войне писали практически все кавказоведы – востоковеды, историки и литературоведы, а также специалисты по Гражданской войне и истории КПСС. Разнообразие авторов и дисциплин создает впечатление широты исследований, однако такой разброс может отражать не столько многообразие, сколько кризис кавказоведения постсоветского периода. Главной его причиной является длительное влияние марксистской социологической традиции, которая закрепила за Кавказской войной интерпретации "национально-освободительной", "антифеодальной" и "антиколониальной" войны. Любые попытки современных исследователей выйти за рамки этих концепций, пересмотреть источники или предложить новые трактовки часто воспринимаются как покушение на классический стандарт, в рамках которого речь идет о "великом прошлом", и вызывают ожесточенные дискуссии. В результате формируется противоречивая ситуация: с одной стороны, тема Кавказской войны востребована и широко изучается, с другой – интерпретации оказываются фрагментарными и все еще ограниченными жесткими рамками. Все это мешает формированию целостного и системного понимания событий.

В рамках конференции планируется обсудить следующие вопросы:

• Источниковедение истории Кавказской войны. Эта война стала своеобразным толчком к созданию широкого спектра исторических нарративов, отражающих различные политические, культурные и идеологические позиции. Разнообразные корпусы документов – от официальной переписки военного командования и отчетов администрации до мемуаров участников и горских хроник – формируют неоднородную, но взаимодополняющую источниковую базу. Их интерпретация во многом определяет общую концепцию завоевания региона, акцентируя либо колониальный, либо модернизационный, либо военно-стратегический характер процесса. В какой мере официальные документы Российской империи отражают реальные цели и методы завоевания региона? Как соотносятся имперские архивные материалы с местными (кавказскими) хрониками? Можно ли говорить о конкурирующих исторических нарративах объяснения завоевания Кавказа, основанных на разных группах источников?
• Проблемы изучения и осмысления военных событий на Кавказе. Мы предлагаем сосредоточить внимание на том, кто из исследователей и по каким причинам обращался к изучению Кавказской войны в имперский и советский периоды, отодвигая на второй план вопросы интерпретации отдельных событий в историографической традиции. Такой подход позволяет выявить институциональные и идеологические рамки, в границах которых формировалось знание о войне, а также понять, какие политические и научные задачи стояли перед исследователями. В имперский период изучение войны нередко было связано с военным ведомством и задачами обоснования политики завоевания региона, тогда как в советское время акценты смещались в сторону социально-классовой интерпретации и антиколониальной риторики. Анализ мотивации авторов, их погруженности в интеллектуальный контекст эпохи помогает глубже осмыслить не только сами события, но и механизмы конструирования исторической памяти о Кавказе. Какие социальные и профессиональные группы (военные, чиновники, академические историки) обращались к теме Кавказской войны в разные периоды и почему? Какие институции (военное ведомство, академические общества, университеты, партийные структуры) задавали направление исследований? В какой степени изучение Кавказской войны было связано с актуальными политическими задачами государства?
• Люди и судьбы на кавказской окраине. На Кавказе побывали едва ли не все значимые российские писатели; военные ехали сюда за наградами и чинами. Но у нас все еще относительно мало данных о личных историях деятелей второго, третьего ряда, простых военных, чиновников, горцев. А ведь такие истории могли бы отразить многогранность событий на Северном Кавказе. Обращение к биографическим данным позволяет увидеть войну и политику в регионе не только как совокупность стратегических решений, но и как пространство повседневного выбора, конфликтов и компромиссов. Через судьбы "маленьких людей" раскрываются механизмы взаимодействия имперской администрации и местных сообществ, а также формы адаптации, сопротивления и сотрудничества. Микроисторический подход способен существенно дополнить традиционный военно-политический нарратив, придав ему человеческое измерение. Какие стратегии адаптации выбирали местные жители в условиях военного присутствия и административных реформ? Как личные контакты между представителями имперской власти и горскими сообществами влияли на ход событий Кавказской войны? Можно ли проследить индивидуальные траектории социальной мобильности на Северном Кавказе?
• Коммеморативные практики. В разные исторические периоды формы мемориализации событий о Кавказской войне существенно различались: от возведения памятников и издания юбилейных трудов до признания ее ключевых персонажей "ставленниками" иностранных держав. При этом официальный дискурс нередко акцентировал внимание на героизме армии, оставляя в тени трагические последствия войны для народов региона. Анализ коммеморативных практик позволяет выявить, как менялись политические приоритеты и представления о прошлом, а также каким образом формировалась коллективная память о Кавказской войне. Как политические установки разных эпох влияли на то, какие аспекты Кавказской войны становились предметом памяти, а какие забывались? В какой мере коммеморативные практики формируют коллективное представление о прошлом и как это влияет на современное восприятие истории региона? Помогает ли сравнение разных мемориальных установок понять изменение подхода к истории Кавказской войны в России?

Оргкомитет:

• Сергей Борисович Манышев (НИУ ВШЭ, Москва; председатель);
• Екатерина Михайловна Болтунова (НИУ ВШЭ, Москва);
• Владимир Олегович Бобровников (ИВ РАН, Москва).

Конференция пройдет в очном формате.

Рабочие языки – русский и английский.

Заявка должна включать в себя:

• Аннотацию доклада объемом 2000 знаков.
• Краткую информацию об участнике (ФИО, место работы, должность, адрес, телефон).

Просьба присылать заявки Наталии Александровне Бересневой по адресу regionalhist@hse.ru  

Крайний срок подачи заявок: 20 апреля 2026 г.