• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Мероприятия

Остановки Мариуполя: архив (пост)советского ожидания и его этнография

16+
Мероприятие завершено

30 сентября в 16:30 научно-учебная группа «Междисциплинарные и экспериментальные формы изучения социального времени в СССР» приглашает на лекцию Андрея Возьянова (EHU, Vilnius), посвященную работе с (пост)советским ожиданием.

Где в городе обнаруживать и изучать ожидание? Что говорит нам остановка общественного транспорта - одно из мест где ожидание производится, накапливается - об изменении макросоциальных темпоральных режимов? И как само это городское место участвует
в таких изменениях?

На эти вопросы я попробую ответить из перспективы своего регулярно посещаемого поля - городов восточной Украины.

Исследуя больше постсоветское/восточноевропейское этнографически, нежели советское исторически, я рассмотрю остановки в Мариуполе как архив ожиданий разного уровня и разных эпох.

Этот архив я изучаю с нескольких сторон: через интервью с пожилыми людьми и наблюдение их мобильности, анализ организации троллейбусных расписаний, а также материальные трансформации остановочных пунктов.

Мариупольские остановки я опишу как место, где надёжность плана разрушается, социально стратифицируется и пересобирается при помощи технологии.

Подключайтесь по ссылке: https://us02web.zoom.us/j/83502330493 




Подключайтесь к нам по ссылке: https://us02web.zoom.us/j/83502330493
Планирование нередко ассоциируется с иерархическим и директивным навязыванием
показателей «по валу», в которых карикатурно преломляется советская административная
практика. Ей противопоставляются европейские и американские модели, тесно
ассоциирующиеся со свободным рынком. Эта оппозиция, восходящая к идейным битвам
холодной войны, маскирует не только общую международную топику управленческих
экспериментов, но и новые формы операционализации времени, которые сопровождают
экспансию плана за границы труда и производства. Время индивидов, семей, отдельных
социальных групп и населения в целом, наличного и только ожидаемого в будущем,
захватывается в сеть управленческой речи, экспертной практики и отраслевого
административного действия. Советский экономический план в 1960-е планирует уже совсем
не то же и не так в сравнении с 1930-ми, а конец 1950-х отмечен неожиданными
сближениями фигур советского и европейского планового воображения. Архивные
материалы демонстрируют, что в послевоенных СССР и Франции опредмеченное в
бюджетной форме время повседневности пользуется столь же серьезным административным
интересом, что и неопределенное, но предсказуемое долгосрочное будущее. Проекты
формирования новых человеческих навыков, которые неожиданно резонируют по разные
стороны «железного занавеса», сопоставление страновых диалектов социального
реформизма, регистрация фактов прямого обмена и сотрудничества государственных
администраций дают представление о второй половине XX века как эпохе международного
планового оптимизма. Новая управленческая рациональность, обеспеченная активной
циркуляцией социальных технологий через строго контролируемые политические границы,
генерирует универсальную грамматику времени, чуждую и мобилизационным
сталинских десятилетий, и пульсации республиканских межпартийных баталий.