Диссертации, представленные на защиту и подготовленные в НИУ ВШЭ

В настоящее время политические элиты различных государств сталкиваются с новыми, более сложными, часто ранее не известными им вызовами, которые требуют от них гибкости, способности быстро и адекватно реагировать на внутренние и внешние проблемы. В результате меняются как характеристики самих элит, так и особенности систем центрального государственного управления, в рамках которых они действуют.
Современное Соединённое Королевство не является исключением: выход из Европейского союза, пандемия COVID-19, проблемы в экономическом развитии страны, осложнение отношений центра с провинциями, внутренние расколы в ведущих партиях, а также другие события и процессы политической жизни страны и мира спровоцировали заметные изменения в облике и характере действующей политической элиты страны. В представленном исследовании акцент сделан на изучении изменений, которые произошли в британской политической элите в период нахождения у власти Консервативной партии 2015-2022 гг. Британская правящая политическая элита, представленная консерваторами, в условиях кризиса была вынуждена обновиться, но лишь частично. Британская оппозиционная элита, представленная лейбористами, гораздо лучше адаптировалась к изменениям, включив в свои ряды нетипичных для традиционной британской элиты лидеров. ключевые сдвиги заданы не только электоральным циклом и внутрипартийной динамикой, но и судебными прецедентами, которые перераспределили фактические центры политического веса.

Диссертация посвящена анализу особенностей участия Китая в глобальном управлении кибербезопасностью с фокусом на поддержку наращивания киберпотенциалов развивающихся стран (на примере Африки – важного кластера Мирового большинства, являющегося наиболее гомогенным в реакции на то предложение, которое исходит из Китая).
КНР превратилась в серьезного конкурента, способного бросить вызов устоявшейся кибергегемонии США. Для Пекина киберпространство превратилось в пятую «границу» государства – по этой логике Китай выстраивает кибердипломатию с опорой на традиционные доминанты своей внешней политики, стремится стать крупнейшим мировым поставщиком технологий и средств кибербезопасности и намерен играть ключевую роль в выработке международных стандартов в данной сфере.   
Активное участие Китая в глобальном управлении кибербезопасностью является прямой реакцией на вызовы трансграничного потока информации и угрозу доминирования западных цифровых платформ. На фоне стратегической конкуренции с США и попыток Вашингтона сдержать технологическое развитие Китая через санкции и контроль за цепочками поставок, Пекин делает ставку на автономное развитие ключевых технологий, сокращение зависимости от зарубежных поставщиков и укрепление внутренней базы для гражданских и военных инноваций. Такой подход позволяет КНР адаптироваться к внешнему давлению, выстраивать собственные механизмы сдерживания и проекции силы, продвигать свою экономическую и научно-техническую повестку на глобальном уровне.

Протестные движения все чаще развиваются во взаимодействии с контрпротестами, однако влияние этого взаимодействия на трансформацию коллективной идентичности протестующих остается недостаточно изученным. Большинство исследований анализируют коллективную идентичность либо внутри отдельных движений, либо на основе опросных данных, не фиксируя ее динамику в условиях публичного конфликта. В диссертации анализируется, как коллективные идентичности участников движения Black Lives Matter трансформируются во взаимодействии с контрдвижением All Lives Matter. 
Эмпирической базой исследования стали онлайн-сообщения 2013–2014 гг., собранные с платформы X. Используется количественный подход, включающий тематическое моделирование BERTopic, анализ коллокаций местоимений и метод прерванных временных рядов. Для операционализации измерений коллективной идентичности, ее антецедентов и последствий применялось ручное кодирование на основе кодовой книги, разработанной по результатам обзора литературы.
В результате, возникновение контрпротеста приводит к изменению состава аутгрупп участников протеста. Также он ослабляет эмоциональную привязанность и взаимозависимость внутри движения при относительной стабильности базовых измерений коллективной идентичности, снижает поведенческую вовлеченность, усиливает восприятие несправедливости и подрывает веру в успех коллективных действий. Одновременно взаимодействие с контрпротестом усиливает политизацию коллективной идентичности протестующих.

В исследованиях гражданских войн вмешательство третьих сторон обычно объясняется либо через характеристики государств-интервентов, либо через параметры самих конфликтов. В первом случае акцент делается на ресурсах и внутриполитических ограничениях внешней политики, во втором — на динамике противостояния и потенциале его участников. Такое разделение затрудняет понимание того, как формируется решение о вмешательстве и как государства переходят от общей готовности к выбору конкретных конфликтов и партнёров.
В диссертации вмешательство рассматривается как процесс, состоящий из двух этапов. На первом этапе определяется способность государства к внешнему вмешательству, зависящая от сочетания материальных возможностей и институциональных ограничителей. На втором этапе осуществляется отбор конфликтов и негосударственных акторов, в отношении которых внешняя поддержка представляется оправданной. Такой подход связывает макроуровневые характеристики государств с логикой выбора объектов поддержки.
Особое внимание уделяется анализу институциональных и идеологических характеристик повстанческих группировок. Показано, что практики управления подконтрольными территориями и особенности идеологической самоидентификации служат значимыми сигналами для потенциальных спонсоров, снижая неопределённость взаимодействия. Количественный анализ демонстрирует, что данные факторы влияют на масштаб и форму внешней поддержки, что позволяет уточнить механизмы вмешательства в гражданские конфликты.

The emergence of independent Bangladesh in 1971, amidst the intense atmosphere of the Cold War, catalysed a significant shift in trends and dynamics within both regional and global contexts, particularly in South Asia. Despite its small geographic size and limited resources, Bangladesh’s rich human capital, fast-growing economy, evolving military capabilities, and strategic geographical location and significance make it an invaluable player in regional and extra-regional power structures. These dynamics have profoundly influenced, and continue to shape, the formation and evolution of Bangladesh foreign policy. Over the decades, the nation’s foreign policy has undergone a dramatic transformation, shifting from an initial focus on securing diplomatic recognition to prioritising economic diplomacy and adopting a hedging strategy in response to changing circumstances. With the foundational slogan of “friendship to all and malice toward none,” Bangladesh signaled its intention to maintain amicable bilateral relationships with nations. Furthermore, upon joining the Non-aligned Movement (NAM) in 1973, Dhaka expressed its eagerness to foster ties with two bipolar world powers while asserting that it would not formally align with either, thereby ensuring independent choices in international relations. Since then, these two approaches - peaceful coexistence and non-alignment - have served as the cornerstones of Bangladesh foreign policy. Following the growing geopolitical competition in the region, Bangladesh has modified its foreign policy strategies while upholding its basic principles. Dhaka has adopted a “hedging strategy” to navigate its relationships with great powers, a shift that has become more pronounced since 2009. Ultimately, the commitment to fostering regional peace, stability, security, integration, and cooperation, along with global peace and stability, has been the primary driving force behind the formation and evolution of Bangladesh foreign policy. This dissertation addresses three core approaches of Bangladesh foreign policy alongside their practical strategies and applications in the context of South Asia.

В диссертации рассматривается задача устойчивой классификации и сегментации 3D МРТ мозга при доменном сдвиге, что является ключевым препятствием для широкого внедрения ИИ в медицину. Представлены оригинальные архитектуры 3D FaderNet и 3DVoxResNet с деформируемыми свёртками, обеспечивающие рост точности классификации на гетерогенных данных. Проведена валидация на крупнейших открытых датасетах ABIDE, LA5 и TCIA, охватывающих более 2000 пациентов из разных клиник. Показано, что стандартные методы предобработки (стандартизация, нормализация) не дают прироста качества на современных нейросетях. Разработаны рекомендации по минимизации этапов предобработки для повышения переносимости моделей между источниками данных. Работа обладает высокой практической значимостью для автоматизации анализа МРТ, снижая требования к разметке и повышая воспроизводимость, и открывает перспективы для внедрения ИИ в клиническую диагностику.

В современном мире, характеризующимся переизбытком информации, а также качественно иным уровнем информатизации и цифровизации общества, особое значение приобретает задача защиты прав детей в Интернете, поскольку сегодня Интернет — важный элемент социализации ребенка. В настоящем исследовании рассмотрены общие теоретические вопросы признания ребенка субъектом информационного права, определены понятия информационной правосубъектности детей, их общей и специальной информационной правоспособности, выявлена специфика их информационно-правового статуса. Последняя проиллюстрирована на примере отдельных информационных прав ребенка, так или иначе реализуемых в интернет-среде: праве на информацию, праве на доступ к Интернету, праве на неприкосновенность частной жизни. С учетом существующего международного подхода, заключающегося в необходимости создания для ребенка благоприятных условий развития и предоставления детям повышенной защиты, в настоящей работе применительно к Интернету предложено сформировать особый юридический механизм защиты прав детей. В частности, отмечена необходимость нормативного урегулирования отдельных вопросов использования детьми Интернета и включения в состав участников защиты прав детей в Интернете специальных субъектов информационного права, как то разработчиков и владельцев информационных ресурсов, провайдеров услуг связи и других, кто имеет фактическую возможность влиять на информационные правоотношения ребенка, складывающиеся в сети Интернет.

Около 70% взрослых переживают потенциально травмирующие события хотя бы раз в жизни, что приводит к развитиюПТСР у 5,6% людей и значительнымсоциальным издержкам.Диспозициональная аутентичность — способность человека быть верным себе: своей природе, пространственно-временны́м обстоятельствам жизни и предназначению. Цель исследования: изучить вклад аутентичности личности в устойчивость к посттравматическому стрессу. Выборка: 1001 участник в возрасте 18–70 лет, переживший одно или несколько потенциально травмирующих событий; обычные взрослые граждане и сотрудники экстренных служб (пожарные, спасатели и экстремальные психологи). Методики: Опросник аутентичности, Аутентичная рабочая жизнь, Московская шкала аутентичности, Шкала воспринимаемой способности справиться с травмой, Международный опросник травмы и Шкала тревоги, депрессии и стресса. Результаты:  аутентичности личности является фактором устойчивости к посттравматическому стрессу, выполняя ресурсную и буферную роли. Аутентичность выше у сотрудников экстренных служб по сравнению с обычными гражданами. При этом ресурсная роль аутентичности не зависит от типа экспозиции (первичная/вторичная травматизация), но варьирует в зависимости от профессии сотрудника экстренной службы, будучи наиболее выраженной у экстремальных психологов. Наиболее сильными защитными факторами являются Субъектная аутентичность и Осознанность, а умеренными — Аутентичная рабочая жизнь и Аутентичное поведение. Наиболее сензитивны к ресурсному воздействию аутентичности Нарушения Я-организации и Депрессия, а наименее — ПТСР. Аутентичность усиливает Фокус на будущем и ослабляет Фокус на травме, что, в свою очередь, повышает устойчивость.

Размеры систем видеонаблюдения постоянно растут, что повышает значимость продуктов интеллектуальной видеоаналитики, позволяющих автоматизировать обработку и анализ данных с этих систем. В настоящее время существующие решения далеки от совершенства и зачастую уступают по своей точности человеку-оператору. Тем самым, современные продукты интеллектуальной видеоаналитики не позволяют заменить или существенно снизить участие людей. Данная диссертационная работа направлена на повышение точности и устойчивости алгоритмов распознавания людей в многокамерных системах видеонаблюдения (задача реидентификации людей). В работе исследована проблема «забывания» знаний нейросетью при дообучении, и для ее устранения, а также решения проблемы нехватки обучающих выборок, предложен подход совместного обучения на «смеси» данных разной сложности. Кроме того, для снижения чувствительности моделей к реальным искажениям внедрена идея предварительной фильтрации заведомо некорректных входных данных. Полученные достижения успешно применены на практике: усовершенствован трекинг в толпе, а также предложены алгоритмы оценки времени в очередях и высокоточного подсчета пассажиров, которые легли в основу зарегистрированного ПО.

Диссертационное исследование посвящено разработке и экспериментальной валидации методологической парадигмы для изучения моторного планирования и исполнения движений захвата и переноса объектов рукой. В условиях роста интереса к предиктивным механизмам моторного контроля возрастает необходимость инструментов, позволяющих раздельно анализировать подготовительные и исполнительные фазы действия. Несмотря на широкое использование парадигм времени реакции и нейровизуализации, воспроизводимые протоколы детальной кинематической сегментации остаются ограниченными.Целью работы было выявить влияние пространственной ориентации объекта на процессы моторного планирования и выполнения, а также разработать стандартизированный инструмент автоматизированного анализа кинематических параметров.В диссертации представлены три взаимосвязанных исследования. В двух экспериментальных сериях с использованием системы захвата движения (22 участника) разработана задача с абстрактными объектами, различающимися по углу ротации (0°, 90°, 180°, 270°), и выполнена временная сегментация движения на ключевые фазы. Создано и валидировано автономное программное обеспечение для автоматической обработки координатных данных.Показано, что необходимость ротации увеличивает длительность подготовительных и исполнительных фаз, при этом симметричное вращение на 180° выполняется эффективнее асимметричных условий. Обнаружены упреждающие изменения траектории и динамики апертуры, подтверждающие предиктивную организацию моторного планирования. Разработанная парадигма создаёт основу для дальнейших фундаментальных и клинических исследований нарушений моторного контроля.