Экспертная позиция по вопросу активного долголетия

Предмет дискуссии

В России проблемы старения традиционно рассматриваются с точки зрения дефицита трудоспособного населения или нагрузки на пенсионную систему. Отсюда – повышенное внимание к фискальным аспектам старения и гипертрофированное внимание к пенсионной системе и поиску «непопулярных» мер ее реформирования. Между тем, разрыв в «объективных» и «субъективных», а также относительных показателях уровня жизни пожилых, который фиксируется исследователями уже многие годы, свидетельствует о том, что не только, а, возможно, и не столько пенсии определяют климат старения в России.

В условиях неотвратимости изменения возрастной структуры населения и сужения ресурсной базы для финансирования пенсий, важно понимать, во-первых, каков потенциал более активного участия пожилых граждан в экономической и общественной жизни, и, во-вторых, что еще, помимо пенсий, влияет на продолжительность, уровень и качество жизни пожилых. Сменить фокус в отношении к старению и изменить акценты в части социальных реформ для пожилых позволяет концепция активного долголетия (active ageing).

Согласно определению Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) 2002 г., активное долголетие обозначает «процесс оптимизации возможностей в области здоровья, участия и безопасности с целью повысить качество жизни по мере старения людей». «Здоровье» включает в себя как физическое, так психологическое и социальное благополучие, «участие» - целый ряд мероприятий в социальной, экономической, культурной, гражданской и духовной жизни общества, в которых пожилые люди задействуются в дополнение к основной деятельности. «Безопасность», согласно определению ВОЗ, связана с созданием физически и социально безопасной и надежной среды, гарантирующей стабильный доход и, если это применимо, оплачиваемую занятость (WHO, 2010).

Важные черты концепции активного долголетия, имеющие значение для социальной политики: (1) многокритериальность – переход от оценки последствий старения и прогресса в области использования потенциала пожилых людей только в экономической плоскости (занятость, доходы, бедность, величина пенсионных расходов) к учету компоненты здоровья и социально-политической активности (внутри- и межсемейной помощи, волонтерства, социальных контактов, политической активности); (2) учет ресурсов и барьеров; (3) признание многоакторности в социальной политике (роли не только государства, но и бизнеса, НКО, семьи и самого индивида в более полной реализации потенциала пожилых людей); (4) переход от четкого деления человеческой жизни на отдельные фазы – детство, взрослая жизнь и старость – к пониманию разнообразия и нелинейности жизненных траекторий и взаимопроникновения различных активностей в разные возрастные периоды человеческой биографии.

Концепция активного долголетия – центральное звено Мадридского международного плана действий по проблемам старения (UN, 2002), являющегося в настоящее время основным рамочным международным документом в области старения населения. Его целью обозначен переход от стареющего общества к обществу для всех возрастов. Общество для всех возрастов корректирует свои структуры и функционирование, а также политику и планы в соответствии с потребностями и возможностями всех, тем самым высвобождая потенциал всех участников для всеобщего блага. На основе Мадридского международного плана действий по проблемам старения и его Региональной стратегии осуществления страны принимают национальные планы и стратегии в интересах пожилых людей и по вопросам активного долголетия.

Экспертная позиция Высшей школы экономики 

Россия долгое время оставалась в стороне от этого процесса. На протяжении нескольких последних лет идеи активного долголетия разрабатывались в основном в рамках деятельности Минздрава РФ и были направлены на поддержание физического здоровья пожилых, игнорируя при этом социальные и экономические аспекты активного долголетия. В августе 2014 года Президент России поручил Правительству РФ в 2015 г. разработать Стратегию совместных действий в интересах пожилых людей с целью выявления дополнительных возможностей для активной и полноценной жизни после выхода на пенсию. Результатом выполнения этого поручения стала принятая в феврале 2016 г. Стратегия действий в интересах граждан старшего поколения.

