«Мне интересно изучать мир, а не только химию»

Химик-материаловед Екатерина Шейченко увлекается модой и языками и освоила искусство диджеинга. В интервью проекту «Молодые ученые Вышки» она рассказала о слоистых гидроксидах редкоземельных элементов, любви к путешествиям и о том, что химия учит смирению.

Как я начала заниматься наукой

Как и у большинства, это получилось совершенно случайно. В старших классах я полюбила химию, а еще увлеклась научно-популярной литературой, перечитала всего Александра Панчина и поняла, что наука — это классно и я бы хотела ей заниматься. Когда думала, куда поступать, выбирала между РХТУ им. Менделеева, кафедрой биотехнологии Сеченовки (вдохновившись исследованиями Панчина) и химфаком Вышки. Вышка была в приоритете, хотя наш набор 2019 года стал для нее первым. «Вышка равно наука» — так я считала.

Все оказалось правдой. Окончив здесь бакалавриат и магистратуру, послушав коллег, которые учились в других учебных заведениях, я вижу огромные плюсы. Самый главный: в Вышке тебе дается время на то, чтобы приходить в лабораторию с первого курса. В других институтах студенты с утра до ночи сидят на парах. У нас было целых два лабораторных дня в неделю. Можно было работать над своей курсовой.

В институтах на четырех наших базовых кафедрах были дни открытых дверей, я ходила и знакомилась. Но поскольку я не была погружена в институтскую химию или даже олимпиадную, объяснения мне ни о чем не говорили. Тему курсовой, если честно, я выбрала с закрытыми глазами. «Люминесценция — звучит прикольно, будет что-то светиться. Пойду-ка я туда». Мне повезло, и тема действительно оказалась интересной, и лаборатория тоже. Я там и осталась.

Что я изучаю

Моя специализация — материаловедение. Первые шесть лет я занималась слоистыми гидроксидами редкоземельных элементов (РЗЭ). Объясню, что это такое. Представьте сэндвич: два куска хлеба — это металл-гидроксидная основа. А начинка — это интеркалированные анионы, которые можно менять в зависимости от задачи.

Если я хотела, чтобы эти соединения люминесцировали, я выбирала особый вид хлеба — металл-гидроксидный остов, содержащий катионы металлов с люминесцентными свойствами (например, европий или тербий). Потом я подбирала начинку — интеркалируемую молекулу, которая будет способствовать люминесценции. Такие молекулы называются сенсибилизаторами люминесценции.

Люминесценция — это свойство, которое используется очень много где, от дисплеев до контрастных агентов. Например, слоистые гидроксиды гадолиния изучались как перспективные агенты для МРТ.

Я занималась слоистыми гидроксидами РЗЭ в бакалавриате и магистратуре, написала два диплома, но при поступлении в аспирантуру мы с научным руководителем приняли решение поменять тему, чтобы двигаться вперед.

Сейчас я занимаюсь разработкой новых компонентов для солнцезащитной косметики. А конкретно — фосфатами титана. Они выступают перспективными аналогами диоксида титана, который сейчас используется в большинстве солнцезащитных кремов, продающихся в магазинах. У диоксида титана есть минус: в нанокристаллической форме он обладает высокой фотокаталитической активностью, что чревато развитием окислительного стресса, который приводит ко многим системным заболеваниям.

Если проблема есть, можно попробовать ее решить, и для этого поменять оксид на фосфатный материал. Есть исследования, в которых сообщается, что фосфаты обладают меньшей фотокаталитической активностью, чем оксиды. К тому же в нашем организме фосфатов довольно много, начиная от ДНК и заканчивая составом крови, поэтому они с меньшей вероятностью будут приводить к раздражениям и аллергиям.

Моя кандидатская диссертация будет посвящена изучению класса фосфатов в целом, его представителей, подходов к синтезу. В процессе работы будем сравнивать, какие фазы фосфатов титана будут проявлять лучшие солнцезащитные и наименьшие фотокаталитические свойства, максимально безопасные для человека.

Чем я горжусь

В химии, как правило, работа не исключительно индивидуальная. С научным руководителем мы всегда обсуждаем содержательную сторону исследования, к коллегам я иду за помощью в проведении исследований и так далее. Поэтому каждое новое открытие — это работа целой команды.

В 2025 году у меня с научным руководителем вышла статья в Inorganic Chemistry. Это один из международных высокорейтинговых журналов, и в наше время такая публикация дорогого стоит. На статью ушло очень много сил, множество людей участвовали в написании, и исследование получилось междисциплинарным.

Мы описали первый пример интеркаляции медьсодержащих координационных соединений в слоистые гидроксиды редкоземельных элементов. Вместе с коллегами мы провели успешный синтез необычных и сложных по своему составу структур, доказали их строение и провели математическое моделирование. Раньше мы могли брать простой органический или неорганический анион, и он взаимодействовал с металл-гидроксидным слоем. А в этом исследовании мы получили совершенно новый гибридный материал, содержащий одновременно и переходный металл, и редкоземельный элемент.

