«Мне нравятся самосбывающиеся пророчества»

Андрей Ворчик изучает счастье, читает научпоп-лекции и хочет, чтобы наука занималась в том числе общественными проблемами. В интервью проекту «Молодые ученые Вышки» он рассказал о том, как эмоции влияют на принятие решений, Бермудском треугольнике из ванной, холодильника и кровати и идеальной формуле образования.

Как я начал заниматься наукой

Когда я был маленьким, мне нравилась астрономия. Да и по-прежнему нравится. Я хотел попросить у Деда Мороза телескоп, но боялся, что для него подарок будет дороговат. И когда я поделился этим с родителями, то они сказали, что подарят его сами. Это и было мое первое соприкосновение с наукой.

В обеих школах, где я учился, у меня были прекрасные учителя, которые умели заинтересовать самыми разными предметами, и поэтому я толком не понимал, чем хочу заниматься. Но потом в бакалавриате мне попались замечательные преподаватели — Александр Корягин и Алексей Белянин, — и я загорелся их предметами.

Курс философии науки Александра Корягина на втором году бакалавриата был откровением. Большинство курсов аддитивные: они прибавляют материал к тому, что ты уже знаешь. Этот же курс был трансформирующим: здесь обсуждалось, откуда вообще мы можем что-то знать, из каких теорий состоит современная наука, как она функционирует изнутри, как связаны между собой разные предметные области. Курс был не очень длинным, но выстраивал некоторую общую логику. И меня поразило, что можно думать о главных жизненных вопросах так широко и систематически.

А с Алексеем Владимировичем Беляниным, моим научным руководителем, я познакомился на четвертом курсе бакалавриата. Он вел поведенческую экономику и руководил той лабораторией, к которой я впоследствии присоединился. Помню, как во время одного из разговоров он намекнул, что, мол, кажется, наука — это ваше. И это осело в памяти.

Что я исследую

Меня интересует счастье. Может показаться, что это не очень научный вопрос. К тому же ученые как будто стесняются говорить о счастье: оно ассоциируется с эзотерикой и чем-то субъективным.

Однако в разных науках есть области, близкие к этой теме. В психологии это позитивная психология, экзистенциальная психология, психология эмоций. В экономике это экономика счастья и теория полезности, ведь часто мы думаем о полезности именно как об удовольствии. И все-таки мне кажется, что мы ходим вокруг да около, но так никогда и не обсуждаем именно те вопросы, которые и интересуют людей: что такое счастье, откуда берутся эмоции, что делает нас счастливыми, правда ли, что мы пытаемся быть счастливыми, и можем ли мы для этого что-то сделать, или же счастье — это просто то, что с нами случается (happiness is what happens to us).

Я увлекся счастьем и эмоциями на втором курсе бакалавриата и стал писать об этом курсовые и дипломные работы. И продолжаю заниматься этим вопросом на третьем году аспирантуры.

Какая это область экономики

Я рассматриваю проблему счастья и эмоций в разрезе поведенческой экономики. Думаю, что это наиболее подходящая область. Пока рано говорить, что получилось, а что нет: теория находится на стадии разработки. Однако ключевая идея, которую я хочу донести, состоит в том, что эмоции — это не просто побочный продукт поведения, а самый непосредственный механизм нашего выбора.

В экономике есть такой классический нарратив о том, что люди принимают свои решения рационально. Однако все остальные люди — кроме экономистов — говорят о своем поведении скорее в эмоциональных категориях: я делаю то-то и то-то, потому что мне так нравится, потому что мне так захотелось, потому что это вызывает у меня положительные эмоции. И я пытаюсь показать своим коллегам-экономистам, что наш якобы рациональный выбор, на котором держится вся классическая экономическая наука, на самом деле рационально-эмоциональный, что наша рациональность никак не противоречит нашей эмоциональной организации.

Кстати, для других наук это даже не новость. Могу по этой теме посоветовать отличную научно-популярную книгу Леонарда Млодинова «Эмоциональность. Как чувства формируют наше мышление». Она довольно свежая, хорошо написана и переведена на русский язык.

Моя диссертация называется «Роль эмоций в процессе принятия решений». Тезис очень простой: я утверждаю, что большая часть решений принимается с помощью эмоций, это они направляют наш выбор, поведение и мышление. Мне кажется, что в большинстве случаев мы принимаем решения именно с помощью испытываемых эмоций: происходит борьба устремлений, и в итоге достигается равновесие, принимается итоговое решение. А уже постфактум мы его рационализируем, подкрепляя какими-то сухими обоснованиями.