Тем не менее, пока концепция активного долголетия еще не заняла прочной позиции в академическом и экспертно-политическом российском дискурсе:

• Обсуждение вопросов старения по-прежнему сводится к проблемам рынка труда и пенсионной системы;
• Предпринимаются попытки сузить понятие «активного долголетия» до (а) «здорового долголетия» и медицинских аспектов старения или (б) продуктивного долголетия и исключительно вопросов занятости пожилых;
• Пожилые по-прежнему воспринимаются как объект социальной политики, пассивный реципиент государственных социальных программ; в лучшем случае – электорат, интересам которого следует потакать;
• Интересы пожилых противопоставляются интересам других поколений;
• Информация о различных аспектах жизни пожилых – несмотря на определенные успехи в ее сборе и раскрытии – пока остается неполной и не позволяет, например, точно рассчитывать индекс активного долголетия по разработанной международными экспертами методике;
• Существует дефицит эмпирических исследований вопросов межпоколенных отношений, роли различных факторов жизненного пути в формировании благосостояния, бедности и неравенства на различных этапах жизненных траекторий, включая старость.

В НИУ ВШЭ исследования различных аспектов активного долголетия ведутся на протяжении последних трех лет. Результатом стала разработка двух индексов, позволяющих оценить сильные и слабые стороны активного долголетия в России.

К сильным сторонам старения в России следует, безусловно, отнести высокий по меркам других стран общий уровень образования российских стариков. При грамотном подходе к life-long learning высокий уровень образования может быть конвертирован в более продуктивное использование труда пожилых, в рост их экономической активности. Кроме того, несмотря на крайне низкие границы пенсионного возраста и плохое состояние здоровья, в России относительно высоки уровни занятости пожилых. Безусловно, значительная часть этой занятости вынужденная, связана со стремлением поддержать уровень жизни, но одновременно это означает, что и экономика, и общество «настроены» на использование труда пожилых. Помимо этого, в России уже сейчас пожилые – достаточно активные пользователи Интернета и современных средств коммуникации. Это, с одной стороны, позволяет компенсировать их достаточно низкую социальную активность, вовлекая в виртуальную социализацию. С другой, здесь можно увидеть резервы повышения занятости старшего поколения – за счет развития ее дистанционных форм.

Основные проблемы старости в России и ограничения для потенциала активного долголетия в ней включают, прежде всего, высокую и раннюю смертность и, соответственно, плохое состояние здоровья населения в целом и пожилых в частности. Далее – это массовое распространение многопоколенных домохозяйств, которое отчасти связано с проблемами раннего вдовства, отчасти – результат недоступности жилья для молодежи, отчасти – продукт ограниченного и некачественного социального обслуживания. Можно спорить о том, насколько автономия пожилых связана с европейскими ценностями и европейскими традициями, и каковы психологические и социально-экономические выгоды сильных межпоколенных связей и совместного проживания нескольких поколений. Тем не менее, очевидно, что в нашей стране такая сильная взаимозависимость очень часто имеет вынужденную природу. И, наконец, следует отметить низкую общественную активность и слабые социальные связи российских стариков. Опять же, несмотря на то, что активное участие в жизни местных сообществ и развитое волонтерство – это черта, прежде всего, стран Северной и Западной Европы, ограниченность социальных связей делает пожилых более уязвимыми.

На основании анализа индексов активного долголетия вырисовываются следующие приоритеты государственной политики в отношении пожилых:

1. Инвестиции в здравоохранение, повышение доступности и качества медицинского обслуживания.
2. Улучшение доступности и качества социального обслуживания на дому.
3. Необходимо создавать условия для работы социально-ориентированных НКО и развития волонтерства, поскольку это создаст условия для различных форм активности «молодых» пожилых.
4. Улучшение жилищной обеспеченности молодежи создаст условия для снижения вынужденных форм совместного проживания нескольких поколений.
5. Необходимы программы повышения квалификации, профессиональной подготовки и переподготовки на протяжении всей трудовой жизни, но особенно – для работников старших возрастов.
6. Трудовое законодательство и пенсионная система не должны создавать барьеров в занятости пожилых. Пенсионное законодательство, напротив, должно стимулировать более длительную занятость.
7. Экономические условия и институты должны содействовать различным формам сбережений на старость – в виде добровольных пенсий, страховок, банковских продуктов и пр.

И лишь после этого – государственная пенсионная система и система социальной защиты в целом должны решать задачу снижения рисков бедности в старости.