Еще горжусь тем, что мы с командой еще из двух студентов Высшей школы экономики получили медаль Российской академии наук за разработку оптических материалов на основе редкоземельных элементов.

Редки ли редкоземельные элементы

Нет. Они достаточно распространены в земной коре, а название сложилось исторически, когда посчитали, что они редко встречаются. Всего их 17: лантаноиды, а также скандий и иттрий. В таблице Менделеева есть основная часть и два ряда снизу. Лантаноиды — это верхний ряд из этих двух, а в нижнем собраны актиноиды. Лантаноиды обладают полезными для человечества свойствами, например люминесцентными или магнитными.

О чем я мечтаю

Для меня мечта — это план в ближайшей или дальней перспективе. Я стараюсь не мечтать о том, что невозможно воплотить в жизнь.

Также я реалистка и не мечтаю получить Нобелевскую премию по химии или такую же громкую награду, потому что я понимаю, что большинство научных открытий произошли случайно. Так сложились обстоятельства, что это открытие сделал именно сегодня именно этот человек. Кто-то может одновременно в двух разных точках мира прийти к одному и тому же. В общем, это все теория вероятности.

Поэтому я стараюсь мечты выбирать более приземленные. И, наверное, основная моя мечта как ученого — найти work-life balance, о котором все наслышаны. Ученые готовы откладывать все свои дела, встречи с родными и друзьями на второй план, если есть задача сделать что-то сегодня. Я замечаю это за собой, за своими коллегами, муж у меня такой же, он тоже ученый-химик. Я хочу в ближайшее время найти этот баланс, чтобы я могла достаточно времени посвящать работе, но не в ущерб отношениям с близкими и друзьями. Мне все-таки интересно изучать мир, а не только химию.

Если бы я не стала ученым

Мне интересно изучать языки. Благодаря родителям я с детства учила английский, ездила в языковые лагеря, общалась с ребятами из разных стран. Мне всегда было интересно то, что в каждой стране свой менталитет, темп жизни, традиции, правила и так далее.

Было бы классно сейчас знать пять языков — например, французский, испанский, итальянский, японский и китайский. И мне было бы интересно изучать языки совместно с культурой. Русская народная культура меня тоже интересует — от фольклора до костюмов.

С кем бы я хотела встретиться

С Розалинд Франклин. Это женщина, которая работала вместе с Джеймсом Уотсоном, Фрэнсисом Криком и Морисом Уилкинсом, получившими Нобелевскую премию за открытие структуры ДНК. Она делала исследования на рентгеновском приборе, и на ее данных они пытались понять, как эта структура выглядит.

В 1950-х годах женщина имела сильно меньше прав и возможностей, чем сейчас. А уж тем более женщина в науке. Судя по тому, как это все описывается в литературе, мужчины ее не то чтобы сильно ценили и не считали вклад Розалинд значимым. Но она продолжала работу. Сидела сутками, пыталась улучшить разрешение прибора. То есть эти все слова ее не останавливали. Может быть, наоборот, мотивировали. Я бы хотела с ней встретиться и спросить, где она брала силы, чтобы справляться с отсутствием веры в себя и продолжать эту великую работу.

К сожалению, Розалинд Франклин не получила Нобелевскую премию. Она умерла на четыре года раньше, чем ее присудили. Но она внесла в это исследование огромный вклад.

Как устроен мой обычный день

Если смотреть глобально, то достаточно однообразно. Я просыпаюсь, завтракаю, иду на работу, работаю, обычно засиживаюсь допоздна. После работы стараюсь пойти на спорт, чтобы поддерживать себя в форме. И потом ложусь спать.

Но зато каждый день может быть посвящен совершенно новой интересной задаче. Это большой плюс работы в химии и в науке в целом. Сложно предсказать, чем конкретно ты будешь заниматься через неделю, потому что вариантов много. Можно ставить синтез, работать на лабораторном оборудовании, оформлять результаты в статьи. Не забываем про бюрократическую работу. А иногда бывают совершенно сумасшедшие задачи.

Например, твой день может начинаться с того, что ты приходишь в лабораторию, опрыскиваешь цветочек, а потом срезаешь и взвешиваешь его листики.

А недавно мне пришла от начальника задача сделать видео, чтобы мы могли подать заявку на научно-учебную группу. И я вспомнила свой навык из детства. Я росла на поколении ютуберов, смотрела Катю Клэп. Даже пыталась сама снимать видео, осваивать iMovie и CapCut. Потом забросила. А тут все это пригодилось.

А в 10–11-м классах я хотела заниматься популяризаторской деятельностью, думала завести канал или колонку в научно-популярном журнале. А сейчас я вместе с коллегой веду рубрику «Химия красоты» на сайте Химического информационного агентства. Работая в науке, нужно уметь все. И желательно даже больше.

