• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты
Телефон:
7 (495) 772-9590 доб. 22842
Электронная почта:
Адрес: Б. Трехсвятительский пер., д.3, каб. 452б
Время присутствия: четверг 16:00 - 18:00, пятница 13.30 - 15.30
Расписание
SPIN РИНЦ: 5484-5873
ORCID: 0000-0002-8722-3578
ResearcherID: L-1460-2015
Scopus AuthorID: 19639351400
Google Scholar
Руководитель
Исаков В. Б.
Версия для печати

 

Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!

Соболева Анита Карловна

  • Начала работать в НИУ ВШЭ в 2009 году.
  • Научно-педагогический стаж: 16 лет.

Образование, учёные степени

  • 1998

    Кандидат филологических наук: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, специальность 10.02.19 «Теория языка», тема диссертации: Топика и аргументация в юридических текстах (на материале решений Конституционных Судов РФ и Германии и Верховного Суда США

  • 1995
    LLM: Central European University, тема диссертации: Arguments in parliamentary debates on separation of powers in the US Congress and the Congress of Peoples’ Deputies of RSFSR
  • 1991

    Специалитет: Всесоюзный юридический заочный институт, факультет: правоведения, специальность «Правоведение»

  • 1986

    Специалитет: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, специальность «Русский язык и литература»

Дополнительное образование / Повышение квалификации / Стажировки

  • Университет Эмори (США), Школа Права
  • Американский Союз защиты гражданских свобод (ACLU), Нью-Йорк 
  • Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И.Лобачевского, повышение квалификации по программе дополнительного профессионального образования "Медиативные технологии в образовательном пространстве", в объеме 36 часов, с 16 апреля по 21 апреля 2016 года (удостоверение о повышении квалификации 522403227709, выдано 21 апреля 2016 г.)
  •  

Достижения и поощрения

Выпускные квалификационные работы студентов

Полный список ВКР

Учебные курсы (2017/2018 уч. год)

Учебные курсы (2016/2017 уч. год)

Учебные курсы (2015/2016 уч. год)

Учебные курсы (2014/2015 уч. год)

Учебные курсы (2013/2014 уч. год)

Учебные курсы (2012/2013 уч. год)

Учебные курсы (2011/2012 уч. год)

Учебные курсы (2010/2011 уч. год)

Учебные курсы (2009/2010 уч. год)

Участие в редколлегиях научных журналов

  • С 2015г.: член редколлегии журнала «Журнал конституционализма и прав человека».

  • С 2009г.: член редсовета (International Advisor (Europe)) журнала «International Journal for the Semiotics of Law».

Конференции

  • 2017
    Определенность и неопределенность права как парные правовые категории: проблемы теории и практики (Москва). Доклад: Правовая определенность нормы и границы поля юридической аргументации
  • 2016
    Всероссийская научно-практическая конференция "Интересы в праве" (Жидковские чтения-2016) (Москва). Доклад: Понятие интереса в тексте ЕКПЧ и его толкование в решениях Европейского Суда по правам человека
  • Роль образования и исследований в области прав человека в продвижении стандартов Совета Европы (Москва). Доклад: Преподавание прав человека студентам-юристам и студентам других специальностей: опыт НИУ ВШЭ // Teaching human rights to law students and non-legal students: HSE experience
  • XVIII Международный научно-практический форум "Юртехника" в формате круглого стола и в жанре дискуссионного клуба на тему "Коллизии законодательных, интерпретационных, правоприменительных актов: доктрина, практика, техника преодоления" (Нижний Новгород). Доклад: Юридическая коллизия как риторическая антиномия: понятие и способы разрешения
  • Правовое регулирование: проблемы эффективности, легитимности, справедливости (Воронеж). Доклад: Стоимость юридических услуг и эффективность защиты прав человека
  • 2015
    Признание права и принцип формального равенства (Воронеж). Доклад: Конструирование прав лиц с ментальными расстройствами в решениях Европейского суда по правам человека: позитивные меры выравнивания или обеспечение формального равенства?
  • Religion and equality: cotemporary challenges in accommodating diversity (Будапешт). Доклад: Freedom of Arts in a Secular State and Religious Rights: Balancing Exercise in Russia and the ECtHR
  • IV Международная летняя школа по правам человека в г. Воронеже "Взаимодействие государства и гражданского общества в реализации Международных пактов о правах человека" (Воронеж). Доклад: Обращение с жалобой в Европейский Суд по правам человека в защиту социальных прав
  • IV Международная летняя школа по правам человека в г. Воронеже "Взаимодействие государства и гражданского общества в реализации Международных пактов о правах человека" (Воронеж). Доклад: Обращение в Европейский Суд по правам человека с жалобой на нарушение социальных прав
  • 2014

    International Roundtables for the Semiotics of Law (Копенгаген). Доклад: Legal Interpretation in Human Rights Cases: National and International Judges as Readers and as Authors

  • Научно-практическая конференция «Права ребенка в современной России и за рубежом: право, политика и культура» (Москва). Доклад: Развитие ювенальной юстиции в России: мифы, достижения, перспективы
  • 2013
    Правовое государство и правосудие: вопросы теории и практики (Москва). Доклад: Словесное манипулирование в текстах судебных решений
  • 14th International Roundtable for the Semiotics of Law "Semiotizing and Semiotized Law" (Хуанчжоу). Доклад: Compatibility of arguments and resolution of antinomies in legal reasoning
  • 11th Biennial Conference on Forensic Linguistics/Language and Law (IAFL) (Мехико). Доклад: Legal Definitions as a Means to Overcome Polysemy in Legal Discourse
  • Международный научно-практический круглый стол «Демократизация правотворчества: доктрина, практика, техника» (Нижний Новгород). Доклад: Законодательные дефиниции как средство манипулирования: недемократические ограничения прав человека в законотворческой и правоприменительной практике
  • 2012
    Разделение властей в условиях вертикали власти: современное состояние и перспективы трансформации (Москва). Доклад: Вступительное слово: разделение властей в условиях вертикали власти
  • Принцип правового государства: цели, составляющие, степень реализации в России, соотношение с другими конституционными принципами (Москва). Доклад: Правовое государство и гражданское общество
  • Российские регионы: проблемы политик-правового и социально-экономического развития (Брянск). Доклад: Роль юриста в защите прав человека
  • Sociolegal Conversations across a Sea of Islands (Гонолулу). Доклад: Russian Constitutional Court and the ECtHR: Is Reconciliation of Arguments and Positions Possible?
  • «Проблемы ограничения свободы слова при противодействии преступлениям на почве ненависти» (Санкт-Петербург). Доклад: «Проблемы ограничения свободы слова при противодействии преступлениям на почве ненависти»

Публикации50

Публицистика и электронные публикации

"Бить или не бить" - видеозапись дискуссии с членом СПЧ Анитой Соболевой на телеканале "Дождь" 
Дискуссия посвящена законопроекту о декриминализации побоев в семье, который на прошлой неделе был направлен в Госдуме на второе чтение. По мнению депутатов, наказывать за избиение чужих людей штрафом, а родных тюрьмой несправедливо. Ведь побоями, по версии следствия, можно назвать и мягкие родительские шлепки.