Как я работаю

Мой метод — это математическое моделирование: я пытаюсь объяснить процессы принятия решения с помощью специальных моделей, описывающих человеческий выбор и связанные с ним эмоции. В своих статьях я отталкиваюсь от трудов наших отцов-основателей: Даниэля Канемана, Михая Чиксентмихайи, Даниила Бернулли.

Например, у Даниэля Канемана есть понятие испытываемой полезности (experienced utility). На мой взгляд, оно буквально в одном шаге от эмоций. В одной из своих работ Канеман показывает, что можно сконструировать такой показатель, как общая испытываемая полезность, он рассчитывается как сумма всех полезностей, испытываемых человеком в разные моменты времени. Думаю, что лучшая интерпретация этой теории — эмоциональная: это более интуитивный подход, он согласуется с нашим повседневным опытом.

Чем я горжусь

У нас в МИЭФ есть такой проект — вечерняя школа МИЭФ. Это предуниверситарий, где школьникам 9–11-х классов преподают недавние выпускники и текущие студенты факультета. Я этот проект координирую уже довольно давно. Он дал мне огромное количество друзей, знакомых и коллег.

Проект некоммерческий, он держится исключительно на внутренней мотивации и делается людьми, которые очень горят этим делом. Его прелесть, например, в том, что можно читать более экспериментальные курсы, рассказывать о том, чем ты прямо сейчас занимаешься. Мы не ставим оценок, не проводим экзамены, не даем диплом. Основная задача — заинтересовать. Мне кажется, именно так должно быть устроено и образование, и академия.

На мой взгляд, наука не должна вариться сама в себе, она должна создавать что-то для общества. И поэтому мне очень нравится читать научпоп-лекции. В какой-то момент я заслушался лекциями Анны Виленской о музыке, и это вдохновило меня на то, чтобы сделать что-то подобное об экономике. Сейчас для меня это отдушина, ведь научпоп — это намного менее регламентированная область, чем та наука, на которой он основан.

Мне кажется, что единственный способ заинтересовать людей — это взять то, что им уже интересно, и проассоциировать с этим что-то еще. Поэтому я беру какой-то фильм или мультфильм и на его примере пытаюсь объяснить, как устроены разные теории: экономические, социологические, политологические. Лекции я читаю примерно раз в месяц в «Циферблате» на Маяковской, анонсирую их через свой канал и там же публикую записи.

Недавно у меня вышла лекция про «Гарри Поттера». Это лекция о том, как в романе раскрывается проблема ксенофобии, проблема построения инклюзивного общества. То есть такого, которое бы работало в интересах всех и каждого: волшебников и неволшебников, эльфов и гоблинов, кентавров и великанов. Мне кажется, что это та ключевая идея, которую Роулинг транслирует в своем романе: маглы боятся магов, маги боятся маглов, все друг друга боятся, из-за чего копится ненависть и возникают магические войны.

Именно эту социальную динамику я и анализирую с помощью разных теорий и идей из психологии, социологии, политологии и экономики. Это такая попытка посмотреть на магическое место с помощью немагических наук. И речь, конечно же, не про Гарри Поттера — речь про нас с вами и про наш мир.

Я не уверен, что Роулинг знакома с этими теориями. Ее идеи отлично согласуются с социальными науками, но вся прелесть в том, что, скорее всего, она ухватила их интуитивно.

Мой любимый концепт

Мне нравятся самосбывающиеся пророчества. Они могут казаться эзотерикой, но это не так, потому что существует механизм реализации.

Как это работает в реальности? Если мы чего-то ждем, мы начинаем вести себя так, как будто это правда. Например, если преподавателю по какой-то причине показалось, что этот студент способный, а тот нет, то он будет больше внимания уделять первому и меньше второму, из-за чего первый действительно станет более способным, чем второй. Вот только виноват в этом будет не студент, а преподаватель.

У Роулинг, по-моему, на этом строится весь роман. Помните, как Сивилла Трелони, якобы прорицательница, предрекла, что родится мальчик, который станет угрозой Темному Лорду? В результате начинается магическая гражданская война. А что, если бы она напророчила, что родится мальчик, который будет лучшим другом Темного Лорда и вообще сделает из него Светлого Лорда? Мы же не знаем, действительно ли она прорицательница или просто Дамблдор ей верит и поэтому ей верят все. И пожалуйста: конфликта могло бы не быть, если бы не самосбывающееся пророчество.

Думаю, что многие аспекты международных отношений работают примерно так же, как самосбывающиеся пророчества.

