Диссертации, представленные на защиту и подготовленные в НИУ ВШЭ

Диссертация посвящена выявлению институциональных факторов, определяющих динамику сетей фактического военного сотрудничества государств в период после окончания Холодной Войны (1992–2015 гг.). В работе анализируется фактические аспекты наблюдаемого взаимодействия вооружённых сил государств — поставки вооружений, военной и специальной техники, постоянное военное присутствие, совместные развёртывания и совместные учения. Теоретическую основу составляют институциональный подход к принятию политических решений (теории вето-игроков и вето-точек) и сетевой подход к международным отношениям. Эмпирическая база работы выполнена в т.ч. на основе оригинальных массивов данных, включая базу данных международных военных развертываний, а также индекс парламентских полномочий по контролю за международной деятельностью вооруженных сил. Методология работы опирается методы количественного (в т.ч. инферентного сетевого) анализа: стохастическая акторно-ориентированная модель (SAOM) со «скользящим окном», модель темпоральных экспоненциальных случайных графов (TERGM), а также модель ZINB-регрессии. Установлено, что институциональные ограничения статистически значимо связаны с отдельным аспектами динамики сетей межгосударственного военного сотрудничества: полномочия парламентского   контроля над вооруженными силами, а также агрегированные индексы числа вето-игроков (POLCON, CHECKS) способствуют снижению склонности государства принимать входящие инициативы партнёров («альтер»-эффект). При этом исходящая, инициативная активность формируется под влиянием экзогенных факторов стратегических интересов национальной безопасности и экономического сотрудничества, при отсутствии статистически значимого воздействия институциональных факторов («эго»-эффект).

В настоящее время наблюдается рост интереса государств к институтам электронного гражданского участия. Однако по-прежнему в науке нет консенсуса относительного того, почему одни страны оказываются более заинтересованными и успешными во внедрении этих институтов, чем другие. Диссертационное исследование вносит вклад в эту дискуссию, фокусируясь на условиях успешности имплементации институтов электронного участия в системах с ограниченным политическим плюрализмом. 
Теоретическая модель основана на допущении, что успешные государства обладают соответствующей мотивацией и способностью к имплементации этих институтов, а также восприимчивостью к мировому тренду их диффузии. Данная модель тестируется с помощью кросс-национального качественного сравнительного анализа. 
Было выявлено два необходимых условия, без которых успешная имплементация маловероятна. Государство должно быть включено в международные тренды развития электронного участия, а также обладать высокой цифровой состоятельностью. 
Достаточными для успеха являются две комбинации условий. Для успешных государств характерно наличие мотивации, связанной со стратегией легитимации через эффективность, а также включенность в международные тренды. Мотивация должна сопровождаться способностью реализовывать намеченные планы. Чаще всего это обеспечивается сочетанием административной и цифровой состоятельности, а при их отсутствии – более активным вовлечением граждан и привлечением международного опыта.

Диссертационное исследование посвящено связи между субнациональной административной государственной состоятельностью и электоральными результатами власти в российских регионах. В центре внимания находится способность региональных властей обеспечивать реализацию политики федерального центра на своей территории. Предполагается, что различия в административных возможностях регионов могут получать политическое выражение.
Теоретически работа опирается на литературу о государственной состоятельности, ее субнациональном аспекте и легитимации, основанной на эффективности. Эмпирическая часть построена на данных электоральной статистики по выборам 2013-2024 гг. и показателях исполнения «Майских указов» 2012 года, на основе которых предложена авторская операционализация субнациональной административной государственной состоятельности и разработан сводный индекс. В работе применяются методы описательной статистики, факторного и регрессионного анализа.
Результаты показывают, что российские регионы заметно различаются по уровню субнациональной административной государственной состоятельности. Связь между ней и электоральными результатами власти прослеживается, но носит дифференцированный характер: наиболее отчетливо она проявляется на президентских выборах, слабее – на парламентских и еще слабее – на региональных. Наиболее значимой оказывается связь электоральных результатов власти с отдельными показателями исполнения «Майских указов», прежде всего относящимися к оплате труда работников бюджетной сферы.

