Болезнь как спасение от тотальной пустоты и тревоги
«На протяжении практически 40-ка лет отец ни одного дня не мог себя считать полностью здоровым, а вся его жизнь была одной сплошной борьбой против напряжения и истощения, вызванного болезнью», — писал Фрэнсис Дарвин о своем знаменитом отце — великом британском ученом Чарльзе Дарвине.
Известно, что Дарвин страдал целым букетом различных заболеваний. Споры вокруг их этиологии ведутся до сих пор. Одни исследователи считают, что причины носят исключительно физиологический характер. Другие полагают, что они были вызваны психическим состоянием ученого. Выпускницы нашей программы Елена Глазкова и Вероника Садыкова изучили дневники Чарльза Дарвина и его переписку, и склоняются к версии психогенного происхождения симптомов. Этой теме Елена и Вероника посвятили совместную дипломную работу «Психосоматическая эволюция Чарльза Дарвина». О том, к каким выводам пришли наши коллеги, читайте в нашей новой статье.
Депрессия — в наследство
Создатель теории эволюции родился в 1809 году, став пятым ребенком в состоятельной семье Роберта Уоринга Дарвина и Сюзанны Веджвуд. Обе фамилии широко известны в Англии. Дед по материнской линии — Джозайя Веджвуд — был новатором гончарного дела и одним из богатейших людей в королевстве. Дед по отцовской линии — Эразм Дарвин — считался человеком самых прогрессивных взглядов во всём — от науки до политики.
Впрочем, в наследство от знаменитых предков Чарльзу достались не только пытливый ум и интерес к изучению природы, но и другие семейные черты — например, способ справляться с горем. Дарвины игнорировали его.
«Так, потерявший жену и двух сыновей Эразм Дарвин не позволял себе оплакивать их. Он считал, что лучшее лекарство от несчастья — забвение, — пишут авторы магистерской диссертации “Психосоматическая эволюция Чарльза Дарвина” Елена Глазкова и Вероника Садыкова. — Можно предположить, что стена молчания вокруг умерших, но не оплаканных, стала причиной депрессии у многих Дарвинов. Доподлинно известно, что от нее страдал отец ученого Роберт, да и сам Чарльз. Каждое эмоциональное событие, будь то свадьба, рождение детей или публичные обсуждения его работы, вызывали у ученого приступы меланхолии и соматизации».
Первым травматическим событием в жизни Чарльза, повлекшим за собой страх сепарации и смерти, стала кончина матери (будущему натуралисту было всего восемь лет). На протяжении двух последних недель ее жизни младшим детям — Чарльзу и его сестре — запрещали видеться с матерью. По сути, детям не дали возможности попрощаться с ней. Впоследствии Дарвин будет всячески избегать этого ритуала. Он не приехал хоронить отца; не смог заставить себя прийти на похороны дочери Энни.
Старшие сестры Чарльза, желая оградить себя и отца от тяжелых воспоминаний, наложили полный запрет на упоминание имени Сюзанны. Это привело к тотальному вытеснению воспоминаний о матери. Единственное, что Чарльз запомнил, — это бархатное черное платье Сюзанны, письменный стол и кровать, на которой лежало ее тело: картина, застывшая в его сознании немым ужасом. Это событие не могло пройти бесследно для психики 8-летнего ребенка. Он нередко проваливался в летаргическое состояние.
«Часто я совершенно погружался в свои мысли, и однажды, возвращаясь в школу по пешеходной тропинке, проложенной поверху старых укреплений вокруг Шрусбери и огороженной только с одной стороны, я оступился и упал со стены», — пишет Дарвин.
Тем не менее, в детстве и юности ученый не жаловался на здоровье и вел энергичный образ жизни. Он увлекался естественными науками, занимался сбором минералов, насекомых, химическими опытами; позже стал страстным охотником и наездником. Общество Чарльза высоко ценили не только ровесники, но и его наставники. Он был живым, непосредственным и умным собеседником.
Единственным, кого раздражали увлечения Чарльза, был его отец, которого будущий ученый обожал. В своем дневнике Дарвин с горечью вспоминает, как однажды папа сказал ему: «Ты ни о чем не думаешь, кроме охоты, собак и ловли крыс. Ты опозоришь себя и всю нашу семью!». Чарльз помнил эти слова всю жизнь.
По семейной традиции, Роберт Дарвин отправил сыновей учиться на медицинский факультет, но Чарльз вскоре бросил учебу. Раздосадованный отец предложил ему стать священником, но и эта попытка успеха не имела. Дарвин-младший продолжил заниматься натурализмом, геологией и биологией, начал писать свои первые естественно-научные труды.
Вскоре его пригласили в поездку по обследованию побережья Южной Америки на борту экспедиционного судна королевского флота «Бигль». Роберт поначалу был категорически против, и Чарльз вынужден был отказаться от приглашения. Он писал, что не может поехать, так как неприязнь отца отнимет у него всю энергию. Позже родным удалось переубедить Роберта, и тот согласился финансировать поездку Чарльза.
Вокруг света
Экспедиция продлилась пять лет вместо двух и стала поворотным событием в судьбе ученого. В этом путешествии Дарвин сформировал основные идеи теории эволюции и собрал ее доказательства. Но вместе с этим в его жизнь пришли невыносимая тревога и болезни... Символично, что первые симптомы депрессии и сердечные приступы случились у Чарльза именно накануне поездки.
«При мысли о предстоящей мне столь длительной разлуке с родными и друзьями я падал духом, а погода навевала на меня невыразимую тоску», — вспоминает ученый.
«Это не кажется удивительным, если учесть, что расставание с родиной — символической матерью и кормилицей — сродни объектной потере, и влечет за собой интенсивный страх сепарации», — считают авторы дипломной работы.
Во время плавания Чарльз часто страдал от морской болезни, лихорадки и пищевого отравления. Кроме того, во время путешествия у Дарвина регулярно появлялись фурункулы.
Болезнь Шагаса, гепатит или травматический невроз?
С возвращением на родину болезни не закончились, а еще больше обострились. Дарвин наблюдался у лучших докторов своего времени, но его полиморфная симптоматика остается загадкой до сих пор. Большинство врачей склонялось к версии, что многочисленные симптомы спровоцировала болезнь Шагаса, которая могла возникнуть из-за укуса кровососущего клопа в Аргентине (переносчика заболевания). Там же, в Аргентине, якобы случилось инфицирование хеликобактером, из-за чего у Дарвина возникла язва желудка. Синдрому периодической рвоты ученые объяснения не нашли.
В 2011 году врачи предприняли попытку ретроспективной диагностики заболеваний Чарльза по свидетельствам, которые сохранили родственники и близкие ученого. Исследователи предположили, что создатель теории эволюции страдал ипохондрией, подагрой, болезнью Шагаса, неврастенией, шизофренией, гепатитом, болезнью Крона, волчанкой.
«Однако, изучив биографию Дарвина, мы предполагаем, что его симптомы имели, в основном, психогенное происхождение, — пишут выпускницы нашей программы. — Предположительно у него был травматический невроз, связанный с ранней потерей матери; низкая способность к ментализации и символизации, дефицитарный первичный нарциссизм, неспособность к психической переработке телесного возбуждения».
Умение выдерживать душевную боль тесно связано со способностью принимать и переживать потери. Психоанализ называет этот процесс работой горя, которую Дарвин после смерти матери не смог проделать из-за семейного запрета на горевание. По мнению психоаналитика Пьера Марти, в подобных случаях человек может выбрать отклоняющийся путь и сместить психическую боль в сому — сделать ее физической. Чем слабее Я, тем тяжелее соматические заболевания.
Мать Дарвина Сюзанна скончалась от болезни желудка, мучилась сильной тошнотой и рвотой. Чарльз не видел ее смерти, но видел страдания. И во взрослом возрасте наибольшее беспокойство Дарвину причиняли именно желудочно-кишечные симптомы — тошнота, рвота, диарея, диспепсия. При этом органические поражения отсутствовали, что, по мнению авторов исследования, может указывать на бессознательную идентификацию Чарльза с матерью, а также на оральную регрессию, свойственную меланхолии.
Физические страдания ученого усиливались всякий раз, когда болели его многочисленные дети или родственники. Из писем Чарльза и его супруги известно, что каждое событие, грозящее потерей, в том числе очередные роды жены, влекли за собой тяжелейшие приступы тревоги и соматизации. Каждая новая травма воскрешала в памяти Дарвина схожие предыдущие, возрождала боль о потерянной в детстве матери.
Одним из основных методов лечения, к которому часто прибегал ученый, и который действительно давал кратковременный оздоровительный эффект, была гидротерапия. «Вода — материнская стихия, из которой вышло всё живое, — размышляют авторы диссертации. — Возникает предположение, что пристрастие уже взрослого Дарвина к водолечению связано с нехваткой материнских инвестиций».
Тревога Дарвина как путь к великим открытиям
Парадоксально, но именно эти 35 лет постоянных болезней стали для Дарвина самыми плодотворными в творческом отношении. Как отмечает психоаналитик Джон Боулби, тревога Дарвина, какой бы разрушительной она не была для здоровья, побуждала его заниматься бесконечными исследованиями окружающего мира.
«Как мы знаем, тревожно-сомневающиеся люди часто оказываются талантливыми исследователями, — отмечают наши коллеги. — Характерная для них навязчивая захваченность идеей, склонность к порядку и ритуалам помогает им совершать подлинные открытия. Добавим к этому плодовитый ум Дарвина. Обычно он работал всего два часа в день, но при этом обладал феноменальной способностью сосредоточиться».
В течение многих лет у Чарльза был неизменный распорядок дня. Все публикации он собирал в подшивки, каждую книгу кодировал и заносил в каталог. Выдвигая научную гипотезу, Дарвин годами скрупулезно собирал доказательства. Неудивительно, что главный труд его жизни — «Происхождение видов» — дожидался публикации целых 23 года.
«Здесь сошлись все особенности обсессивного характера натуралиста: страх провала, страх ударить в грязь перед авторитетами — отцом и учителями, страх осуждения со стороны религиозно настроенного общества, — пишут Елена и Вероника. — Выдвигая теорию эволюции, Дарвин бросал вызов не только обществу, но и самому Богу. Возможно ли, что повышенная тревога, на фоне которой появлялись различные соматические симптомы, была в том числе страхом перед Отцом — Богом, в существовании которого он усомнился?».
Глубокий интрапсихический конфликт, о котором ученый часто пишет в своих дневниках и письмах, привел к тому, что Чарльз, яркий и общительный в молодости, практически изолировался со своей семьей в поместье. Но то, что для обычного человека стало бы путем к забвению, для гения открыло путь к безграничному простору исследований.
«Я трудился изо всех сил и старался, как мог, — пишет ученый. — А ни один человек не в состоянии сделать больше этого».
***
Большая часть недугов Дарвина прошла, как только он отошел от интенсивной научной деятельности. Последние годы стали едва ли не самыми благополучными в его жизни. Он тихо жил в своем имении, редко принимал гостей и почти не жаловался на здоровье. Наши коллеги отмечают: этот факт еще раз указывает на то, что расстройства не носили органического характера, а возникали как реакция на определенные жизненные обстоятельства, как единственный способ пережить сильнейшую тревогу и справиться с невыраженным горем.
«Борьба с Отцом окончилась. Эдипальный конфликт был разрешен, — резюмируют авторы работы. — Чтобы внести свой вклад в развитие человечества, Чарльзу Дарвину предстояло преодолеть эдипальный конфликт вселенского масштаба и посмотреть на мир глазами любопытного ребенка, сомневающегося в версии непорочного зачатия. Его движение к низложению Бога не было протестом против религиозной традиции в науке. Скорее, Дарвин простился с мифом о всемогуществе Отца ради личностного роста и развития всей цивилизации».
___________________________________
Полностью дипломную работу Елены Глазковой и Вероники Садыковой «Психосоматическая эволюция Чарльза Дарвина» вы можете прочитать на сайте Вышки.