О чем я мечтаю

Мне хочется, чтобы мои работы имели какой-то эффект. И в том числе вне академии.

Я не всегда понимаю, кому и зачем все это надо. Например, выходит публикация, написанная тяжеловесным научным языком. Кто ее прочитал, сколько таких людей? Часто ты не видишь результатов своей деятельности. Количество цитирований — это всего лишь цифра. Нет ощущения, что ты поговорил с реальным человеком и он сказал: «Круто, мне понравилось». Или, наоборот, не понравилось, но тогда можно поспорить, обменяться мнениями. И это еще одна причина, почему мне нравится научпоп: он дает то, что называется immediate gratification — немедленное вознаграждение.

Сам я в последнее время стал читать много научпопа по физике — Стивена Хокинга, Томаса Хертога. К экономике это не имеет никакого отношения, но мне интересно наблюдать за развитием научных идей. Да, конечно, физика лежит в основании всего и поэтому воспринимается как что-то значительное и фундаментальное. Но мне кажется, что социальные науки не менее неожиданны, чем физика. Просто они плохо разрекламированы.

О междисциплинарных связях

Социолог науки Михаил Соколов шутит, что социологи не читают экономистов, политологи не читают социологов, а экономисты вообще никого не читают и поэтому постоянно изобретают велосипед. Казалось бы, человек работает на другом факультете в соседнем здании, думает, что занимается совершенно другими вещами, а по факту пишет примерно о том же, но как бы на другом языке. Поэтому мне как экономисту нравится делать вылазки в соседние области: слушать социологов и политологов, психологов и философов.

Есть огромное количество вещей, которыми занимаются все эти области одновременно. Хотя бы та же проблема счастья: она находится на пересечении всех этих дисциплин, именно поэтому ей так интересно заниматься.

Или взять, например, проблему доверия. Психологи скажут, что доверие — это чувство: если я вам доверяю, то это значит, что я испытываю соответствующее состояние. Для экономистов доверие — это ресурс, с помощью которого можно построить эффективную организацию, снизить издержки взаимодействия между людьми. Ну а социологи скажут, что доверие — это ценность, некоторая установка, выработанная обществом по ходу истории под влиянием пережитых исторических событий. Однако это все то же доверие, ну или что-то очень близкое. И было бы странно думать о доверии как о ресурсе, не думая о нем как об эмоции или ценности.

Кстати, есть любопытная междисциплинарная книга Алексея Белянина и Владимира Зинченко «Доверие в экономике и общественной жизни», ее можно найти в открытом доступе.

Если бы я не стал ученым

Думаю, что я бы ушел в индустрию. Но почему-то мне не кажется, что мне бы там понравилось.

Вообще, долгое время, пока я не столкнулся с курсом философии в бакалавриате, у меня не было ощущения, что меня ждет что-то интересное. Думаю, слишком давили какие-то внешние правила. Школа — это подготовка к бакалавриату, бакалавриат — подготовка к магистратуре, магистратура — подготовка к работе, работа — подготовка к пенсии. А где жизнь в этом уравнении? Никак не получалось выбраться из этой логики. К счастью, потом мрак рассеялся.

С кем бы я хотел встретиться

С друзьями, которые разъехались по Европе и Азии. Это самая актуальная потребность.

Как выглядит мой обычный день

Академическая свобода подкупает тем, что можно проснуться во сколько угодно. Я встаю, завтракаю. Если есть пары, то веду пары. А если пар нет, то еду куда-нибудь и там или придумываю статью, или пишу ее. Это обычно не дом и не университет. Дома есть Бермудский треугольник из холодильника, ванны и кровати, в нем очень легко потеряться. В университете есть коллеги, друзья и студенты — работать тоже невозможно. Поэтому обычно я сижу где-нибудь в кафе с утра и до вечера. А потом иду гулять по городу, встречаюсь с друзьями или семьей.

Бывает ли у меня выгорание

Бывает. Особенно сильное было, например, в прошлом году в первом полугодии, когда я вел очень много пар. В какой-то момент я понял, что я их даже не рефлексирую, а под конец полугодия начались проблемы со здоровьем. И я научился отказываться от работы. Это стало очень позитивной эмоцией: освобождается время, и появляется возможность лучше осознавать, что именно с тобой происходит. Я по-прежнему преподаю, но пытаюсь постепенно менять набор курсов в ту сторону, которая мне нравится и ближе к моим исследовательским интересам.