 

 

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2162

30 июля2013

Четыре измерения будущего прав человека

Анита Соболева

К.филол.наук, доц. каф. теории права и сравнительного правоведения НИУ–ВШЭ, эксперт РСМД

http://russiancouncil.ru/common/preview/280x240/upload/hr0%5b1%5d.jpgФото:
Логотип прав человека, создан Предрагом Стакичем (Сербия)http://russiancouncil.ru/common/upload/hr0%5b1%5d.jpg

 

Строить прогнозы или фантазировать на тему прав человека можно тогда, когда есть единое понимание того, что мы вкладываем в это понятие. Права человека можно рассматривать и как систему общеобязательных норм, и как философскую концепцию, и как идеологическое обоснование реформ, и даже как красивую идею, в которой воплощены мечты человечества о всеобщей справедливости и равенстве всех людей в достоинстве. Эти четыре измерения взаимосвязаны, однако у них разное будущее. Кроме того, развитие и переосмысление самого понятия «права человека», возможно, изменит наши прогнозы о его будущем.

Для того чтобы нарисовать картину будущего прав человека, сначала необходимо определиться с терминами. Даже для активных правозащитников и профессиональных исследователей слова «права человека» могут иметь разное наполнение, не говоря уже об обычных людях, далеких от рассматриваемой проблематики. Они склонны относить к нарушениям прав человека и отказ муниципалитета отремонтировать протекающую крышу, и громкую музыку у соседей за стеной, и высокие цены в магазине напротив. «Права человека, – замечает Лоуренс Фридман, – к сожалению, неясная и скользкая фраза» [1].

Права человека можно рассматривать с разных точек зрения – как красивую идею, порожденную западной цивилизацией на волне увлеченности идеалами свободы, равенства и братства, как систему ценностей, своего рода новую Библию современного человека, как идеологию, как систему норм, закрепленных в международных договорах и национальном законодательстве. Для одних это – миф, для других – текст, для третьих – придуманная Западом и взятая на вооружение США доктрина, призванная под маской благочестия оправдывать вмешательства более сильных государств во внутренние дела более слабых.

И в зависимости от того, какой подход или угол зрения мы выберем, можно начинать выстраивать картину будущего. Остановимся лишь на самых общих подходах.

Права человека как идеологияhttp://russiancouncil.ru/common/upload/hr1_m.jpg

Фото: Wikipedia.org
Eugène Delacroix, La liberté guidant le people

Если рассуждать о будущем прав человека как идеологии, то после выхода в 2000 г. книги греческого профессора права Костаса Дузинаса «Конец прав человека» («The End of Human Rights: Critical Legal Thought at the Turn of the Century») [2] трудно сказать что-то новое. Провокационное название книги, которое можно понимать двояко – и как «конец прав человека», и как «цель прав человека», готовит читателя к тому, что пессимистичный и оптимистичный прогнозы в теории прав человека одинаково возможны. Признавая важное место прав человека в пейзаже современных философских и политических теорий, К. Дузинас отмечает, что хотя политический либерализм преуспел в продвижении прав, он был менее успешен в философском объяснении их природы [3]. Вместе с тем будущее прав человека как идеологии зависит от того, как будет определена цель, для достижения которой нам нужны права человека. У Аристотеля и Платона целью прав человека было достижение справедливости, а права человека существовали не для индивида, а для сообщества. Современное понимание прав человека, которое берет формальный отсчет с 1776 г. (года принятия Декларации независимости США), проистекает из теории естественного права. Эта теория поставила индивида в центр идеологии прав человека и выдвинула тезис о приоритете прав над обязанностями, поскольку базовые права естественны, а обязанности конвенциональны (проистекают из общественного договора). Если власть не хочет играть по правилам (а значит, творит произвол), идеология прав человека начинает служить моральным обоснованием для смены режима.

Таким образом, первое идеологическое предназначение прав человека – служить средством от тирании, накладывая ограничения на власть. Особое внимание в силу этого было приковано к первому поколению прав – политическим и гражданским. Чтобы защищаться от злоупотреблений власти (светской и религиозной), нужно то, что обеспечивает право на протест и несогласие: свобода слова, свобода собраний, свобода мысли, свобода исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, свобода объединений. Чтобы обеспечить защиту этих прав, нужны процессуальные права: неприкосновенность, презумпция невиновности, состязательность процесса и т.п.

http://russiancouncil.ru/common/upload/hr2_m.jpgCostas Douzinas,   The End of Human Rights

Что происходит с этими правами сегодня? Политические права сужаются, причем граждане отдают их сами в обмен на безопасность, которую должно обеспечить государство. Следует отметить: они думают, что отдают их в обмен на свою безопасность. Государство же трактует иначе: на безопасность самого государства, т.е. институтов власти и контроля. Когда население России поддерживает ограничения для СМИ и Интернета или гонение на НКО под лозунгом борьбы с «иностранными агентами», оно поддерживает, прежде всего, сложившуюся систему власти и управления, которая видит для себя опасность в контроле со стороны этих независимых институтов. Ни одной конкретной личности эти институты не угрожают, и личная безопасность отдельного гражданина не повышается при закрытии очередного «альтернативного» СМИ или общественной организации «Голос». В то же время предотвращение пыток в правоохранительных органах или борьба с незаконными задержаниями касается безопасности каждого человека в отдельности, но это слабо осознается гражданами. Отсюда и поддержка инициативы государства по ликвидации любых НКО, даже таких как «Общественный вердикт» или Комитет против пыток. Похожая картина сложилась в США, когда после событий 11 сентября 2001 г. был принят так называемый «Патриотический акт». В соответствии с этим документом составлялись закрытые списки лиц, которых имели право не допустить на борт самолета без объяснения причин. Права граждан были существенно ограничены, но и выигрыш с точки зрения безопасности полетов остался под большим вопросом: если человека включают в список без достаточных на то оснований, только по фамилии и происхождению, то такая мера безопасности напоминает поиск иголки в стоге сена, причем без какой-либо уверенности в том, что эта иголка в данном стоге сена есть или когда-то была.