Статус является одним из наиболее многоаспектных понятий, используемых как в повседневной жизни, так и в науке. В академической литературе и политической риторике, посвященной статусу субъектов государства, отсутствует консенсус относительно его определения и механизмов формирования. Существующие трактовки статуса субъектов РФ зачастую противоречивы, а комплексные исследования, охватывающие все типы субъектов, до сих пор не проводились, так как большинство работ фокусируются исключительно на российских республиках. В работе предпринимается попытка построения статусного индекса субъектов РФ через предложенную концептуализацию и операционализацию понятия, а также проводится анализ факторов формирования данного статуса.
В результате исследования, охватившего период с 1998 по 2021 гг., установлен общий рост статусных показателей субъектов РФ, достигнутый преимущественно за счет ресурсной категории элементов статуса (экономических, политических, культурных ресурсов). Республики составили основную группу субъектов с отрицательной динамикой статуса: если в 1998 г. в топ-10 входило девять республик, то к 2021 г. их осталось только три. Среди ключевых факторов формирования статуса выделены численность населения, тип субъекта, религиозный состав, преобразование региона в результате федеративных реформ и аффилированность губернатора с федеральным центром, а полученные результаты свидетельствуют о постепенной нейтрализации этнической составляющей российского федерализма.

The emergence of independent Bangladesh in 1971, amidst the intense atmosphere of the Cold War, catalysed a significant shift in trends and dynamics within both regional and global contexts, particularly in South Asia. Despite its small geographic size and limited resources, Bangladesh’s rich human capital, fast-growing economy, evolving military capabilities, and strategic geographical location and significance make it an invaluable player in regional and extra-regional power structures. These dynamics have profoundly influenced, and continue to shape, the formation and evolution of Bangladesh foreign policy. Over the decades, the nation’s foreign policy has undergone a dramatic transformation, shifting from an initial focus on securing diplomatic recognition to prioritising economic diplomacy and adopting a hedging strategy in response to changing circumstances. With the foundational slogan of “friendship to all and malice toward none,” Bangladesh signaled its intention to maintain amicable bilateral relationships with nations. Furthermore, upon joining the Non-aligned Movement (NAM) in 1973, Dhaka expressed its eagerness to foster ties with two bipolar world powers while asserting that it would not formally align with either, thereby ensuring independent choices in international relations. Since then, these two approaches - peaceful coexistence and non-alignment - have served as the cornerstones of Bangladesh foreign policy. Following the growing geopolitical competition in the region, Bangladesh has modified its foreign policy strategies while upholding its basic principles. Dhaka has adopted a “hedging strategy” to navigate its relationships with great powers, a shift that has become more pronounced since 2009. Ultimately, the commitment to fostering regional peace, stability, security, integration, and cooperation, along with global peace and stability, has been the primary driving force behind the formation and evolution of Bangladesh foreign policy. This dissertation addresses three core approaches of Bangladesh foreign policy alongside their practical strategies and applications in the context of South Asia.

Диссертация посвящена комплексному исследованию феномена пересекающейся юрисдикции международных судебных и квази-судебных органов. В работе на основе норм международных договоров, учредительных актов международных органов, их практики, а также доктрины международного права анализируется правовая природа пересекающейся юрисдикции, выявляются ее сущностные признаки, причины возникновения и системные последствия в условиях институциональной фрагментации и отсутствия иерархии между международными форумами. В диссертации обосновывается авторское понимание пересекающейся юрисдикции, раскрывается роль критерия ratione personae в расширительном (функциональном) толковании для идентификации «одного спора», исследуются пределы применимости доктрин lis pendens, res judicata и electa una via, а также компенсирующая функция принципов добросовестности и запрета злоупотребления правом. Особое внимание уделяется анализу позитивных и негативных эффектов множественности международных юрисдикций, включая риски противоречивых решений, форум-шоппинга и подрыва окончательности судебных актов. На основе выявленного теоретического фундамента формулируются научно обоснованные предложения по управлению последствиями пересечения юрисдикции.