Бывает ли у меня выгорание

Случается. Но не из-за разнообразия деятельности, оно, наоборот, поддерживает. А из-за того, что, к сожалению, химия связана с постоянными неудачами. Когда ты ставишь изо дня в день один и тот же эксперимент, немножко варьируя условия, а у тебя постоянно не получается, ты думаешь: может, и не надо мне это все?

Помню три недели, за которые я очень сильно выгорела. Я поступала в аспирантуру, готовилась к экзаменам, параллельно писала магистерскую диссертацию и статью в Inorganic Chemistry. Никто не отменял базовые задачи, включая работу на приборах. И еще мы в тот же период вместе с коллегами организовывали конференцию в нашем институте. Тогда я правда думала все бросить.

В таких случаях, конечно, спасают близкие — муж, семья, друзья. Но для настоящей перезагрузки я стараюсь уезжать в путешествия. Как ни меняй то, чем ты занимаешься, рутина остается рутиной: ты просыпаешься, работаешь, спишь. А когда ты в путешествии, у тебя меняется этот порядок. Вместо того чтобы сидеть сутками за компьютером, ты нахаживаешь 30–40 тысяч шагов. Для меня это самая лучшая профилактика выгорания, чтобы мозг полностью перезагрузился.

Я возвращаюсь из путешествия с огромным количеством сил, эмоций, впечатлений, на которых я потом еще пару месяцев живу окрыленная.

Чем я увлекаюсь, кроме науки

Иногда у меня складывается ощущение, что я хочу уметь все, начиная от умения делать красивый капучино и заканчивая управлением сложными аппаратами. Когда я писала бакалаврский диплом, я пошла учиться на диджея. Теперь иногда получается играть на факультетских мероприятиях или с кем-то коллабиться. Даже играла как-то диджей-сет для сети фитнес-студий, куда я хожу.

Еще из основных увлечений сейчас у меня мода и путешествия. Мне нравится мода больше в обыденном понимании: я люблю красиво и ярко одеваться, я стараюсь каждый день под настроение подбирать наряды. Это не очень свойственно химикам. Ты, допустим, пришел в новой рубашечке, случайно что-то на себя вылил — все, рубашечки больше нет. Но если не предвидится серьезных синтезов, я стараюсь наряжаться, чтобы разнообразить день.

И я живу на эмоциях от путешествий. Мне становится не по себе, когда у меня не запланирована никакая поездка в ближайшие полгода. Языки я тоже стараюсь не отпускать. Мы с мужем пытались учить венгерский язык после поездки в Венгрию. Это сложно. Хотя интересно, что он больше похож на русский, чем, например, на английский. А как-то я взяла и прошла марафон по японскому языку, выучила парочку фраз и основу алфавита. И стараюсь регулярно заниматься йогой, потому что она помогает хотя бы на условный час отключить голову, не думать о работе и просто немножко расслабиться и заземлиться.

Что последнее я читала и смотрела

На поглощение контента меня тоже вдохновляют путешествия. Например, когда мы с коллегой вернулись из поездки во Вьетнам, я старалась почитать про культуру Вьетнама, религию, погрузиться в историю. Неизгладимое впечатление на меня произвел «Апокалипсис сегодня» Фрэнсиса Форда Копполы.

Сейчас, поскольку я недавно вернулась из Парижа, где мы с лучшей подругой отмечали ее 25-летие, настал черед «новой волны». Недавно посмотрела «Банду аутсайдеров» Жан-Люка Годара. Воспринимается интересно: я понимаю, что нужно в меньшей степени искать скрытый смысл и наслаждаться картинкой, языком и свободой стилистических и режиссерских решений.

А после поездки в Японию и незадолго до у нас с мужем была очень серьезная фиксация на аниме. Мы попытались посмотреть все, что я упустила за свои предыдущие 24 года, включая все сезоны «Наруто».

Совет молодым ученым

Не бояться совершать ошибки. Мы все гонимся за результатом и боимся, что если не получим результат в ближайшие пару дней, месяцев или хотя бы год, то все, жизнь разрушена. Как пишет мой начальник, нужно ПРЯМО СЕЙЧАС. Но, как я сейчас понимаю, в том числе на своем примере и примере своих друзей, никогда не поздно сделать шаг назад, поменять лабораторию, может быть, вообще перевестись на другое направление. Поменять профессию или даже переехать.

Химия учит смирению. Отрицательный результат — тоже результат. Но после огромного количества ошибок все равно все получается. Видя это на работе, в синтезах, ты стараешься постепенно переносить это понимание и в жизнь.

Любимое место в Москве

Сад «Эрмитаж», потому что там всегда спокойно. Даже мероприятия там проходят гармонично и без суеты. Можно прийти, выдохнуть, отвлечься от шума, от постоянной спешки. Посидеть и подумать. Этого, конечно, Москве иногда не хватает, особенно тем, кто приезжает из маленьких городов вроде моих родных Валуек Белгородской области, где живет несколько десятков тысяч человек.