Миграция населения

Данный отчет представляет собой анализ миграционной ситуации в Мурманской области, в том числе на примере поселка Умба (Терский район), городов Кандалакша, Кировск, Апатиты, Мончегорск и Мурманск.

Мурманская область представляет собой уникальное пространство северной урбанизации (включая добычу полезных ископаемых, металлургию и другие отрасли), удаленное от основных центров и подверженное суровым климатическим условиям. Экономическая устойчивость региона, включая поддержание занятости и социальной сферы, обеспечивается в основном промышленным сектором (часто с государственной поддержкой и субсидиями, дополняющими рыночные механизмы). Ограниченная диверсификация экономики и зависимость от монопрофильных предприятий усугубляют убыль населения, которая, в свою очередь, наблюдается на протяжении более чем 30 лет.

На рисунке 1 представлена динамика численности населения Мурманской области за период с 1990 по 2024 гг. Как видно из рисунка 1, численность населения региона демонстрирует устойчивый тренд на снижение на протяжении всего периода. В 1990 году население составляло 1 191 468 человек, достигнув пика в позднесоветский период, после чего начался резкий отток. К 2025 году показатель сократился до 651 363 человек, что соответствует общей убыли на 540 105 человек (45,3%) за 35 лет.

Если в советский период Мурманская область была одним из ключевых регионов притяжения на Севере, то сегодня – это регион исхода. Сокращение промышленной базы, сложности для поддержания малых предприятий, старение кадров и неравномерное развитие между центром и периферией создают разорванное миграционное пространство. 

Оценить миграционную ситуацию в Мурманской области можно следующим образом: 

1.     Ловушка периферийности: население малых поселений (Умба, Варзуга) уезжает в следующие в иерархической цепочке межрайонные центры (Апатиты, Кировск, Кандалакша), в Мурманск или за пределы региона, как и положено населенным пунктам с такой численностью населения. 

В более крупных (но все еще малых) городах (Кандалакша, Мончегорск) также наблюдается отток в центры, правда часто перепрыгивая ступень собственного регионального центра. Иерархическая периферийность в этих случаях умножается на монопрофильность (в случае Мончегорска) или промышленный уклон структуры занятости (в случае Кандалакши). Но с другой стороны ведущие предприятия (в купе с системой профобразования) сохраняют значительную часть предложения рабочих мест, что создает удерживающий для миграции фактор.

Кировско-апатитская агломерация немного выбивается из периферийной структуры. Здесь предложение социальных услуг достаточно широко для городов с численностью населения 48 и 25 тысяч: есть ВУЗ, колледж, научный центр, крупное предприятие в виде Фосагро, частные культурные институции, широкая сеть общепита и торговли. Поэтому помимо все еще существующего оттока далее по иерархической лестнице (еще более уверенно без Мурманска), возникает и приток населения. 

2.     Образовательная миграция выступает ключевым драйвером оттока, при этом возврат минимален (5-10%), главное направление которой – Санкт-Петербург. Наличие градообразующих предприятий (ФосАгро, Норникель, РЖД) создает условия для возвратной миграции через системы целевого обучения и программы поддержки. Региональный центр (Мурманск) не является приоритетом для получения высшего образования. Ключевая гипотеза, сформулированная в дневниках: родители, покупающие жилье детям-студентам, рассматривают это как долгосрочную инвестицию и «точку сбора» семьи на будущее. Поскольку на северную пенсию переезжать в Мурманск неинтересно, выбор падает на более южные города. Таким образом, Мурманск остается образовательным аттрактором, но не привлекает как место переезда после окончания трудовой деятельности. 

3.     На севере области одним из ведущих направлений образовательной миграции является Петрозаводск. Причин для этого несколько – во-первых, в раннесоветский период север Мурманской области относился к Карельской ССР, во-вторых, наличие прямого железнодорожного сообщения, в-третьих, более широкое образовательное предложение и его многолетняя репутация, в-четвертых выбор такого направления предполагает баланс между выбором все еще северной природы, но с более теплым климатом, в-пятых, близость к Санкт-Петербургу. При этом при движении на север региона Мурманск как образовательное направление звучит всё чаще, а конкурирующий Петрозаводск – исчезает.  