Диссертация посвящена исследованию категории справедливости в современных англо-американских теориях естественного права. В работе анализируется эволюция теоретических подходов к определению справедливости в аналитической философии права Великобритании и США второй половины XX – начала XXI века, а также исследуется значение данной категории для разграничения стилей мышления, характерных для естественно-правовой традиции и юридического позитивизма. Реконструируется интеллектуальный контекст «возрождения» естественно-правовых теорий в Великобритании и США, а также анализируется влияние политико-философских дискуссий о социальной справедливости на данную традицию мысли. Диссертантом последовательно анализируются правовые теории Лона Фуллера, Рональда Дворкина и Джона Финниса, в которых категория справедливости выступает значимым элементом, но получает разное концептуальное содержание.

Диссертация посвящена исследованию публично-правовых аспектов взыскания исполнительского сбора в Российской Федерации. В работе раскрывается двойственная правовая природа исполнительского сбора; обозначается порядок взыскания его как публично-правовой санкции; определяются проблемы, возникающие при освобождении от взыскания исполнительского сбора и связанные с судебной защитой прав должников при оспаривании административного акта – постановления судебного пристава-исполнителя.Предложены направления совершенствования нормативно-правового регулирования в данной сфере.

Диссертационное исследование посвящено философскому и методологическому обоснованию деятельности локальных этических комитетов (ЛЭК) в условиях технологической сложности и нормативной неопределённости современной биомедицины. На основе критического анализа принципалистской парадигмы и выявления её ограничений при столкновении с распределённой ответственностью, алгоритмической непрозрачностью и структурной уязвимостью участников исследований, автор предлагает модель рефлексивной этической экспертизы, трактующую ЛЭК не как орган формальной проверки, а как институт коллективного морального суждения, интегрирующий универсальные биоэтические принципы, эмпирические данные, контекстуальный анализ и процедуры делиберации. Методологическую основу модели составляют рефлексивное равновесие, эпистемическая скромность и фаллибилистская установка на корректируемость решений. Практическая значимость работы реализована в разработке комплекта инструментов – аналитического чек-листа, стандартизированного шаблона аргументированного обоснования и модуля последующего экспертно-этического сопровождения, – направленных на повышение прозрачности, воспроизводимости и доверия к экспертной оценке. Результаты вносят вклад в философию этики, методологию прикладной биоэтики и институциональный дизайн экспертных практик, открывая перспективы для эмпирической апробации и совершенствования нормативных процедур защиты прав участников биомедицинских исследований.

Диссертация посвящена реконструкции оснований гражданской науки Томаса Гоббса — концептуального статуса ее первых определений (естественного состояния, естественного права, естественного закона), который сам Гоббс никогда не проясняет однозначно. Вместо традиционной, восходящей к дилемме Лео Штрауса оппозиции фактического и нормативного (сущего и должного) в работе предложено различение базовых модальных категорий действительного и фиктивного, разработанное на основе антропологической интерпретации эпистемологии Гоббса у Хельмута Шельски и фикционализма Ханса Файхингера. Центральный тезис состоит в том, что первые определения наук Гоббса функционируют как полуфикции в терминологии Файхингера — укорененные в практическом благоразумии (prudentia) контрфактические модели действительного, — тогда как его конструктивные определения (определения второго рода) функционируют как полные фикции, т.е. истинные, но в строгом смысле невозможные в действительности положения. Истолкование первой философии Гоббса как пруденциального знания о нахождении (inventio) первых определений позволяет заменить концепцию единого «метафизического решения» Ива-Шарля Зарка концепцией множественных эпистемических решений и объяснить систематическую многозначность Гоббсовых понятий как их конститутивное, а не дефектное свойство. На основании широкого материала полемических и политических трактатов Гоббса показано, что переход от фактического к нормативному обеспечивается в его гражданской науке последовательным концептуальным опосредованием действительного фиктивным и не предполагает логического зазора между сущим и должным. Таким образом, в основании политической теории Гоббса обнаруживается не метафизический разрыв между миром внешних тел и фиктивных представлений, а перспективистская, постскептическая неидеальная теория, опосредующая действительное и фиктивное и сохраняющая эвристический потенциал для современной социальной и политической философии.