Можно предположить, что в будущем политические и гражданские права будут «усыхать» в своем ядре за счет введения все большего числа ограничений. Эта тенденция будет продолжаться довольно долго в странах благополучной Европы, в США, в России. Гражданское общество продолжит сопротивление, но сидящие на пособиях и льготах люди будут голосовать за пайку хлеба и возможность не принимать никаких решений, чтобы только не нести никакой ответственности [4]. Соответственно, исход будет зависеть от демографической и социальной структуры общества: если число детей, пенсионеров, людей, сидящих на пособии, и лиц, занятых на государственных работах, перевесит число предпринимателей и независимых от государства наемных работников, то на политических правах можно будет поставить крест. Правда, если построенная на принципах иждивенчества экономика потерпит крах, то на какое-то время опять возникнет спрос на протест и свободу мысли. Но в целом прогноз не очень оптимистичный, если только наметившаяся тенденция не будет преодолена.

В будущем политические и гражданские права будут «усыхать» в своем ядре за счет введения все большего числа ограничений.

К XXII веку одну из главных угроз правам человека как таковым будет представлять «размывание», «размазывание» и «дробление» базовых прав. Основной дискурс будет вращаться вокруг прав женщин, мигрантов, профсоюзов, трудящихся, детей, жителей многоквартирных домов, потребителей, велосипедистов, филателистов, животных и их хозяев, домохозяек и бездомных. Не отрицая необходимости заботиться обо всех этих группах (хотя и в разных пределах), стоит отметить, что как только мировое сообщество дружно кинется защищать конкретные группы, а не права, которые у данных групп могут быть ущемлены в большей мере, чем у других, «под шумок» возникнут новые нарушения базовых, фундаментальных прав человека. «Размывание» прав распространит правозащитную риторику на государственных служащих, правоохранительные органы, многодетных матерей, сирот и банкиров. И на общем фоне «защищенности» этих групп идеология прав человека перестанет работать на тех, кто выступает против большинства, выражает несогласие с властью, критикует экономические и социальные решения правящей элиты или борется с коррупцией и произволом. Примером такого расширительного подхода может служить введение «социальной группы» как объекта, по отношению к которому криминализируется разжигание вражды и ненависти (статья 282 Уголовного кодекса РФ), и привлечение к уголовной ответственности лиц, виновных в разжигании розни против таких «социальных групп», как «правительство республики Татарстан» (дело журналиста Ирека Муртазина) или «менты» (дело блоггера Саввы Терентьева). В качестве казуса можно также привести плакат «Олигарх должен сидеть в тюрьме, а не в заксобрании», который во время избирательной кампании в одном из регионов сочли разжигающим рознь против социальной группы «олигархов».

http://russiancouncil.ru/common/upload/hr3_m.jpg

Фото: Beccaschild.wordpress.com
В странах, которые в значительной мере
формируют повестку дня ООН по вопросам
и программам в области прав человека,
право человека на воду будет востребовано
больше, чем право на свободу слова.

Вторая угроза – формулирование прав как потребностей, о чем достаточно подробно написал польский профессор права Виктор Осятыньский [5]. В развитых странах, где базовые права человека в достаточной мере защищены, а экономическая ситуация стабильна, у определенной части населения возникают ожидания в области социального обеспечения, не всегда связанные с производительностью труда или объективными критериями [6]. Формулирование всех социальных благ в терминах прав человека стимулирует такие ожидания, а далее начинает срабатывать принцип «свобода в обмен на колбасу». В таком контексте будет снижаться спрос на те права, которые требуются субъекту, способному и желающему принимать самостоятельные решения. В то же время в беднейших странах, где не обеспечены базовые потребности в еде, пресной воде и жилье, где население вымирает от нехватки простейших медикаментов и средств гигиены, спрос на политические, экологические или культурные права тоже не будет формироваться. В этих странах, которые в значительной мере формируют повестку дня ООН по вопросам и программам в области прав человека, право человека на воду (а оно, кстати, уже включено в список прав человека) будет востребовано больше, чем право на свободу слова. На этой волне права человека будут использоваться правительствами бедных стран Африки, Азии и Латинской Америки как средство добиться перераспределения ресурсов от более богатых стран в пользу бедных или совсем нищих. И если приверженцы прав человека не будут с этим считаться, то идеология прав человека в ее западноевропейском понимании потерпит крах.

На повестку дня выходят вопросы: как оказать гуманитарную помощь именно населению, а не правящей верхушке, и как сформировать спрос на права человека, не прибегая к военному вмешательству? Пока крупные корпорации богатых стран будут выкачивать ресурсы из беднейших, подкупая их правителей, и ставить свои экономические интересы выше гуманитарных, улучшения ситуации с правами человека не произойдет ни в тех, ни в других. Идеология прав человека, прекрасная и созидательная по своей природе, умирает там, где ее начинают использовать для прикрытия политических и экономических интересов, не связанных с защитой человека.

Как только мировое сообщество дружно кинется защищать конкретные группы, а не права, которые у данных групп могут быть ущемлены в большей мере, чем у других, «под шумок» возникнут новые нарушения базовых, фундаментальных прав человека

При пессимистическом варианте развития событий варварское истребление ресурсов стран третьего мира транснациональными корпорациями приведет к еще большему обнищанию и вымиранию местного населения, распространению болезней и росту числа беженцев. Это, в свою очередь, будет способствовать «раздвоению» идеологии прав человека на «права для себя» и «права для других», что, в конечном итоге, приведет к обесцениванию самой идеи прав человека и появлению новой идеологии. Она будет обеспечивать построение общества не на основе «общественного договора» и идеи симметричности отношений власти и человека, а на основе иерархичных отношений между институтами власти/контроля (крупными корпорациями, банками, политическими партиями, государственными органами, церковью и т.д.) и отдельными индивидами, объединенными в мелкие сообщества. На смену индивидуальным правам придут права, которые можно реализовать только в группе, сформированной по языковому, этническому, религиозному, культурному, половому, профессиональному и другим признакам. «Стандарты сообщества» (термин из практики Верховного суда США середины XX века) будут и далее вступать в конфликт с ценностями и пониманием свободы отдельной личности. Поэтому будет происходить объединение людей в группы со сходными ценностными ориентирами (прежде всего, это касается религии, семьи, сексуальных предпочтений, языка, происхождения). Эти группы будут лоббировать свои интересы, чтобы выжить и сохранить за собой право вести тот образ жизни, который представляется им правильным. Развитие стандартов ООН идет по пути предоставления гарантий отдельным группам, которые оказались в уязвимом положении: коренным народам, лицам с инвалидностью, детям, трудящимся-мигрантам и т.д. Когда (и если) положение данных групп выровняется, появятся новые уязвимые группы, поскольку любое меньшинство уязвимо по сравнению с большинством. Отдельной личности лоббировать свои интересы сложнее, чем группе, именно поэтому артикулировать и защищать свои права станут группы.