4.     Климатический фактор играет значительную роль при выборе направления миграции, особенно для пенсионеров и семей с детьми.

5.     Малые населенные пункты (Умба) существуют преимущественно за счет бюджетной занятости, что создает меньше условий для появления новых более разнообразных рабочих мест, привлечения специалистов извне. Однако это приводит к существованию другой миграционной стратегии – теперь возможна «миграция за женой», а не за промышленно-занятым мужем. Привлечение сотрудников в бюджетную сферу, здравоохранение или образование, возможно в том числе благодаря всевозможным программам поддержки – от предоставления муниципального жилья, до федеральных и региональных выплат и «подъемных».

6.     Есть проявления вахтовой миграции как внутри региона (в частности, специфическая морская вахта), так и за его пределы (в Норильск, Якутию), но она совсем не распространена. Уровень включенности в вахтовую миграцию – менее 5% домохозяйств. Причины такой низкой распространенности вахты следующие: Мурманская область – не донор для вахтовой миграции, а реципиент; морская вахта имеет высокий порог входа в виде профильного образования; вахта в столицах (скорее именно Санкт-Петербурге) не дает преимуществ в заработной плате в силу высокого уровня заработка здесь, а также до мест типичной вахтовой занятости (ЯНАО, ХМАО и т. д.) сложно логистически добираться.

7.     Северная пенсионная миграция хотя и является осязаемой миграционной стратегией, однако не имеет повсеместного, всеохватывающего характера. По сравнению с данными другой северной экспедиции доля желающих переехать в возрасте старше 45 лет почти в 2 раза меньше в точках Мурманской области, чем в экспедиционных точках Коми или ЯНАО (рисунок 2). Только Мончегорск относительно приближен по этой доли к другим городам. Это связано со следующими факторами: бюджетная занятость не приводит к необходимости раннего выхода на пенсию, тяжелый физический труд на опасных предприятиях – наоборот (пример Мончегорска). Но по сравнению с другими регионами это также умножается на большую пригодность климата для хоть сколько-нибудь комфортного проживания и на возможность организации досуга (рыбалка, собирательство грибов, активный отдых в горах, близость к морю).

Дополнительно: различия в намерениях в северной около-пенсионной миграции между регионами выливаются и в различия в интенсивностях действительной миграции. Для любых пятилетних возрастных групп 50-64 лет число выбывших на 1000 населения в ЯНАО выше (иногда в разы), чем в Мурманской области (рисунок 3). Интересно, что в обоих случаях интенсивность выбытия идет вниз, но это уже другой предмет интереса. 

8.     Парное расположение городов в Мурманской области создает устойчивые маятниковые связи между городами. Примерами таких пар являются Кандалакша и Полярные Зори, Апатиты и Кировск. Для первой пары Полярные Зори являются очень привлекательными со стороны возможностей занятости, поскольку зарплаты на Кольской АЭС выше, чем на кандалакшских предприятиях. Однако стоимость жилья и его предложение выгоднее и шире в Кандалакше. С Кировском и Апатитами взаимные связи сложнее – города различаются по отраслям основной занятости, Кировск привлекателен возможностями активного отдыха, Апатиты – центральными функциями вследствие своего размера. Так выстраивается единая агломерация с интенсивной маятниковой миграцией в обе стороны.

9.     Периферийность и ограниченное предложение социальных услуг на месте вынуждает людей к регулярным поездкам в соседние более крупные центры. Соседним при этом может оказаться город на расстоянии более 100 км. Из Умбы, где очень ограничен набор врачебных специальностей местной амбулатории, регулярно совершаются поездки в Кандалакшу или Мурманск, из Кандалакши за досугом люди добираются до Апатит или Кировска и т.д. Северные расстояния здесь, к счастью, не умножаются на сложность их преодоления (что неправда для сел Терского района) - высокие средние доходы населения позволяют сохранять высокую мобильность не только внутри региона, но и вне его. Этому также способствует развитое и авиа, и железнодорожное, и автомобильное сообщение. Таким образом, исследуемым точкам не характерна изолированность, что часто напрямую сопряжено с периферийностью.