Чем я увлекаюсь, кроме науки

Люблю театр — Вахтанговский и Театр Сатиры. В последнем мне очень нравится «Пигмалион». Там, кстати, тоже есть самосбывающееся пророчество, о котором говорит Элиза: «Профессор Хиггинс относится ко мне как к цветочнице, поэтому с ним я всегда буду цветочницей, а вы, полковник, со мной обращаетесь как с леди, поэтому с вами я могу быть леди».

Еще во время семейной поездки в Питер мы сходили в Малый драматический театр — Театр Европы на «Чайку». Он намного более камерный, но было здорово.

Я очень люблю фильмы, и в том числе те, по которым делаю лекции. Например, «Отель “Гранд Будапешт”» — лекция по нему была о мотивации и доверии. О том, что вы можете относиться к своей жизни и к другим людям как к средству достижения какой-то цели или как к чему-то самоценному. Так вот в долгосрочной перспективе второй подход оказывается не только более эффективным, но и более счастливым.

Студенты Высшей школы экономики часто воспринимают свою жизнь как задачу на выживание. Когда я их спрашиваю, как у них дела, они так и говорят: «Нормально, выживаем». А можно было бы смотреть на жизнь как на проект или приключение. Ценить и находить смысл в том, что происходит здесь и сейчас. Но к сожалению, такая внутренняя мотивация к учебе и работе часто вытесняется рутиной и бесконечными внешними правилами, которым нужно соответствовать. У меня об этом даже статья есть — «Загадка внутренней мотивации».

Эту логику можно перенести и на общение. Мы можем общаться с человеком как с личностью, которая ценна сама по себе. И это приводит к созданию доверия: если я вас не использую и вы меня не используете, то у нас возникают доверительные отношения. Или же я могу воспринимать вас как ресурс, то есть ценить не вас, а то, что вы можете мне предложить. И это обычно не очень хорошо заканчивается: люди чувствуют, когда их используют, и не любят этого. Конечно, такой подход приводит к быстрому результату, но только в краткосрочной перспективе.

Идеальная же ситуация — когда есть эффективность, но нет ощущения конфликта. И мне кажется, все это прекрасно отражено в «Отеле “Гранд Будапешт”».

Что последнее я смотрел

Психологический триллер «Пассажиры» с Дженнифер Лоуренс и Крисом Праттом. Я пока не знаю, какая лекция из него получится, но что-то получиться должно.

О TED Talks

Это сложный формат. Недавно я посмотрел TED Talk со Стивеном Пинкером (канадско-американский ученый и популяризатор науки, специализирующийся в области экспериментальной психологии, психолингвистики и когнитивных наук — Ред.) о таком понятии, как common knowledge. Обычно он очень хороший спикер, но тут его загнали в красный кружочек и он явно нервничает: видимо, боится не уложиться в 15 минут. В результате Пинкер превратился в студента, защищающего курсовую у доски. Не хотелось бы оказаться в таких условиях.

Но если поразмышлять в целом, о чем я мог бы прочитать короткую лекцию, то думаю, что она была про разные мировоззрения и как это влияет на доверие между людьми. Я имею в виду, что люди воспринимают отношения с другими по-разному: как игру с положительной суммой, как игру с с нулевой суммой или даже как конфликт. И опять возникает самосбывающееся пророчество, ведь если я считаю, что мир — это конфликт, то, скорее всего, я его и провоцирую. Рефлексия же помогает этих проблем избежать. Вообще, многие теории, которыми я занимаюсь в своей работе, помогают мне и в обычной жизни.

Совет молодым ученым

Think big. Не окапываться в одной области. Не могу гарантировать, что эта стратегия успешная с формальной точки зрения: сам сейчас тестирую ее на своей шкуре. Но она точно очень интересная.

Делать то, что кажется правильным, нужным, почему-то цепляющим изнутри. Разговаривать с коллегами, обсуждать свои работы и делиться идеями. Так, чуть больше года назад на конференции в МГУ я познакомился со своим другом и коллегой из Вышки Артуром Мусаевым. Мы уже успели и написать совместную статью, и обсудить огромное количество самых разных идей, что всегда очень ценно. Теперь планируем подкаст о соцнауках.

Создавать для самого себя среду, находить лабораторию, научного руководителя, ездить на живые конференции. Целенаправленно заботиться об ощущении, что все это кому-то нужно. Это самообман, который в итоге срабатывает как самосбывающееся пророчество. Fake it till you make it.

Любимое место в Москве

Музеон. Это место спокойствия. Люблю там прогуляться и посмотреть на фонтаны напротив Третьяковки.