Права человека как система норм

К. Дузинас подметил интересную деталь: если во Франции в XVIII веке права человека ассоциировались с протестом, революцией, баррикадами и повстанцами, то в США они изначально больше ассоциировались с юристами, отчетами о соблюдении, протоколами и конвенциями, т.е. с юридическими средствами защиты. В этой «юридизации» К. Дузинас видит одну из причин заката прав человека. Как только права человека из идеологии превращаются в текст нормативных актов, у государства возникает соблазн «присвоить» себе исключительное право определять, что есть права человека, и претендовать на исключительное право осуществлять защиту этих прав от нарушений со стороны самого себя же, посылая жертв нарушений в свой же суд.

«С точки зрения практики, – пишет К. Дузинас, – можно поспорить с тем, что госсекретари должны происходить из рядов бывших заключенных или беженцев, секретари по социальным вопросам – иметь опыт жизни с бездомными или на пособие по безработице, а министры финансов – пострадать от позора банкротства. Несмотря на постоянное преимущество практики над теорией, такое вряд ли случится. Официальное мышление и осуществление действий в сфере прав человека переданы в руки триумфальных колумнистов, занудных дипломатов и богатых юристов-международников в Нью-Йорке и Женеве – людям, чей опыт страданий от нарушений прав человека исчерпывается бутылкой плохого вина, поданного им на ужин. В результате этого процесса права человека из дискурса протеста и инакомыслия превратились в дискурс государственной законности» [7].

http://russiancouncil.ru/common/upload/hr4_m.jpg

Фото: sydwalker.info
Если во Франции в XVIII веке права человека
ассоциировались с протестом, революцией,
баррикадами и повстанцами, то в США они
изначально больше ассоциировались
с юристами, отчетами о соблюдении,
протоколами и конвенциями, т.е.
с юридическими средствами защиты.

К. Дузинас очень верно уловил тенденцию: чем больше права человека находят закрепление в текстах международных конвенций и в национальном законодательстве, тем больше нарушений этих прав позволяют себе государства. На фоне множащихся, как грибы после дождя, международных конвенций, договорных органов по мониторингу за соблюдением положений этих конвенций, международных судов, отчетов международных организаций, комиссаров и докладчиков по правам человека в самых разных областях XX век столкнулся с такими явлениями, как геноцид, массовые этнические чистки, убийства журналистов, бомбардировки Соединенными Штатами и Великобританией без санкции Совета Безопасности ООН Ирака (1998 г.) и Сербии (1999 г.), секретные тюрьмы НАТО в странах Восточной Европы, бесчеловечные пытки в Гуантанамо лиц арабского происхождения, «чрезвычайное выдворение» (рендиция) из аэропортов США граждан других государств в третьи страны для пыток и получения признательных показаний и другие нарушения фундаментальных прав, которыми грешат многие современные государства.

Есть опасность, что при продолжении этой тенденции права человека в XXII веке «расползутся» по текстам конвенций, конституций, законов, подзаконных актов, постановлений правительств и указов первых лиц, будут тщательно кодифицированы в многотомных сборниках нормативно-правовых актов и тихо умрут на полках или в компьютерных базах юридических библиотек.

Права человека как система ценностей

Мы можем воспринимать права человека как систему ценностей, безотносительно к их историческому происхождению и философскому обоснованию. Ценности многих людей, безусловно, совпадают с тем, что предлагают им считать ценностью международные конвенции и российская Конституция. Люди, как правило, ценят жизнь, свободу, достоинство других, считают, что пытать недопустимо, отбирать чужое – плохо, а слабые и немощные имеют право на помощь и заботу сильного. Но именно в контексте понимания прав человека как системы ценностей возникает спор об универсализме прав человека и культурном релятивизме. Система базовых ценностей в разных странах и культурах не совпадает. Кроме того, она может меняться с течением времени или под воздействием внешних факторов. Право, конечно, может использоваться как средство изменения системы ценностей, если новые власти или «просвещенный правитель» захотят исправить обычаи, которые считают варварскими или тормозящими экономическое развитие. Однако оно все равно в течение длительного времени будет испытывать «сопротивление материала». Необязательно вспоминать здесь в качестве примеров замену кровной мести иными видами уголовного наказания, реформы Алексея Михайловича Романова или Петра I. Достаточно обратиться к общественным дискуссиям в современной России по поводу отмены смертной казни или по поводу равенства полов. Системы ценностей различаются даже у людей, принадлежащих к одному сообществу.

«Свобода слова, или религии, или право голосовать, или право путешествовать – это лишь часть тех прав, которые люди могут упомянуть, если вы попросите их составить список базовых или фундаментальных прав. Возможно, не найдется двух людей, которые набросают одинаковый список. И типичный список, скажем, во Франции, может отличаться от списка в Финляндии или Японии. Более того, типичный список, составленный сегодня, совершенно очевидно будет отличаться от того списка, который бы в свое время составили Джон Локк или Томас Джефферсон», – справедливо замечает Л. Фридман [8].

Даже если в будущем удастся достигнуть согласия относительно перечня прав, представляющих наивысшую ценность (что само по себе маловероятно), разные люди и тем более разные общества будут продолжать по-разному выстраивать эти ценности в иерархии, а поскольку права человека могут вступать в конфликт друг с другом, то и картина с защитой этих прав будет различаться. Поясним это на примере: в любой современной конституции, где есть раздел о правах человека, закреплено право на жизнь, однако вопросы допущения абортов, эвтаназии или смертной казни в тех или иных странах решаются по-разному.

Будет расти тяга к процессуальной справедливости: люди могут согласиться с любым решением, если оно вынесено по правилам, если эти правила применяются одинаково ко всем без исключения и не меняются во время игры.

Самые большие изменения будут касаться именно перечня прав человека и их выстраивания в иерархии. Сегодня тенденции таковы, что «права человека» стали активно «осваиваться» в дискурсе стран, не относящихся к западной европейской традиции. При этом делаются попытки их переосмыслить и вписать в существующие традиционные воззрения: политические, философские, культурные [9]. Например, система «азиатских» ценностей ставит свободу гораздо ниже в иерархии, чем порядок и дисциплину [10]. Следовательно, политические и гражданские права имеют в странах Азии меньшую ценность, чем на Западе. Порядок и гармония вместо свободы и равенства, самопожертвование и кооперация вместо независимости личности, приверженность общим догмам вместо свободомыслия – такой порядок ценностей сформулировал первый премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю [11]. Африканские политики и философы говорят о самоограничении личности, об ответственности, уважении и взаимности [12].

Кроме того, сегодня переосмысливается само содержание таких базовых прав, как собственность или тайна частной жизни (privacy). Собственность начинает вызывать сомнения в качестве естественного, универсального, неотъемлемого права (поскольку не все рождаются с нею, в отличие от достоинства) [13], а тайна частной жизни не может быть обеспечена из-за тотального использования современных средств связи и коммуникации – айфонов, планшетов, компьютеров, Интернета, электронных баз данных, онлайн-банкинга и других электронных сервисов. Они позволяют отслеживать местонахождение человека, получать доступ к его медицинской карте, к списку книг, которые он покупает, и т.д. Большинство граждан расстаются со своей приватностью добровольно – государству остается только воспользоваться тем, что выложено в сетях и содержится в базах данных.

Что же останется в сухом остатке в качестве именно универсальных ценностей? То, что связано с жизнью и телесной целостностью, – свобода от пыток, запрет внесудебных расправ и казней, запрет жестоких и причиняющих физическую боль наказаний. А еще, по-видимому, будет расти тяга к процессуальной справедливости: люди могут согласиться с любым решением, если оно вынесено по правилам, если эти правила применяются одинаково ко всем без исключения и не меняются во время игры. Это означает, что продолжится борьба за взаимную ответственность государства и личности: если я виновен и должен понести наказание, то и государство, в случаях действий вне закона или нарушения правил, должно нести ответственность. Если правила существуют для меня, то они должны существовать и для чиновника. Ни государство, ни его институты, ни отдельные чиновники не должны играть без правил.

Права человека как красивая идея

http://russiancouncil.ru/common/upload/hr5_m.jpg

Фото: Svoboda.org
Пессимистичные прогнозы в отношении
России могут и не сбыться, потому что  
они основаны на тенденциях, которые
существуют сегодня, но не учитывают
той роли, которую правозащитные
движения и отдельные граждане могут
начать играть уже завтра.

Говорят, что красивые идеи, как и красивые женщины, часто бывают неверными. Тем не менее и те, и другие все-таки очень притягательны и забываются небыстро. Так что если права человека изживут себя как идеология и/или как набор общеобязательных универсальных норм, все равно на уровне идеи они будут долго будоражить умы, заставляя будущие поколения искать пусть новые, но столь же прекрасные основания для построения единого человеческого мира, обещающего всем живущим равенство в достоинстве, любви и важности для общества. Эта идея не будет пылиться на одной полке с «Утопией» Томаса Мора или «Городом Солнца» Томмазо Кампанеллы, не говоря уже о работах классиков марксизма-ленинизма, потому что, провозглашая людей равными, она не стремится сделать их одинаковыми, не обещает слишком много и не отнимает у человека его собственное «я». И мы можем быть абсолютно уверены в светлом будущем, по крайней мере, этого измерения прав человека.

В заключение можно отметить, что теория прав человека, основанная на западном понимании ценности личности и механизме ее взаимоотношений с властью и сообществами, в которые она добровольно входит или к которым принадлежит по факту своего рождения, будет и далее подвергаться серьезной критике со стороны стран, не считающих такой взгляд универсальным. Права человека накладывают серьезные ограничения на любые механизмы власти и контроля, используемые как национальными государствами, так и транснациональными корпорациями. Ведь они возникли для того, чтобы отстоять ту сферу индивидуальной жизни, в которую государству и любому другому институту, претендующему на контроль над личностью, вход запрещен. В силу этого люди по-прежнему будут пытаться создать и отстоять «свой мир», но это желание будет входить в конфликт с тем, что основные надежды на материальное благосостояние – чем дальше, тем больше – будут связываться с государством. Соответственно, «свой мир» станут охранять не от государства, а от других групп, «не таких», как своя. Тезис о возможности достижения экономического благосостояния и без свобод, за счет сильной руки и порядка, получит все большее распространение. Примеры Китая и Сингапура будут служить в качестве аргумента. При этом в расчет не будет приниматься установка этих стран на создание благоприятного режима для индивидуальной предпринимательской деятельности и такой системы социальной поддержки граждан, которая стимулировала бы к труду, а не к иждивенчеству.

Спрос на права человека в их западном понимании будет расти только в том случае, если граждане России будут связывать свое благосостояние не с государством, а со своим собственным вкладом в развитие того общества, в котором живут, и будут готовы взять на себя ответственность за свои действия и решения. Сегодня тенденции таковы, что в отношении прав человека в России легче делать пессимистические прогнозы. Независимые от государственной поддержки правозащитные организации и СМИ находятся на грани выживания; независимые предприниматели (основной «потребитель» прав человека) испытывают прессинг со стороны государственных структур и постоянно живут под страхом уголовного преследования и «отъема» бизнеса; ожидания граждан связаны с поиском работы в госкорпорациях и органах власти (а значит, с полной лояльностью к любым решениям власти); социальные права выдвигаются как наиболее значимые в повестке дня так называемых ГОНГО [14]– симулякров реальных, создаваемых «снизу» структур гражданского общества. Называя себя «правозащитными», они искажают смысл и цель правозащиты, подогревают ложные представления общества о том, что «реальная защита прав человека» – это оказание услуг малоимущим слоям населения, и тем самым продолжают формировать восприятие прав человека как механизма утоления неудовлетворенных потребностей. Такое переосмысление прав человека позволяет примирить идею (но не идеологию) прав человека с тоталитарным мышлением и вместо симметричных отношений «человек–власть» успешно строить на ее основе отношения иерархичные, патерналистские.

Что касается других стран, то будущее прав человека в глобальном контексте будет зависеть от того, насколько страны Европы смогут доказать универсальность для человечества тех ценностей, которые являются определяющими для них самих. Совершенно очевидно, что любое нарушение прав человека в странах Европы или в США – это серьезный удар по идее прав человека и не способствует ее глобальному победному шествию. Поэтому для всеобщей привлекательности идеи прав человека нужна не правозащитная риторика, а соответствие законодательства, правоприменительной практики и всех решений властей тех стран, которые заявляют, что строят свою политику на приоритете прав человека, заявленным в конституциях и международных документах целям.

А пессимистичные прогнозы в отношении России могут и не сбыться, потому что они основаны на тенденциях, которые существуют сегодня, но не учитывают той роли, которую правозащитные движения и отдельные граждане могут начать играть уже завтра.

1. Friedman L.M. The Human Rights Culture: A Study in History and Context. New Orleans, Lousiana: Quid Pro Books, 2011. P. 2.

2. Douzinas C. The End of Human Rights: Critical Legal Thought at the Turn of the Century. Oxford and Portland, England–USA: Hart Publishing, 2000.

3. Ibid. P. 3.

4. В аналитическом докладе Института социологии РАН за 2011 г. «Двадцать лет реформ глазами россиян (опыт многолетних социологических замеров) » приведены интересные факты. «Безусловным лидером среди тревожащих россиян явлений в жизни российского общества выступает кризис системы ЖКХ и рост жилищно-коммунальных платежей» (57%), в то время как ограничение свободы слова в СМИ волнует лишь 4% опрошенных (с. 78). Число людей, считающих, что главное – это уважение к традициям и следование привычному, принятому большинством, увеличилось в 2011 г. по сравнению с 2001 г. на 7% и достигло 57%, а число тех, кто считает главным поиск нового и готовность к риску оказаться в меньшинстве, снизилось с 47% до 42% (с. 156). Растет и число респондентов, считающих, что государство должно обеспечивать полное равенство всех граждан (с 32% в 2001 г. до 41% в 2011 г.), в то время как уменьшается число тех, кто считает, что государство должно обеспечить всем определенный минимум, а кто хочет получить больше, должен добиваться этого сам (с 55% в 2001 г. до 45% в 2011 г.). Вариант же полной независимости социальной сферы от государства в течение последних десяти лет стабильно привлекал лишь 2–3% опрошенных (с. 162). Но самым важным является изменение отношения россиян к демократии – с 51% до 44% упало число тех, кто считает, что «демократические процедуры очень важны для организации в обществе нормальной жизни, без них не обойтись», а число несогласных с этим тезисом выросло с 12% до 20% (с. 175). Радует лишь то, что значительное число россиян (64% в 2011 г., 61% в 2001 г.) считает, что «свобода – то, без чего жизнь теряет смысл».

5. Osiatyński W. Human Rights and Their Limits. Cambridge University Press, 2009.

6. По данным упомянутого аналитического доклада Института социологии РАН, «поддержать либеральную модель социальной политики, при которой государство либо вообще не вмешивается в социальную сферу жизни общества, либо оказывает помощь только самым неблагополучным слоям населения, готова незначительная доля ответивших (всего 14%). Это не удивительно, если учесть, что для 65% населения, по их самооценке, будет сложно прожить без поддержки государства» (с. 159–160).

7. Douzinas C. The End of Human Rights: Critical Legal Thought at the Turn of the Century. Oxford and Portland, England–USA: Hart Publishing, 2000. P. 7.

8. Friedman L.M. The Human Rights Culture: A Study in History and Context. New Orleans, Lousiana: Quid Pro Books, 2011. P. 3.

9. Abu-Lughog L. Do Muslim Women Really Need Saving? Anthropological Reflections on Cultural Relativism and Its Others // American Anthropologist. 2002. Vol. 104. P. 783–790; Afshari R. Essay on Islamic Cultural Relativism in the Discourse of Human Rights // Human Rights Quarterly. 1994. Vol. 16. P. 235; Ayton-Shenker D. The Challenge of Human Rights and Cultural Diversity. United Nations Department of Public Information, Geneva, 1995; Brems E. Human Rights: Universality and Diversity. Martinus Nijhoff Publishers, 2001; Brown C. Universal Human Rights: A Critique // The International Journal of Human Rights. 1997. Vol. 1. P. 41–65; Donnelly J. The Relative Universality of Human Rights // Human Rights Quarterly. 2007. Vol. 29. P. 281–306; Osiatyński W. Human Rights and Their Limits. Cambridge University Press, 2009. P. 144–187; Sabat S. Human Rights in Indian Culture: A Bird’s Eye View // International Journal of Human Rights. 2008. Vol. 12. P. 143–156; Vanegas Farid Samir Benavides. Hermeneutical Violence: Human Rights, Law, and the Constitution of a Global Identity // International Journal for the Semiotics of Law. 2004. Vol. 17. P. 391–418; Zechenter E.M. In the Name of Culture: Cultural Relativism and the Abuse of the Individual // Journal of Anthropological Research. 1997. Vol. 53. P. 319–347.

10. Osiatyński W. Human Rights and Their Limits. Cambridge University Press, 2009. P. 150.

11. Taylor Ch. Conditions of an Unforced Consensus on Human Rights // Bauer J., Bell D. (eds.) The East Asian Challenge for Human Rights. Cambridge, 1999. P. 122–144.

12. Osiatyński W. Human Rights and Their Limits. Cambridge University Press, 2009. P. 151.

13. Ferrajoli L. Fundamental Rights // International Journal for the Semiotics of Law. 2001. Vol. 14. P. 1–33; Palombella G. Arguments in Favour of a Functional Theory of Fundamental Rights // International Journal for the Semiotics of Law. 2001. Vol. 14. № 3. P. 299–326.

14. ГОНГО – организованные государством «негосударственные» организации (от англ. GONGO – Government Organized Non-Governmental Organization

 

Опыт работы

Автономная некоммерческая организация "Юристы за конституционные права и свободы" 2003-2015 (учредитель, исполнительный директор, главный эксперт-консультант по научно-правовой деятельности)

Адвокат Московской областной коллегии адвокатов 2002-2014

Институт "Открытое общество", директор программы "Право" 1998-2003

Московский обществнный научный фонд, директор программы "Юридический учебник" 1997-1998

Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности Прокуратуры СССР, 1986-1989

 

Общественная деятельность

  • член Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, председатель постоянной комиссии Совета по социальным правам, март 2014-март 2015 г.  - со-председатель Президиума Совета
  • член международной ассоциации «Право и общество» (“Law and Society”)
  • член правления «Международной ассоциации юридических библиотек» (International Association of Law Libraries) 2007-2010
  • член международной ассоциации “International Round-tables for the Semiotics of Law (IRTSL)”
  • член редакционного совета рецензируемого журнала "International Journal for the Semiotics of Law"
  • один из учредителей и член международной ассоциации «Язык и право»

Сфера профессиональных интересов

 

  • Конституционное право
  • Правовой анализ и правовое мышление
  • Толкование в праве
  • Права человека: международно-правовые и внутригосударственные механизмы защиты
  • Риторика
  • Семиотика
  • Публичная политика
  • Гражданское общество и демократический процесс

Блоги

http://iall.org/librarians-as-extremists/

Blog

Librarians as Extremists and Judges as Bibliographers

May 13, 2013

On July 25, 2002 a federal act № 11-FZ “On counteracting extremist activity” (Федеральный закон № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности») entered into force in Russia. Art. 13 of this act prohibits the dissemination of extremist materials and their storage for the purposes of mass dissemination. There are no sanctions for storage and individual use.

Materials are classified as “extremist” by the district courts upon request from the prosecutor or in the course of the court hearings of administrative, criminal and civil cases, then the court decisions are sent to the Ministry of Justice, and the Ministry adds the “extremist” publication to the “Federal list of extremist materials”. The list can be found athttp://www.minjust.ru/ru/extremist-materials/. On January 21, 2013 the list included 1643 titles – books, brochures, issues, journal and newspaper articles, Internet-sites, video, banners, slogans, etc. Among the authors you can find well known and lesser known political and religious writers, journalists and anonymous bloggers.

Russian libraries became an “object of inquiry” of the prosecutor’s office soon after the first entries to the federal list. In 2007 the prosecutor’s office in the city of Kirov requested Kirov State Regional Science Library named after Herzen to remove from their collections books by A. Dobrovolsky, a Russian nationalist. The request came into contradiction with the legislation on libraries and librarianship, namely RF Law № 78-FZ “On Librarianship” ( Закон РФ «О библиотечном деле») and RF Law № 19-FZ “On deposit copy” (Закон РФ «Об обязательном экземпляре документов»), so the library was not in a position to comply with the request. In its turn, the district prosecutor sent its letter of notice to the library director with the statement, that the library contributes to the mass dissemination of extremist literature and that librarians, who failed to obey with the requirement to get rid of the books and who provided the books to patrons, must be subject to sanctions.

Since then, the activity of the prosecutors in targeting libraries and librarians for the dissemination of the extremist literature has increased. SOVA Center for Information and Analysis (http://www.sova-center.ru/en/) provided data, that from July 2008 to 2010 there were 30 cases of sanctions applied to the libraries, and in the first half of 2011 there were about 15 such cases. Even though law enforcement in most cases only issued warnings and did not impose penalties or other sanctions, several library directors were charged with committing administrative offenses in 2011. For instance, two library directors were found guilty in administrative offenses under art. 20.29 of the Administrative Code for dissemination of extremist materials and had to pay fines, because their library collections contained “Diaries” by Joseph Goebbels and they provided it to patrons upon request.

Among other more frequently encountered “prohibited” books in libraries are works of scientologists, Jehovah’s Witnesses and Muslim authors. These books were included in library catalogues long before the “extremist list” had appeared, and now the Russian libraries are faced with a difficult choice. On the one hand, anti-extremist legislation requires the libraries to get rid of these books and on the other, art. 12 of the law “On Librarianship” prescribes, that “no state or other censorship, restricting the right of library users to free access to library collections, is allowed”. The situation is even worse for the libraries, which serve as national depositaries and are obliged to collect all the books printed in their region. The law “On Librarianship” also prescribes that all libraries must provide any book from its collection when a patron asks for it. There are only two grounds for restricting the patrons’ access to collection: that the materials contain state secrets or that they are in too poor a condition to be lent out. The trick, to keep a book as part of the collection, but not include it in the library catalogue, is not a viable solution: section 4 art. 7 of the same law states that: “[P]ersons have a right to get full information about the composition of library collection through the system of catalogues and other forms of library information services”.

Another problem for librarians arises from the flaws in the bibliographical description of the prohibited titles in the federal list. The Ministry of Justice does not have the power to make corrections to the descriptions of the books – it automatically copies them from the judicial decisions. Incompetent descriptions, which constitute part of the list, can make it difficult to identify “extremist” books and distinguish them from “unprohibited” publications with similar titles. For instance, the book “Basics of Islamic Creed” is listed twice and it is unclear, whether the courts in two different regions found one and the same book or different books to be extremist. Among other entries which can be quoted as examples are: “69. Book “Word about unity” (decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 06.08.2007 and decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 19.10.2007)”, “70. Book “Establishment of the Allah laws” (decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 06.08.2007 and decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 19.10.2007)”, “71. Book “Programmes for the study of Sharia law” (decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 06.08.2007 and decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 19.10.2007)” or “72. Explanation of the Basics of Creed” decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 06.08.2007 and decision of the Buguruslan city court of Orenburg region of 19.10.2007)”.

The absurd situation, that libraries and librarians attempt to comply with the law, but cannot do so because of the gaps and contradictions in the legislation, does not contribute to better protection from “harmful” speech or real extremism. If libraries are suspected in mass dissemination of hate speech and are forced to censor the materials in their collections, they cannot fulfill their main role – to secure free access to and the free flow of information, and cannot serve the needs of their patrons – researchers, scholars, students and other users.

 Anita Soboleva

 

 

 

 


Интервью радиостанции "Свобода"

www.svoboda.org/search/search2.aspx#all|%D1%81%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%B0%20%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%82%D0%B0%20|0|allzones|min|now|date|banner

 Бог в России и Бог в 

Европе

27.06.2015 18:00

Одна ли свобода совести в России и в Западной Европе ... С христианской точки зрения» говорят юрист Анита Соболева и лютеранский епископ Константин Андреев

Расписание занятий на сегодня

Полное расписание

Семейное насилие без уголовного срока: аргументы за и против

Доцент кафедры теории и истории права А.К.Соболева участвует в эфире телеканала "Дождь" в дискуссии о том, стоит ли декриминализировать побои в отношении близких лиц, и почему домашнее насилие представляет больее серьезную опасность, чем уличная преступность

Телеканал "Дождь"

Член СПЧ считает, что декриминализация побоев в семье не улучшит ситуацию

https://ria.ru/society/20170111/1485529741.html

РИА Новости

В случаях побоев в семье необходимо вмешательство

https://ria.ru/society/20161223/1484481444.html

РИА Новости

Член СПЧ об алкоголизации в России: эту болезнь необходимо лечить

https://ria.ru/society/20161223/1484484633

РИА Новости

Я же не пойду в церковь читать лекцию о том, что Бога нет

Интервью обозревателя Елены Масюк с Анитой Соболевой.
В России защита чувств верующих нередко превращается в защиту нездоровых чувств конкретных людей, называющих себя православными. Они срывают спектакли, громят выставки и уничтожают произведения искусства. О непростых взаимоотношениях верующих и художников на примере судебной практики Евроейского Суда по правам человека размышляет Анита Соболева, доцент кафедры теории и истории права ВШЭ, член президентского Совета по правам человека.

Новая газета

Открытие новой англоязычной программы "Russian Law" на факультете права

Университет Ниццы-Софии Антиполис (Франция) поблагодарил факультет права за вклад в профессиональную подготовку выпускников 2016 г.

В июне Факультет права в рамках стажировки посетили студенты Университета Ниццы-Софии Антиполис. 

Exchange Students from Nice Visit HSE Faculty of Law

HSE Faculty of Law delivered a course on Jurisprudence for exchange students from the Nice Sophia Antipolis University as part of long-term ties between the universities. This was the first student exchange under the partnership agreement between the two universities. HSE plans to further develop this partnership programme.

Факультет права НИУ ВШЭ провел курс дисциплин по программе "Юриспруденция" для студентов Университета Ниццы-Софии Антиполис (Франция) в рамках долгосрочного партнерства

С 22 мая по 5 июня, на факультете права учились студенты по обмену из Университета Ниццы—Софии Антиполис. Это был первый опыт обмена студентами из Ниццы, и факультет права твердо намерен развивать дальнейшее сотрудничество с Лазурным Берегом.

International Spring School on Human Rights Debates Issues of Religion, Identity and Freedom of Conscience

In May, the HSE Voronovo Learning Centre hosted the International Spring School on Human Rights, a five-day educational retreat organized jointly by the HSE Department of Public Policy, the University of Bologna and the International Institute of Human Rights in Strasbourg.

HSE Faculty of Law Students Make it to Final Round of European Human Rights Moot Court Competition

A team of students from the HSE Faculty of Law has made it to the final round of the international European Human Rights Moot Court Competition, which will take place in Strasbourg, France on February 15-18 of this year. 

Анита Соболева о религиозных догмах и свободе творчества

В России защита чувств верующих нередко превращается в защиту нездоровых чувств конкретных людей, называющих себя православными. Они срывают спектакли, громят выставки и уничтожают произведения искусства. О непростых взаимоотношениях верующих и художников на примере судебной практики Европейского суда по правам человека размышляет Анита СОБОЛЕВА, член президентского Совета по правам человека, доцент кафедры теории и истории права ВШЭ.

Евгений Ясин вошел в состав СПЧ

10 августа Президент РФ Владимир Путин подписал указ о включении научного руководителя Высшей школы экономики Евгения Ясина в состав Совета по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ). Его кандидатуру внес глава совета Михаил Федотов.

Студенты факультета права ВШЭ едут в Страсбург на финал Международного конкурса — модели Европейского Суда по правам человека!

По итогам первого раунда команда факультета права НИУ ВШЭ, представляемая Вениамином Гейнбихнером (4 курс), Бике Гюльмагомедовой (4 курс), Полиной Глиген (4 курс) и Еленой Черкасовой (3 курс), вошла в число 16 лучших студенческих команд Европы и отправляется в г. Страсбург на финальный раунд конкурса, который пройдет в период с 22 по 26 февраля 2015 г. Тренером команды является преподаватель нашего факультета, член Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, обладательница Высшей юридической премии “Фемида" в номинации “Правозащитник”, Анита Карловна Соболева.

Студенты ВШЭ прошли в финал международного конкурса

Студенты факультета права ВШЭ претендуют на победу в международном студенческом конкурсе — модели Европейского Суда по правам человека. В конце февраля они отправятся в Страсбург для участия в финальном этапе состязания.

Наши студенты вышли в финал и поедут в Страсбург

Студенты факультета права ВШЭ едут в Страсбург на финал Международного конкурса — модели Европейского Суда по правам человека!

«Философия права — это эксклюзив, которым нужно гордиться»

С отличием окончив магистерскую программу «История, теория и философия права», Башир Чалаби продолжил образование в Канаде. Там он пишет вторую магистерскую диссертацию в Викторианском университете и собирается вернуться в Россию на защиту кандидатской в Институте государства и права РАН. В интервью Башир рассказал, как правильно писать магистерскую диссертацию, почему ученому недостаточно только российского академического опыта и чем учеба в Канаде отличается от учебы в России.

Практика на Балтике — 2012

В Клайпеде и Каунасе завершилась летняя школа ВШЭ «Практика на Балтике», в организации которой партнером Вышки уже не первый год выступает Университет Витовта Великого (Литва).

Партнерство со старейшим университетом Европы

Уходящий год был объявлен годом России в Италии и Италии в России. О том, как развивается сотрудничество с одним из основных итальянских партнеров Высшей школы экономики – Болонским университетом, а также о новых возможностях академической мобильности для студентов и аспирантов Вышки рассказывает заведующая кафедрой публичной политики ВШЭ Нина Беляева.

«Мы готовим аналитиков, способных предлагать решения на государственном уровне»

2-3 февраля в рамках Зимней школы в Голицыно свою магистерскую программу «Политический анализ и публичная политика» абитуриентам представила общеуниверситетская кафедра публичной политики ВШЭ.

Свобода достигается тренировкой

12–14 ноября в Суздале прошел тренинг-зачет «Реализация права на свободу собраний: российские и международные стандарты», организованный кафедрой публичной политики ГУ-ВШЭ в сотрудничестве с автономной некоммерческой организацией «Юристы за конституционные права и свободы».

На уровне европейских вузов

2 августа в Осло состоялось торжественное открытие десятой международной летней школы ВШЭ «Практика на Балтике». Об особенностях школы этого года рассказывает ее научный руководитель Нина Беляева.

Выходя на европейский уровень

1 июля в Высшей школе экономики состоялась презентация сборника научных статей по итогам работы проекта российско-европейских исследований «Практика на Балтике» в 2009 году. Следующий выездной семинар проекта пройдет с 1 по 8 августа в Осло.

«Заявиться» надо до 31 марта

10 марта состоялась презентация проекта ГУ-ВШЭ «Практика на Балтике-2010», который в нынешнем году пройдет в Осло с 1 по 8 августа.

Теперь — в Осло

С 15 по 17 января в Суздале прошел Зимний семинар междисциплинарного студенческого проекта Высшей школы экономики «Практика на Балтике».