Если смотреть отдельно на точки экспедиции, то налицо аналогичная картина с убылью населения: Апатиты и Кировск с 2006 года потеряли порядка 22% населения, Мончегорск – 20%, Кандалакша потеряла те же 20%, но с 2012 года, а Умба – 26% (рисунок 4). Апатиты и Мончегорск успели за это время переместиться из группы средних городов в группу малых, сократив число жителей до менее чем 50 тыс. человек.

Ожидаемо, за последние годы исследуемые населенные пункты не демонстрировали миграционного прироста, за небольшими исключениями (рисунок 5).

Однако стоит отметить следующее:

1) интенсивность миграционной убыли постепенно снижается, причем во всех точках;

2) Умба последние годы демонстрирует положительный миграционный прирост.

Так, по данным муниципальной статистики миграционный прирост в 2023 г. в Умбе составил 107 человек. Ни эксперты, ни полевой опрос подтверждения такому событию не находили. Поэтому наблюдаемые показатели могут с высокой долей вероятности оказаться лишь спецификой миграционного учета и расти вверх из-за накопленного автовозврата.

Предварительные результаты опроса

По результатам опроса о миграционных намерениях заявили 34% респондентов. Самая молодая возрастная группа (15-19 лет) чаще всех других заявляет о намерениях переехать – в 70% случаев (рисунок 6). Далее доля желающих переехать падает до 50-45% в возрастах 20-34, а после не превышает 35%, постепенно снижаясь.

Среди причин остаться помимо достаточно типичных, связанных с накопленными социальным капиталом, отсутствием выталкивающих факторов («Все устраивает»), выделяются «романтики севера», которые отмечают природу, леса, море, горы и т. д. (рисунок 7).

Но отрицатели прелестей жизни на севере очень активно отзываются о суровом климате как причине, из-за которой они хотели бы уехать (рисунок 8). Достаточно часто звучит нарратив об «отсутствии возможностей/перспектив» – это может быть связано с тем, что структура занятости в населенных пункта исследования всё-таки достаточно специфичная, а также с периферийностью населенных пунктов. Черты центральности и диверсификации занятости характерны в какой-то части лишь для Кировско-апатитской агломерации. 

Среди направлений желаемой миграции главное, безусловно, – Санкт-Петербург. Он привлекателен и относительной близостью, и большей доступностью жилья, и широким предложением возможностей получения профессионального образования. В мобильности он выступает также главным направлением. На юге области достаточно заметно такое желаемое направление миграции как Петрозаводск – из-за исторических связей с Карелией, опять же, чуть более широкого предложения мест для обучения, чем в Мурманске, сохранения северности при более теплом климате. Также Петрозаводск может стать отличным трамплином для дальнейшего переезда уже в Санкт-Петербург. 

Собственная региональная столица на удивление редко звучит в желаемых направлениях миграции, только на севере области выбиваясь на второе-третье место. 

Средняя полоса – еще одно популярное направление желаемой миграции. О её границах нет единого мнения, но по самому широкому определению – это всё от Петрозаводска до Анапы. Особенно много связей у жителей области с Новгородской областью и Великим Новгородом в целом (сетевая миграция). Но разница в заработных платах в Мурманской области (обеспечиваемая северными коэффициентами) и в «средней полосе» сокращает масштабы возможной миграции.

Про среднюю полосу: «Тоже на работе, Инка, и у неё зарплата 45 тысяч рублей. Сорок пять! Ну то есть, я говорю, у нас технички у нас 53 получают, ну там 51-53. То есть, как бы, конечно, лучше здесь жить, согласитесь».

Мурманская область без приближения может показаться регионом с типичным для севера профилем миграции: большой миграционный отток, определяемый не только молодежью, но и «пенсионными» возрастами, причем почти всеми потоками рулит прежде всего Санкт-Петербург. Но не все так просто: здесь ломается классическая иерархия внутренней миграции из-за слабости столицы, ее отдаленности – и ее место отчасти занимают Петрозаводск или даже Санкт-Петербург. Пенсионная миграция не «всепоглощающая» – распространение бюджетной занятости делает не таким однозначным скорый, в 50-55 лет, выход на пенсию и следующего за ним переезда. Положение в городе часто определяется активностью, размером и успешностью главного предприятия. При этом логистика и транспортная недоступность, умноженная на базово высокие зарплаты на месте из-за северных коэффициентов, уменьшают распространенность вахты до минимальных размеров. 

Другие разделы отчета: